Без зрения можно жить дальше

Солнце ярко светит в окна, термометр показывает 15 градусов, но в тот же миг летит на пол, когда неосторожная рука смахивает его со стены. По всей квартире «летает» ещё не расчёсанное русское чудо, пытаясь успеть собрать вещи до прихода хозяйки. Так вышло, что Федора уволили с работы, родители не помогают, а стипендии не хватит на квартиру, разве что на комнату с общежитии при институте, куда парень и переезжает. Вот чемодан уже готов и стоит в прихожей, одежда аккуратно приготовленная и сложена на кровати, брюнет, с тостом в зубах, быстро причёсывается у зеркала, пытаясь уложить непослушные волосы. —Какого чёрта! —тост упал на пол, —прекрасно, остался без завтрака, —взгляд метнулся на часы, —м, так ещё и опаздываю, вообще замечательно.—Собрав волосы в небрежный хвост, Федя влез в заранее приготовленную чёрную футболку с джинсами белого цвета, накинул джемпер, вскинув на себя рюкзак и чемодан выбежал из квартиры. Ключи он вручил соседке, как и велела хозяйка, когда выселяла парня, и рванул в сторону института. Обычно дорога казалась парню намного приятнее: он выходил на час, а то и полтора раньше, покупал в ближайшей кофейне, такой необычный и дешёвый, но очень вкусный мятный «Раф», надевал беспроводные наушники, что подарил сам себе на прошлое Рождество и садился на остановке, дожидаясь своего автобуса, медленно попевая кофе и наслаждаясь буднем утром. Но сегодня утро было ужасным: не сработавший будильник, что привело к просыпанию, неудачно упавший завтрак, не собранный чемодан и опоздание на пары. Сейчас парень мчится, даже не смотря по странам, да что уж там, он не особо видет что или кто перед его носом, из-за чего с размаху влетает во что-то напоминающие человеческое тело. Он отлетает назад, падая прямо спиной на асфальт, что отдалось болью по всему телу. Объект, что помешал на пути, отлетел в противоположном направлении, только уже ударившись головой об ближайший фонарный столб. —Блять, смотри куда прёшь! —Орёт Фёдор, хватая свой чемодан и подскакивая на ноги, даже не думая извиняться. —Ты сам в меня влетел, критин.—Парень поднялся, держась за голову, что начинала неприятно гудеть. —Дебил, я опаздываю! —С этими словами парень проскальзывает мимо незнакомца, лица коего толком не запомнил, и стремительно бежит дальше. *** Неловкий стук в аудиторию, за которой во всю идёт пара по биологии. Виноватая мордашка просачивается в приоткрытую дверь, сразу получая разрешения войти и сесть на место. Тихо прошмыгнув, Федя падает на скамейку и тихо постанывает, ведь спина всё ещё болела от встречи с землёй. Это было первое опоздание Фёдора, никто из преподавателей ещё ни разу не видел, чтобы он опоздал или прогулял. Даже во время болезни, его всегда можно было найти в институте и это не потому, что он такой прилежный мальчик-заучка. Единственная причина—степендия, которая обеспечивала существование, столь одинокого русского парня. Друзей у него было немного, один только одногруппник, украинец, что прилип к нему, как банный лист и не хочет отклеиваться ни в какую. Но даже так, Федя считает Колю своим другом, пусть и столь навязчивым, но другом. *** Звенит звонок. Первая пара отсижена, вздох облегчения, вторая—латынь, скоро зачёт, нужно слушать, далее физкультура, деваться некуда, нужен автомат, придётся идти. Латынь, не столь сложный предмет для русского, ведь даже так, у неё есть схожести, некоторые звуки, да и сам алфавит, в коих местах напоминал парню родную азбуку. Украинским мозгам, это тоже давалось просто, но только после того, как они получали нагоняй от друга, что твердил о важности предмета в их профессии. —Федяяяя… Не манди, нахер нужна латынь? Как часто спихеарт пишет на латыни? —Оторвавшись от учебника ноет блондин. —Я тебе твою косу обрежу, будешь ныть. А даже и если, вдруг пациент захочет поговорить на латыни, а ты её не знаешь? —Мою косу не трожь! —Гетерахромный взгляд устремлся в ярко фиолетовые зрачки. Фёдору нравилась чудаковатость его друга, такой характер разбавлял столь муторную рутину учёбы и давал в жизнь немного ярких моментов. Чудаковатость, прослеживалась и в одежде: вечно чёрно-белый костюм, расписанный под шахматную доску, красные перчатки, что так подчёркивали бело-красные кроссовки. Длинная белокурая коса, такая причёска несомненно подходит под это амплуа, себя некого клоуна, что умеет быть серьёзным когда это действительно нужно. —Знаешь, я пошлю нахуй этого пациента.—Заключил украинец, вырывая друга из его мыслей. Пара прошла, на удивление Фёдора, быстро, он даже не успел заснуть, как это обычно бывало ближе к концу занятия. Он всегда отмечал неимоверный скучный голос препода и его манеру речи, что даже обычный разговор с ним, утомлял до чёртиков. На эпичном падении, от столкновения с неким парнем, дело не закончилось, и уже на физ-ре, Федя умудряется упасть с каната, на который его загнали для задачи норматива. Как он не убился, ответа не знал даже сам парень, его спасло три мата, что лежали внизу, но боль, от утреннего падения, усилилась, после столь нежеланного палёта. *** Время 14:00, пора идти в общежитие. К слову, весь учебный день, брюнет протаскался с чемоданом в руках, слушая дурацкие шуточки одногруппников, про торговлю пирожками на вокзале и тому подобном. Одногруппники не взлюбили парня с самого начала, объяснялось это тем, что он иностранец, да ещё и нищий. Все ребята были местными, столичным токийским обществом, в отличии от приезжего русского паренька, что тоже родился и вырос в столице, но здесь это не считалась. У Гоголя, была таже проблема, только с помощью маски «Арлекина», ему удалось добиться негоко расположения, но всего от пары человек в группе. *** —Дорый день, я сегодня заселяюсь в это общежитие.—Сначало пояснил парень, а потом додумался постучать в окошко. —Назови имя и группу.—Раздался голос вахтёра, которому на вид было лет тридцать, что немного удивила русского. —Фёдор Достоевский, третья группа «П», первый курс.—Долго ждать не пришлось, буквально после пары заметок в тетради, из окошка показалась рука, протягивающая ключ от комнаты. Получив пропуск и пройдя через турникет, Федя бежит искать комнату под номером 124, что располагалась, судя по остальным номерам, на четвёртом этаже. Пройдя по длинному коридору, он всё же находит пункт назначения и открывает дверь. Комната небольшая, но достаточно просторная и светлая, две кровати, одна из которых явно была занята, что было видно по одежде на ней. Парню не очень хотелось жить с кем-то по соседству, но уж лучше так, чем на улице. Два рабочих стола напротив окна с жалюзями, один большой шкаф, что был занят на половину, а вторую, такую же ровную, заняли вещи нового жильца. Сосед был достаточно опрятен: не было разбросанных вещей, носков, книг или учебников, сумка и чемодан хранились под кроватью, по этому примеру, чемодан Фёдора тоже переехал под кровать. Ему было очень интересно узнать, с кем ему придётся делить жильё, но сосед так и не приходил. Долго борясь, брюнет идёт к столу и перебирает лежавшие там тетради, надеясь найти подписанную. Его надежда оправдывается и становится известно красивое японское имя соседа: Мори Огай. Фёдор, считал себя чистокровным геем. Он ещё в детстве понял, что девочки ему не интересны, его никогда не тянуло закрутить роман с одноклассницей в школе, его превлекали красивые старшеклассники, особенно, если удавалось сбежать с урока и посмотреть, как они уграют в волейбол в спортивном зале. Вот и сейчас, воображение рисовало красивые и милые черты нового соседа, в голове звучал его голос, такой нежный… Размышления прервал звук открывшейся двери. Инстинктивно, парень обернулся на источник звука и замер, вместе с вошедшим в комнату вторым её владельцем. Несмотря на то, что в той суматохе, Фёдор толком не запомнил лица объекта своего столкновения, он сразу же узнал его, лишь раз взглянув на его лицо сейчас. Парень скрестил руки на груди и, с некой угрозой, посмотрел на новосельца: —Ха, до чего мир тесен. С утра ты врезался в меня, нахамил и сбежал, а теперь мне с тобой комнату делить.—Мори явно запомнил, как выглядит тот «метеорит», что влетел в него, и его не радовала перспектива такого соседства. —А… Жаль, что ты меня помнишь.—В голосе прозвучала издёвка.—Но тебе придётся меня терпеть, а ну и да, прости, не хотел сбить тебя сегодня.—Тон сменился на более дружелюбный. Мори окинул взглядом, с ног до головы, столь невзрачное недоразумение: до боли простая одежда, кеды и фиалковые зрачки, что даже нравились ему, чуть нагловатый вид. —"А ещё острый на язык, матерится, явно иностранец"—Сделал умозаключение Огай, фыркая и начиная снимать с себя куртку. Знакомство вышло не столь удачным и красивым, коем его представлял русский, да и сам парень, которого он увилил, не совсем соответствовал его фантазиям: он был таким же высоким, тело, на сколько можно судить под свитером, в меру накаченное, лицом красив, но характер, в коем он ещё не успел разобраться, поведение и наглое выражение лица, не очень удовлетворили парня. Ради справедливости, он заметил, что Огай тихий, веди сразу же он сел на свою кровать натянув наушники и включив на плеере какую-то песню. Совокупность всех факторов наводила на мысль, что их соседство, будет не таким плохим, как кажется на первый взгляд. Как и думал Фёдор, их совместное проживание с Мори было не таким плохмм, как казалось, если бы не одно «но». Не было такого, чтобы хоть один вечер прошёл в тишине. Они ссорились постоянно, из-за всякой фигни: они не могли поделить электрический чайник и плиту за завтраком и ванну со светом вечером. Буквально не могу поделить свет: Мори, по природе, был совой, спать ночью ему не особо нравилось, он любил почитать при ночнике книгу на ночь или поиграть на гитаре, но с появлением соседа, оставил игру на дневное время, дабы проявить немного увожения, но чтение на ночь, оставалось его любимым занятием. Он читал при тусклом свете ночника, что стоял на тумбочке подле кровати, но Фёдор каждый вечер закатывал истерику, что ему этот свет мешает спать. Соседи, не то чтобы жаловались на шум, просили вести себя тише. Нет. Все жители этажа подслушивали: кто под дверью, кто со стаканом у стены, всем было интересно, что эта парочка не поделила на этот раз. Отдыхали они друг от друга только днём, пока оба были на учёбе. Мори учился на хирурга курсом старше, что означало его нахождение в другом корпусе, способствующие тому, чтобы не встречаться между парами в коридорах. Вот и сейчас, Фёдор сладко дремлет лёжа на парте, пропуская мимо ушей пару по математике, утамлённый ночной ссорой, в ходе которой они пытались поделить комнату на пополам, но не найдя мел, к трём часам ночи разошлись по кроватями. Все старания Гоголя шли насмарку, но вскоре парень подскочил, как ошпаренный, после тока, как препод ударил кулаком по парте, рядом с его головой. Студент ещё несколько секунд крутил головой, пытаясь понять, где он? Кто эти люди? И что вообще происходит? —Да ладно тебе, не парься, подумаешь сделал замечание, не двойку же влепил.—Беззаботно рассуждал блондин сидя на подоконнике возле кабинета психологии. —Тебе легко говорить… Он не только замечание сделал, так ещё и пол группы поржало.—Жаловался на жизнь Фёдор сидя рядом с другом, закинув одну ногу на другую. —Что ты решил с работой? —Украинец быстро перевёл тему. —Пока не знаю, недалеко от общаги есть небольшок кафе, туда афицианты нужны, попробую сходить сегодня, может возьмут.—Тяжело вздохнув и откинув голову назад, поделился планом брюнет. —Не самая пыльная работа, да и тебе сейчас что угодно подайдёт. Кстати, я тут всё думаю… —Ты умеешь думать? —Парень поднял голову на друга и вскинул бровь, приподнимая уголок губы изображая ехидную ухмылку. В него тут же полетела ручка. —Очень смешно, —показал язык, —тот парень, с которым ты живёшь, он вроде не беден, почему живёт в общаге? —Без понятия, я с ним не общаюсь. —Почему? —Потому что он мудак! —Аргумент был железным и Коля не стал с ним спорить. Пары кончились и вот парень быстро шагает в сторону того кафе, куда планировал устроиться. Директриса кафе была милой женщиной и быстро приняла парня на работу. Ему всучил и форму и отправили переодеваться, сказав, что приступать он может прямо сейчас. Студент был рад, что ему удалось найти заработок, ведь на одну стипендию далеко не уедешь. График два через два, смена начинается в 15:00 и заканчивается в 21:00, хорошая зарплата и чаевые можно срубить, коли знаешь, как это делать. Все ребята были вполне приветливые, быстро помогли освоиться, рассказали что да как, кто-то даже поделился хитростью, как получить больше чаевых. Фёдор бегал вокруг столов, принимал заказы, разносил и уносил посуду, не обошлось и без путаницы заказав пару раз, но всё быстро разрешалось и заказы доходили вовремя. Парень был красив от природы, да и от родителей не плохие гены достались (пожалуй, это всё, что хорошего уме от них досталось), по этому от столиков с красивыми девушка, он уходил с двойной порцией чаевых и пару номеров телефонов с предложением созвониться и погулять. Разумеется, все они отправлялись в урну, хоть бармен настаивал на том, чтобы с ним поделились номером очередной красотки. Часы бьют девять, на место Феди заступает другая девушка и он отправляется к себе в общежитие, предвкушая новую порцию споров с неугомонным, как он считал, соседом. На удивление комната была пуста, хотя обычно Мори уже сидел на своей кровати в наушниках слушая «Arcade (Losing Game)» или что-то в этом духе, делая заметки в тетради, иногда играя на гитаре или записывая ноты для новых песен. Почувствовав некое облегчение, что можно провести время в тишине, брюнет растянулся на кровати прикрыв глаза и мечтая о светлом будущем. Он не заметил, как заснул и как вернулся его сосед, что стоит над вазой, явно не просто так. В ней стоял небольшой букетик, явно купленный на стипендию или на то, что получилось отложить с небольшой зарплаты. —Кому цветы? —Голос отдахнувший, настроение язвить нет. —Скорее от кого.—Мори фыркнул.—Есть у нас один парень в группе, одолжил ему мидеатор, а он раскатал губу и думает, что я ему предложение руки и сердца сделал.—В словах звучал сорказм, но что-то ёкнуло в груди у Феди, кода гитарист намекнул на ориентацию одногруппника. —Хм… А ты, получается, не из этих? —Если ты имеешь в веду геев, то да, я к ним отношусь, —у младшего сердце ушло в пятки, —но этот парень не совсем в моём вкусе. —Ясно, ну так скажи ему об этом? —Ему как-то похуй на мои слова. Оба посмеялись над нелепостью ситуации и решили впервые тихо поужинать вместе. От такого решения не в восторге были только соседи, ведь для них это было как, если бы телеканал решил пропустить серию их любимого сериала. Ужин выдался вкусным, каждый готовил свою часть: Мори пожарил мясо, откуда у него столько денег оставалось загадкой, а Фёдор отварил рис, в принцепи на этом его работа и закончилась. —У тебя, видно, достаточно денег, почему не снимешь квартиру? —Уже за едой завёл разговор младший. —Даже не знаю, не хочу жить один, здесь хоть ребята с этожа, можно и в гости зайти, поговорить, а там, сидишь себе один в квартире и смотришь телик. Тупо? Да. Скучно? Да.—Мори пожал плечами. —Не знаю, пока меня не выселили, мне нравилось жить, частично, в своём уголке. —Ааа, так вот почему ты был с чемоданом, спешил съебать из уголка? —Он посмеялся. —Меня с работы уволили, пришлось съехать. —Хреново. —Не сказал бы, мне и тут нравится.—Фёдор начал убирать со стола, состовляя всю посуду в раковину. —Ты на работу в кафе устроился? —От куда знаешь? —Видел тебя, когда сюда шёл, такой красивый, глазки девкам стоил.—Он приподнял бровь и ухмыльнулся. —Нуу, такова цена за чаевые! —Ехидно подмигнув, младший продолжил мыть посуду. Как не странно, после этого вечера прошло две недели, их отношения с Мори устаканилось, теперь они жили спокойно, решая все вопросы проживания мирно, путем уступок и компромиссов. Как выяснилось, Огай состоял в небольшой группе музыкантов и они давали небольшие концерты на радио, оттуда и хороший гонарар, которого хватает на спокойное проживание, не отказывая себе ни в чём. Также, хорошим было и то, что они перестали считать друг друга капризными идиотами, коими называли друг друга ежедневно в ходе ссор. Для Огая, Фёдор перестал быть капризной истеричкой, что орёт по любому поводу и без, а для Феди, Мори больше не высокомерная заноза, вечно всем недовольная. Их отношения можно было назвать дружескими. Все эти спокойные мысли прервал кухонный звонок, что оповестил о готовности заказа и, что Досту надо переставать летать в облоках, а идти работать. Старший иногда заходил в это кафе, заказывал одно и тоже: чай и пудинг, оставляя соседу неплохие чаевые и всегда подмигивая в тот момент. Иногда парню казалось, что это намёк, но после он убеждался в том, что это всего лишь его фантазии. Да и скать, что Мори нравится Досту было сложно, скорее как человек и другие, но в романтическом плане отнюдь. Вечер тоже был вполне обычным, нельзя было сказать, что собирались «тучи», они научились мериться с недостатками другого, но вскоре всё пошло совсем не по плану. —Мне кажется или я чувствую запах дыма? —Младший ходил и принюхивался по углам. В комнате было темно, этим вечером во всём общежитии отключили свет. —Я тоже хотел сказать, думал ты что-то готовишь и забыл…—Мори оторвался от книги, что так усердно читал последний час сидя с телефонным фонариком в руках. —Нет, я ничего не готовлю, да и свечи мы не зажигали… Тут, при свете фонарика, парни заметили, как из-под двери начал сочиться дым. Оба быстро выскочили в коридоре были в шоке. Весь этаж полыхал огнём, он полз с верхних этажей вниз, с другого конца. Жильцы в панике хватали документы и неслись по лестнице вниз. Освещением служили языки пламени под которыми рушились стены, обвалились потолки и деревянный паркет. Брюнеты похватали паспорта и побежали вниз. Света не было и сигнализация не сработала. На их пути, на лестнице, рухнул платок, чудом её придавив Мори, что бежал впереди. От едкого дыма начинало щипать глаза и кружилась голова, было не видно абсолютно ничего. Федя крутился, пытаясь разглядеть силуэт Огая, но получалось плохо. Тот уже успел спрыгнуть на этаж ниже и тянулся к другу, готовый его поймать, но в тот же миг раздался оглушительный крик. От него в жилах застыла кровь, это был Фёдор. Бросившись к нему и чудом вытащив из горящего здания, парень увидел окровавленное лицо друга. Он прижимал руки к глазам, не в силах сказать что случилось, боль и шок пронзали всё тело. На рукай старший донёс его до ближайшей машины скорой помощи и передал медикам. Те, сообщив в какую клинику везут пациента, скрылись за поворотом к главному шоссе. Сотрудники пожарной службы и жильцы по крепче, помогли выбраться другим пострадавшим из здания, медики перевязывали и увозили пострадавших. Мори был в их числе: на теле осталось много ожогов, в основном на руках и ногах, пока ворочал горящие балки и раскаленное железо в поисках соседей. *** Жуткий страх и глубокое чувство вины засело в душе парня, когда он видел лежащего на больничной койки. Кожа бледная, не пострадала при пожаре, тело неподвижно находится п полусидячем положении, на лице повязка из белых бинтов, в районе глаз два ярко-красных пятна, что медленно увеличивались сливпясь во едино. Голос слабый и дрожащий. —Кто тут? —Тело содрогнулось, как только поступил ответ. —Это я… Мори… Я сяду? —Медленный кивок и он опускается рядом.—Как ты себя чувствуешь? —Очень больно… А так, всё в порядке? Ты не пострадал? —Несколько ожогов, ничего серьёзного.—Непонятный страх оладевает разумом.—Прости, что я не смог тебя вовремя вытащить…—Ему не дали закончить. —Нет, ты не виноват, ты помог мне, если бы не ты, я бы сгорел заживо в этом пожаре, ты спас меня.—Губы расплылись в улыбке.—Хах… Только я теперь не знаю, куда идти и как теперь буду жить? —Я перебираюсь на квартиру завтра, тебя выпишут и будем жить вместе. —Ты не обязан…—Теперь перебили Фёдора. —Друг не бросит друга в беде.—Мори улыбается, но уже не зримо для Достоевского. —Хорошо, спасибо большое за помощь. Я буду помогать чем смогу… Если смогу…—Тяжёлый вздох. —Всё в порядке, без зрения можно жить дальше.—Это прозвучало немного бестактно, но он кто не обратил на это внимание, парни жмут друг другу руки. *** —Вот так, аккуратно, порог.—Придерживая за руку, он помогает Фёдору зайти в квартиру, таща за собой сумки с уцелевшими вещами. Квартира была небольшой, но просторной, двухкомнатная, светлая, большая кухня, прихожая и ванная. В одной комнате спальня, в которой спит младший, по настоянию Мори, он же поселился в гостиной на диване. Разумеется, об учебе и работе разговора не шло, парень с трудом передвигаться по квартире, натыкаясь на все углы и косяки, собирая синяки, принимать душ тоже было проблематично и соседу приходилось купать его. Готовил, убирал и оплачивал жильё, тоже только Огай. Досту пришлось уйти из института, ведь учиться даже очно, он был не в состоянии. Парень постоянно сетовал на себя и злился, целыми днями он мог проделать в кровати, не в силах встать. Постоянно отказывался от помощи в приёме пищи и иногда оставался голодным, не давая себе помочь, а иногда всё же славался под напором товарища. —Федя, ты не ел два дня, хватит морить себя голодом.—Стоя в дверях спальни ругался старший. —Мори, я не хочу, что бы ты мне помогал. Я просто обуза, зачем ты со мной возишься? Отдай в дом для инвалидов и дело с концом.—Он лежит спиной ко входу, не собираясь даже повернуться. —Прекрати хуйню нести, —Огай сел рядом, —ты не абуза и мне проблем не доставляешь. —Ха… Не ври… —Послушай, возьми себя в руки! —Он взял за плечи посадил друга на кровать лицом к себе.—Если ты встанешь и поверишь в себя, ты сможешь помогать мне, хотя бы по дому, элементарно протереть пыть или повесить бельё. —Думаешь, я смогу? —Голос полный надежды. —Да! Эти слова стали решающим для Фёдора. Спустя месяц, он смог выбраться из этой ямы и стал возвращаться к жизни. Работа соседа облегчилась, ему не приходилось драить квартиру после работы, его, иногда, встречал ужин и всегда чистое жильё. Работа шла хорошо, денег хватало, в доме всегда были вкусности, они жили, как настоящая семья, где Мори—муж, что её обеспечивал, Федя—жена, что хранил очаг. Они хорошо ладили, разногласия совсем сошли на нет, в квартире никогда не стоял запах спиртного. Не стоял? Да, но до этого вечера. Уже 22:30, хотя дверь скрипит и квартира наполняется оживлённый разговором на кухне уже в 22:00, когда главный добычик возвращается домой, но сегодня он задержался и парня это не нравилось, его терзало странное придчувствие, которое, к сожалению, оправдались. Мори ввалился в дверь пьяным, на часах уже 23:23, младший ловит соседа, чудом не падая вмести с ним. —Оо. Вот и мой милый, —икает, —ой, Феедя.—Пьяные речи не очень его радовали. —Мори, ты чего? Ты же не пил никогда. —А кто сказал, что я пьян? —От тебя несёт за киломерт.—Он недовольно сморщился. —Слушай… Я, вот, о тебе забочусь, а взамен ничего не получаю.—Быстрым движение, младший оказался прижат к стене. —Ч… Что ты хочешь? —Голос начал дрожать, предвкушая, что будет дальше. Огай отводит парня в спальню и бросает на кровать.—Нет, умоляю, нет, Мори, не надо…—Слёзы подступили к горлу. В тот же момент, хищник накрывает губы своей добычи и сливается с ним в поцелуе. Тело, под ним, ещё сопротивляется но вскоре успокаивается и охватывает руками шея старшего. Фёдор сам не понимает, почему начал отвечать на поцелуй, почему перестал сопротивляться, в этот миг он понял, что сам этого хочет и хотел уже давно, ещё когда они жили там, в общежитие, как ему хотело, после ссор, не спать в холодной постели, а страстно мириться с этим парнем, отдавая себя сполна. Губы скользят по шее, оставляя лёгкие засосы, с каждым, стоны учащаются и становятся громче, тело само выгибается и представляется хищник, для следующего укуса. Руки скользят пол одежду, жадно снимая её, рая пуговицы и ширинку джинс. Вся одежда разлетаются по комнате. Парни абсолютно обнажены, их тела укрывает кромешная темнота спальни в которой не горел свет, фонари её попадали в окна, сквозь плотно закрытые шторы. Желаете овладевала каждым, хищник жадно ласкал жертву, обводя языком ореол соска и покручивая бусинку другого пальцами. Жертва царапает спину своему хозяину и стоит в такт его движениям. —Мори… Я люблю тебя…—Парень прогибаться в спине и громко стонет, как только пальцы коснулись его заднего прохода. —Я тоже люблю тебя.—Они вновь сливаются в поцелуи и в этот же момент, плоть входит в девственное тело. Из уст младшего вылетает стон удовольствия, ногти впиваются в кожу партнёра, тот рычит, начиная медленно двигаться. Жар расходятся по всему телу, буквально сжигая их изнутри и не давая оторваться друг от друга. Они не перестают признаваться друг другу в любви, вновь и вновь сливаясь в поцелуй. Движения становятся всё быстрее и глубже, они оба хотят этого, хотят наслаждаться друг другом вечно, не прерываясь на сон или еду, работу и учёбу. Более часа квартира наполнялась стонами, оба тела испачканы спермой младшего, что излился не один раз, последний глубокий толчок, и Мори кончает в тело под ним, оно выгибается и падает на кровать, прижимаясь к старшему. Они лежат в обнимку, не желая отпускать друг друга. —Я люблю тебя… —Я тебя люблю… И оба проваливаются в глубокий сон. На утра Федя просыпается один. Всё мысли только о вчерашней ночи. Он крутится, шарит руками по постели, надеясь найти рядом любимого, но никого нет. Повязка начала намокать от слёз, колени поджимаются к груди. —Что за глупости… Он был пьян. Я просто попался под руку. Бедный слепой котёнок… Нахуй я ему нужен…—Жалования на жизнь были прерваны тем, что кто-то сел рядом и обнял его. —Я знаю, что делал вчера. Я люблю тебя. —Правда? И ты… Помнишь, что было вчера? —Да, это была лучшая ночь —И моя… Они нежно обнимают друг друга и целуют губы. В объятиях падают на кровать и планирую лежать так весь день, в объятиях друг друга.