Бриллианты и ржавчина

POV Селестия. Нет, он определенно хочет моей смерти. Уже три недели этот глюк не дает мне житья. Все эти подколы, шуточки, выходки сводят меня с ума. Я почти не сплю, мало ем и совершенно невнимательна. Кажется, я перестаю отличать реальность от иллюзии. Я даже ходила к психологу, и он дал мне рецепт какого-то успокоительного, сказав, что «в моем возрасте нормально, если мерещится взрослый мужчина». Это меня обидело. А успокоительное ни капли не помогло. Я хочу умереть… все эти издевательства в школе, непонимание людьми, отсутствие друзей и этот ублюдок… Я не хочу так больше жить. Пускай все это закончится… Я не буду резать себе вены – мне не хватит смелости. Я не буду вешаться, не буду топиться, не буду прыгать с высотки – я слишком слаба, чтобы сделать это. Нет, пускай я тихо засну и больше никогда не проснусь. Вот, половины упаковки должно хватить. Забросить все таблетки в рот, запить водой и лечь на пол. Мой глюк смеется. Кажется, он не верит, что я способна на такое. Он вдруг резко становится серьезным и смотрит на меня… с печалью? Качает головой. Уйди. Я не хочу, чтобы ты был здесь. Я не хочу быть здесь, окруженная моими детскими страхами. - Ну что ты наделала, а? О матери подумала? – говорит моя галлюцинация. Я не хочу о ней думать. Я знаю, что это эгоистично, но иначе не могу. Эта жизнь не для меня. Она отойдет, снова погрузится в работу и забудет. Перед глазами темнеет, хочется спать. Ты доволен? А они довольны? Вы все довольны? Вот и хорошо. Вот и славно… POV Люцифер. Наглоталась таблеток. А вот это ты зря, девочка, ты мне еще пригодишься. Делаю так, чтобы ее мать быстрее вернулась домой. Пока еще не поздно… из клетки я не смогу ее воскресить, а она, как это ни противно, моя последняя надежда. Надеяться на человека… докатился. Или я просто настолько сильно жажду свободы? Отлично, ее мать заходит в дом и зовет ее. Конечно, никто не отзывается. Женщина идет на кухню, она видит девчонку, лежащую на полу, и сразу же кидается к ней. Она проверяет ее пульс, паникует, трясет дочь за плечи, выливает воду ей на лицо, потом, наконец, берет себя в руки и вызывает скорую. Врачи, как ни странно, приезжают уже через пять минут. Санитары кладут девчонку на носилки и бегут к машине, после чего они вместе с матерью едут в больницу. Я сижу на сиденье и смотрю на это умиротворенное бледное лицо. Такая спокойная, такая безмолвная и неподвижная. Удивительно. Этих людей может убить все что угодно, даже какие-то таблетки, помогающие заснуть. Нет, я не могу позволить умереть своему последнему шансу на свободу. В больнице ее откачивают. Дыхание слабое, пульса почти нет. Бледное безжизненное тело покоится на постели под капельницей и множеством аппаратов, поддерживающих жизнь. Эти люди, работающие здесь, пытаются спасти ее, спасти других людей, находящихся на грани смерти. Это странно. Это удивительно и непонятно. В ее воспоминаниях я видел, что однажды она бросилась под машину, чтобы спасти свою подругу, которую она считала сестрой. Неужели люди готовы пожертвовать жизнью, желая уберечь своих близких? Может, они и не так уж плохи? Ведь я тоже был готов отдать жизнь за жизнь моих братьев… За людьми определенно интересно наблюдать. Они такие разные и непонятные, что я все-таки никак не могу дойти до смысла их существования. Я их и ненавижу, и интересуюсь ими. Медленно жизнь возвращается к моей маленькой хрупкой надежде. Щеки немного порозовели, кожа приобрела более нормальный вид, пульс учащался, дыхание восстанавливалось. Очнется через некоторое время. И, кажется, нас с ней будет ждать новый приют. Что ж, спи, дитя, ты нужна мне сильной… POV Селестия. Я умерла? Голова болит. Слабость в теле. Что ж, если я что-то чувствую, значит, поездка на тот свет не удалась. А жаль. Я знаю, что я отправилась бы в Ад за этот поступок. Да, я верующая. Я верю, что Бог есть. Но я знаю, что если Он и есть, то людей он давно оставил. Как сказал один старый человек, на котором поставили страшный опыт, Бог есть, и Он покинул нас. - Мне нравится ход твоих мыслей. Нет, только не это! Даже после моей неудавшейся кончины он не оставляет меня. Кто он? Зачем я ему? - Господь действительно оставил нас, - его лицо было таким, будто он только что сказал что-то само собой разумеющееся. Мной было принято решение не говорить с ним. Что-то подсказывало, что если я не буду делать этого, то станет лучше. Конечно же, меня упекли в психушку. Родная мать сама подписала разрешение. Впрочем, у меня были мои вещи, и это странно. Мой ноутбук, одежда, кредитная карточка, телефон, электронная книжка – все было у меня. Моя палата была донельзя простой. Белые стены, шкаф, тумбочка, кровать, стол, решетки на окнах – вот и весь интерьер. Однако дверь не была заперта. Состояние у меня было не очень: кружилась голова, иногда подташнивало, была сильная слабость. Каждый день ко мне приходила женщина-психолог и устраивала мне сеансы психотерапии. Конечно, я умолчала про мой личный глюк, но про отношения с другими людьми рассказала. Мне иногда вкалывали успокоительное, давали еще какие-то лекарства, которые я, впрочем, не принимала, а выбрасывала в окно. Но оставаться здесь надолго я не собиралась. - Хочешь сбежать отсюда? – мой глюк сидел на столе, поставив ноги на стул. – Отличная идея, одобряю. Кстати говоря, тебе, наверное, будет интересно, что вахтер после обхода засыпает на вахте, а охранников на черном входе нет, и он всегда открыт. Мужчина повернул лицо ко мне в «три четверти», подмигнул и показывал на меня указательным пальцем. Думать не хотелось, но сознание снова и снова прокручивало план побега. До отбоя оставался час, а это значит, что нужно вести себя как можно менее подозрительно. Нельзя идти домой – мать однозначно снова отправит меня в психбольницу. Денег у меня на карте хватит на пару месяцев, плюс, возможно, мама будет делать переводы. Мой глюк ходил и напевал «Лестницу на Небеса». Поет он, если честно, не так уж плохо, и песня эта мне нравится. Хоть какой-то положительный момент в его присутствии. С одной стороны, мне хотелось от него избавиться, а с другой, я уже не представляю себе жизни без его навязчивого присутствия. Он много говорит со мной, а общения с живыми людьми у меня нет. Нда, мой плохой воображаемый друг. - Может, ты, наконец, скажешь мне, кто ты и чего ты от меня хочешь? – кажется, я сказала это слишком резко. Ну и пусть. Мужчина перестал петь и посмотрел на меня заинтересованным взглядом своих невероятных голубых глаз. От этого взгляда мне стало не по себе. Ведь я привыкла, что он смотрит насмешливо, и это давно перестало меня смущать. А сейчас, когда в его взгляде такой интерес, мне хочется провалиться сквозь землю. - Тогда ты будешь прозябать вечность со мной, милая, - вдруг сказал он, и я снова захотела умереть. Он еще и мысли читает. – Да, читаю. Вообще, да, мне надо бы уже признаться в своих низких целях, - последние слова он произнес с иронией. – Я – Люцифер, и я хочу выбраться из своей темницы. И ты мне в этом поможешь. - Люцифер? Падший архангел? – я приподняла бровь, глюк кивнул. – О какой темнице ты говоришь? - Ты прям так сразу мне поверила? – он пронзил меня подозрительным взглядом. - А почему бы и нет? Зачем тебе лгать мне? Это низко, ложь – это удел людей. А ты ведь считаешь себя выше них. Ближе к делу. - Некогда я уже выбирался из клетки, – мне помогли демоны – но меня вновь заточили туда. Ладно, не будем о грустном. Чтобы открыть клетку руками смертного, нужны кое-какие ингредиенты, заклинание и место. Я скажу тебе все, как только ты сбежишь. - Да-да, и как только ты, Светоносный ты мой, выйдешь на свободу, то сразу убьешь меня, да? Он рассмеялся. - Нет, девочка, что бы про меня не говорили, я умею благодарить, - мужчина ухмыльнулся. – Все, хватит языком молоть, тебе пора валить отсюда. План пришел в действие. Вещи в руки, часть одежды оставить здесь, тихонько открыть дверь и так же тихонько пройти по коридору. Была такая тишина, что мне казалось, будто мои шаги слышно во всем здании. Ее нарушал только гул ламп и храп вахтера. До двери оставалось несколько метров, но тут я услышала шаги позади себя. Это оказалась уборщица, проходящая по коридору, что был перпендикулярно этому. Пока она была видна в дверном проеме, я стояла, прижавшись к стене, и выступ на ней немного скрывал меня. При первой же возможности я пошла к двери. К счастью, черный вход находился на первом этаже, а отделение – на третьем, и это расстояние я преодолела за пару минут. Как ни странно, «приемный покой» не был заперт. Тихонько открыв дверь и оглянувшись, я побежала к забору. Как же повезло, что там была большая дыра, через которую я могла бы пролезть! План удался. Свобода! А теперь нужно как можно быстрее добраться до автовокзала или поймать попутку. И мне снова повезло, так как на дороге меня заметили какие-то два парня на черной Импале 67-го года. - Что у Вас случилось? – спросил парень, сидящий на переднем пассажирском сидении. Так как сказать им, что я сбежала из психушки, было нельзя, то я просто рассказала им наспех придуманную историю о том, как, проводя время на даче с друзьями, я крепко с ними поссорилась и поэтому отправилась домой. Но, так как жила я не в этом городе, то идти мне было некуда, и я направилась на автовокзал. К счастью, во лжи в нужные моменты мне не было равных, и парни мне поверили. Мой глюк сидел рядом, и выглядел он так, будто это была самая тонкая ирония в его жизни. - Кстати, у вас отличная машина, - похвалила я автомобиль. Мужчина на водительском сидении довольно улыбнулся во всю ширь своего лица. - Куда вести? – весело спросил водитель. - До ближайшего мотеля. Дорога не была длинной. Первым делом, заплатив за номер на два дня вперед, я выкинула SIM-карту и отключила модем. Было немного неуютно оттого, что лежащий на кровати Люцифер пристально наблюдал за всеми моими действиями. Но, думаю, к его вниманию я скоро привыкну. Что ж, здравствуй, новая жизнь…