Обстоятельства стали благодарностью

      Была уже глубокая ночь, но Гермионе не давали покоя мысли о Драко, она не могла найти себе места, пока не увидела знакомый силуэт в дверном проёме. Он аппарировал так бесшумно, что она даже немного испугалась.       — Знаешь, тебе не стоило ждать меня, Нарцисса должна была тебя предупредить, что я буду поздно, но я всё же решил заглянуть, вдруг ты не спишь, поэтому я здесь…мне даже смешно от таких слов, — на его лице появилась привычная ухмылка, глаза заблестели от лунного света, расстилающегося из окна. — Я не знаю, что ты чувствуешь, Грейнджер, ты, наверное, в замешательстве и думаешь, что я просто идиот…       — Тише, Драко, я всё понимаю, и, пожалуйста, не думай, что я не могу любить кого-то ещё кроме Рона, — она вспомнила его фразу о любви.       Гермиона подошла к Драко, взяв его за руку посмотрела в серые глаза.       — Если ты и правда что-то чувствуешь ко мне, мы можем попробовать. Я устала копаться в себе… — она не успела договорить, как Малфой резко притянул её к себе и поцеловал, но не так аккуратно как утром, этот поцелуй был особенным, потому что он понял, что его чувства взаимны.       — Ты сделала меня сейчас самым счастливым, Грейнджер, — Драко и правда был счастлив, ещё вчера он метался между двух огней, не понимая как ей признаться. Она не отвергла его, а приняла, простила.       Лицо Гермионы украсила улыбка. Как всё резко изменилось, она не была готова к каким быстрым переменам, но была уверена, что её поступок принять эти обстоятельства не обречён на провал.       — Я хочу узнать, что происходило в твоей жизни после войны, ты обещал рассказать, — смена темы была не к месту, но Гермионе и правда было интересно знать историю о том, как поменялась жизнь Малфоев со стороны Драко.       Драко закатил глаза.       — Быстро же ты меняешь темы, Грейнджер. Почему тебе так интересно узнать обо всём? — он не хотел как-то задеть Гермиону своим ответом, но и не горел желанием вспоминать время после войны.       Смерть Дамблдора, хоть и не от его рук, но от этого легче не становилось, преследовала его во снах ещё два года. Крики по ночам, от которых плохо было не только ему, но и Нарциссе. Единственный способ успокоить её — это накладывать заглушающее на комнату. Панические атаки, вследствие круциатуса, которым его пытал Волдеморт из-за малейшей неудачи. Предательство отца. Всевозможные способы спасения Нарциссы от заточения в Азкабане. Уже задолго до этого подстроенные отношения с Асторией, всё это упало на его плечи.       — Мы давно не виделись, и я хотела больше узнать про твою судьбу.       — Почему ты тогда помогла нам? Я всегда хотел спросить тебя об этом.       — Вот видишь, я не одна хочу поговорить о времени после войны, расскажи мне всё, прошу. Тебе станет легче, как и мне.       Драко и правда подумал, что ему станет легче. Он взял Гермиону за руку и они направились к кровати.       Когда они легли, Гермиона заинтересованным взглядом посмотрела на Драко.       — Ну давай же, пожалуйста, Драко, — умоляющим тоном произнесла она.       После очередной попытки Гермионы заставить его рассказать, Малфой всё-таки сдался и до самого рассвета объяснял ей всё, что её интересовало.