КРИВИЦКИЙ - ПАВЛОВА: НОВОГОДНИЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ ЕВРЕЯ

***

      Приближался всеми любимый Новый год. Москва сверкала и переливалась предновогодними огнями. Иллюминация подсвечивала улицы, парки и площади, создавая иллюзию веселья, счастья и радости.       Именно иллюзию, ведь всем известно, пройдёт праздник, а проблемы, тревоги и заботы не останутся в старом году, у большинства они перейдут в новый.       Только у одного человека не было тревог, забот и проблем. И это наш старый знакомый, Геннадий Ильич Кривицкий. Как и не было у него предпраздничного настроения. Всё погрязло в ежедневной рутине, скучной обыденности и однообразной повседневности.       Накануне он поругался со своей дражайшей супругой, Ириной Алексеевной. И ладно, если бы эта была какая-то личная проблема. Это был мелкий рабочий момент, более того, он был уверен в своей правоте, но Ира вывернула всё наизнанку, и он ещё оказался виновен в том, чего даже не делал. Фаина и Нина как могли, пытались его успокоить, но мысль о том, что Новый год, который он планировал уже два месяца и сделал всё, чтобы они были не на дежурстве, кажется, накрывался медным тазом, сверлила мозг.       Хотя перед дежурством он установил дома пушистую красавицу и даже украсил всю квартиру гирляндами и еловыми лапами. А сегодня уже после дежурства на плите варился холодец, которым Ира прожужжала все уши, и аромат томящегося мяса наполнил всю квартиру, Гене было тоскливо.       Он терпеть не мог, когда работа вмешивалась в их личную жизнь и приходилось выпрыгивать из тапок, чтобы загладить несуществующую вину не только на работе, но и дома.       Тяжело вздохнув, он снял в очередной раз накипь со слегка бурлящего холодца и плюхнулся на диван, нашарил рукой пульт, включил телевизор, где шел традиционный "С легким паром!". Уныло бросив взгляд на экран, Гена понял, настроение катастрофически уходит в минус. Его ничего не радовало, ни сверкающая огнями елка, ни почти сварившийся холодец, ни запах мандарин, которые источали аромасвечи, ни когда-то любимый фильм. Все было мимо….       Вдруг раздался телефонный звонок. - Добрый вечер, Геннадий Ильич! – Татьяна Третьякова выдернула Кривицкого из грустных мыслей. - Добрый вечер, Танечка! Что-то случилось? – хотя настроение было хуже некуда, мчаться на работу Гене не очень-то и хотелось. - Конечно, случилось! Без вас никак, Геннадий Ильич, выручайте, - выпалила медсестра. - Я понял, высылайте машину, - обречённо выдохнул хирург. - Вы не поняли. Вы должны помочь! – она сделала акцент на слове «помочь». - Да, что тут не понятного, я готов. Жду машину, - Кривицкий направился к шкафу, быстро прикидывая в уме, что надеть. - Нет, в Склиф ехать не надо. Нужно побыть Дедом Морозом, - наконец Татьяна объяснила в чём должна заключаться его помощь. - Кем? - от неожиданности он буквально потерял дар речи. - Обычным Де-дом Мо-ро-зом, - ещё раз пояснила она по слогам. - Вы сейчас шутите что ли? Я согласен выйти на внеочередное дежурство, но причем здесь Дед Мороз? – Геннадий стоял в полной растерянности около шкафа и не решался его открыть. Предложение полностью выбило его из реальности. - На дежурстве Куликов и Лазарев. Нам нужен Дед Мороз! – настаивала медсестра. - И я причём? – он открыл дверцу шкафа и вновь закрыл его, направившись к многострадальному холодцу. - Геннадий Ильич, вы любите детей? – неожиданного спросила Татьяна. - В смысле? - у Кривицкого складывалось впечатления, что он говорит с Третьяковой на другом языке и они не понимают друг друга. - Ну, в смысле, подарки им можете подарить? – последовала какая-то конкретика того, что именно от него хотят. - Ничего не понимаю! Какие дети, какие подарки? – он чувствовал, что у него постепенно начинает болеть голова. - Я вам сейчас все объясню, - сжалилась медсестра, - вы хороший человек, вы не сможете отказать! Дедом Морозом должен был быть Иван Николаевич, но он с внуком уехал в зимний лагерь. Олег Михайлович приболел, говорят ангина. Остались только вы. Геннадий Ильич, дорогой, выручайте! Ну, пожалуйста! – заканючила Татьяна. - Не пойму, что вы от меня хотите-то! – терпение Кривицкого лопнуло. Ему не говорили ничего конкретного, лишь давали на его человеколюбие и совесть. - Да, все просто, нужно детишек отделения поздравить с Новым Годом. К Нине съездить, к Фаине Игоревне, у нее внучатый племянник в гостях, к Брагиным, - наконец-то «родила» она. - Да, я никогда…, - он попытался объяснить, что художественная самодеятельность и новогодний чес вещи совершенно ему не знакомые, но медсестра быстро перебила. - Не переживайте. Я к вам Ханину отправлю. У нее подарки, костюм для вас и даже написанный сценарий. - Да, вы обалдели! Какой сценарий? Нашли артиста. Мне за эту самодеятельность Ирина Алексеевна голову свернет. И у меня холодец, - он вспомнил о традиционном блюде, который должен был украсить новогодний стол. - Вы всё успеете. А Ирина Алексеевна даже не узнает, вы же быстро. Подарочки деткам раздадите и всё. Анна Викторовна вам поможет, - Татьяна уже потирала руки в предвкушении, что разобралась с Кривицким, как со свиными ножками из холодца, уговорив его совершить практически подвиг, сделать то, что он никогда в своей жизни не делал и даже не подозревал, что с ним это когда-нибудь произойдёт. - Ну, хорошо, но артист из меня никакой. Сразу извиняюсь, если что не так, - смягчился Геннадий, которому действительно стало жалко детей Нины. Они же не виноваты, что дедушка Хромов укатил со своим внуком и оставил их без подарка. - Спасибо, Геннадий Ильич! Я знала, что вы не откажете. У вас все получится! Я в этом уверена! – и радостная Третьякова отключилась, еще не подозревая, в какой водоворот приключений она втянула Кривицкого и каковы будут последствия ее необдуманного звонка.