Никому не нужная случайность

Признание Королёвой ошарашило всех присутствующих. Алеся сделала один шаг вперёд, собираясь крепко сжать её в объятиях и рассыпаться в благодарностях. Однако планы Петровской нарушил пришедший в себя после минутного ступора Поляков: — Алина, в мой кабинет, — скомандовал он, заметно помрачнев. — Живо! — Как скажете. — Не пряча улыбки, Алина проследовала за директором. — Ты в своём уме? — спросил Виктор, когда дверь в кабинет за ними захлопнулась. — Ну, это вопрос философский. Я не могу вам дать на него точного ответа. — Ты отдаёшь себе отчёт в том, что совершила? — О да, абсолютно точно,— кивнула девушка. — Помогла решить проблему пребывания Савельевой в вашей школе. Очевидно, у Виктора было другое мнение на этот счёт, и он не собирался говорить Королёвой «спасибо» за её ужасный и противозаконный поступок. — Алина, ты убила человека. — Именно. — И не сожалеешь? — С чего бы? — искренне удивилась девушка. — Ясно. Я буду вынужден принять меры. — Н-да? И какие же? — Пока не решил. — Ну, когда решать будете, вы не забудьте вспомнить, что она лишила Петровскую зрения, — подсказала Виктору Алина. — Это не даёт тебе права… — Эта ваша Женя могла навредить Алесе ещё больше. — Разговор о правах, преступлениях и наказаниях начал поднимать со дна её душевного омута мутное облако раздражения. — И навредила бы, если бы я её не опередила. — Ты понимаешь, что тебе грозит тюремный срок за это? — Ой, ну прекратите, — махнула рукой Королёва. — Мне ничего за это не будет. У меня ведь есть справка на такие случаи. Я же сумасшедшая. — Послушай меня… — Нет, это вы послушайте, — вновь перебила директора Алина. — Я хоть в этой школе нахожусь не так давно, но прочитать всех вас оказалось не такой уж и сложной задачей. Мне хватило решимости сделать то, на что вы никогда бы не осмелились. Вы слабые, потому что вас сковывают цепи ваших правил. Вы не можете принять нужное для выживания решение даже сейчас, потому что боитесь осуждения. Я, в отличие от некоторых, не боюсь ничего. Понимаете? — Ты беспринципная? — В какой-то степени, — согласилась она. — Социопатка? — Местами. И да, я тут вроде как на стороне плохих парней, поэтому не понимаю, откуда столько разочарования. Чего вы ждали? — Адекватности. Виктор смотрел на Алину даже не столько с разочарованием, сколько с сожалением: теперь он полностью осознавал, как велико отклонение её психики от нормального состояния, он понимал, чья эта вина, и он же был не в силах ничем помочь. Оставалось только защищать её от самой себя и окружающих от неё. — Как ты убила Женю? У тебя есть оружие? Откуда? Ответить на поток вопросов Королёва не успела — в кабинет без стука ввалился Уваров. — Алина, оставь нас, — приказал он ей. Девушка хитро прищурилась, хмыкнула и, бросив виновато-безвольный взгляд в сторону Виктора, вышла прочь. — По какому праву ты здесь распоряжаешься? — возмутился Поляков. Уваров, проигнорировав негодование Виктора, подошёл к нему ближе. — У меня конфиденциальный разговор. И, чтоб ты знал, она всё ещё моя подчинённая. Значит так, — Поляков ничего не успел понять: Вадим как-то резко оказался рядом, а его тяжёлая рука легла на шею Виктора. Перед глазами директора мелькнул циферблат старинных часов на цепочке, давление на шее на секунду спало, возобновившись после неожиданно оглушительного щелчка пальцев над ухом, — ты смотришь на стрелки этих часов и вслушиваешься в мой спокойный, размеренный голос. Твоё дыхание ровное, ты ощущаешь безмятежность. У тебя всё под контролем, ты отлично справился с возникшей проблемой. Алина Королёва призналась, что убила Савельеву в лесу выстрелом из пистолета. Она согласилась отдать оружие тебе добровольно и уже это сделала. Если кто-то будет интересоваться у тебя подробностями этого ЧП, ты будешь отвечать, что вопрос решён и Алина пошла тебе навстречу. Больше никаких подробностей. Виктор пришёл в себя, когда услышал ещё один щёлчок пальцев. Он смутно помнил разговор с Королёвой, но знал, что у него всё под контролем.

***

Андрей злился. Поводов для этого — хоть отбавляй, в то время как хорошие новости явно были в дефиците. Радовало лишь то, что Вику нашли целой и относительно невредимой. Всё остальное можно сравнивать с долгим и беспросветным падением в пропасть. И вот, когда Авдеев столкнулся в коридоре лицом к лицу с Королёвой, чересчур беззаботной для обстановки тотального беспорядка, он не смог просто пройти мимо. Абсолютно спокойная, светящаяся довольством, пышущая энергией, она совершенно не вписывалась в окружающую среду. Она была инородным телом, лишней чужестранкой, ходячей носительницей хаоса. За пару дней Алина виртуозно сумела внести свою лепту в общую смуту и создать новые неприятности. — Ты что вытворяешь? — Андрей остановил девушку, дёрнув её за руку. — Что-то не так? — Она захлопала своими по-детски невинными глазами и даже не попыталась освободиться. — Серьёзно? — фыркнул парень. — Ты убила Женю! Всё не так! — Она была плохим человеком и угрозой для всех, — Алина пожала плечами. Да, Королёва не чувствовала вину, полностью осознавая и принимая свой поступок. Она никогда не считала, что должна корить себя за действия, совершенные ради защиты себя или кого-то из «своих». — Неважно, каким она была человеком. Нельзя людей убивать. — Почему? Вопрос прозвучал так неожиданно, что Авдеев даже замер от растерянности. Почему нельзя убивать? Боже, что это вообще за вопрос?! Ей что, пять лет? — Хотя бы потому, что это запрещено законом, — всё же ответил парень. — Законы придумывают люди. А они могут ошибаться. Девушка сделала шаг вперёд, ожидая, что Андрей отцепится от её запястья, но тот лишь сильнее сдавил пальцы на бледной коже. Королёва взглянула на парня с изумлением. Интересный поворот. — Я буду следить за тобой. Если ты ещё хоть кому-нибудь навредишь… — То что? — Губы девушки, обведённые красной помадой, растянулись в азартной улыбке. — Увидишь, — пообещал ей Андрей. Потом он перевёл взгляд на свою руку, сжимающую женское запястье и как будто даже испуганно разомкнул пальцы, отпрянув. — Любишь интригу? — усмехнулась Королёва. — Хорошо, я буду с нетерпением ждать нашей встречи.

***

Лучшим моментом после тяжёлого возвращения в реальность для Вики являлась тёплая и неожиданная встреча с лучшей подругой. Живой, настоящей. Вадим всё-таки сделал это, он вернул Старковой попранное право на полноценную жизнь. — Даша! Даша, боже мой, как я рада тебя видеть! Безумно рада! — бормотала Кузнецова, крепко прижимая к себе подругу. Лариса Андреевна вряд ли одобрила бы такое проявление активности, но для девушки это были лучшие секунды за последнюю неделю. — Взаимно, Вик. Жаль, конечно, что при таких обстоятельствах встречаемся… — Да брось, все живы-здоровы, это главное. — Ну как тебе сказать… — Даша поджала губы, задумавшись, а стоит ли сейчас грузить ослабленную Кузнецову такими подробностями. Но самой Вике ужасно хотелось всё узнать. — Анна Михайловна осталась на нижнем уровне, Вадим говорит, что шансов у неё нет. Родители Андрея и Надя тоже где-то под завалами, он страшно переживает, рвётся в одиночку перекопать все коридоры, лишь бы успеть вовремя. Виктор в этом кошмаре пытается как-то контролировать обстановку, но всё время происходит что-то из ряда вон. — Например? — Ты ещё не видела, но у нас в школе пополнение. Из-под завалов вытащили сотрудницу «INGRID», и у неё реальные проблемы с головой. Она убила Женю, представляешь? — Вот это у вас, конечно, экшн, — покачала головой Кузнецова. Чего ещё следовало ожидать от этих людей? — И всё мимо меня. Даже голова разболелась. — Вика, как же я скучала. — Старкова, кажется, окончательно осознала, что они снова есть друг у друга. Они снова вместе. — Спасибо тебе большое. — За что? — удивилась девушка. — Да за всё. Если бы не ты, Вадим бы забил на меня. Благодаря тебе я сейчас здесь, живая. Он тут, кстати, такую деятельность развёл, чтобы тебя найти скорее… — Даша заговорщически подмигнула подруге, а та с изумлением заметила на её лице улыбку. И тут Вика поняла, что пропустила что-то очень важное. Как-то по-новому Старкова реагировала на этого человека. — Да ты что? — Да-а, сказал: «Либо бросаете все свои силы на поиски Кузнецовой, либо умираете от вируса». Не могла Даша подумать, что от этих слов сердце Вики болезненно сожмётся, и она окончательно убедится в необходимости серьёзного, решающего разговора с Уваровым. — Романтично-то как… Аж до слёз.

***

Чуть позже Виктор устроил собрание доверенного круга учителей, чтобы централизованно обсудить вопрос похорон Савельевой. Без Королёвой приватное заседание, естественно, не обошлось. — Как ты это сделала? — спросил её Лобанов. — Я подкинула ей записку от имени Авдеева с просьбой прийти на старую детскую площадку. Дальше вообще несложно, она не ожидала выстрела. — Записку? — уточнил Виктор. — Он написал её сам? — Нет, я напечатала её на принтере. — И её это не смутило? — Савельева была слишком воодушевлена мыслью о его внимании. — Любовная тема всегда занимала Алину. Основываясь на личных наблюдениях, она сделала вывод: люди, испытывающие такие сильные чувства, в 80% случаев творят невообразимо идиотские вещи, не замечая за собой никаких странностей. — Я же говорю, это худший вариант безумия. — Ты должна сдать оружие нам, — снова подал голос Лобанов. — Паш, этот вопрос уже решён, — тут же отреагировал Поляков. Голос его прозвучал немного странно, как будто механически. — Да? — Да, мы разобрались с этим. — Королёва смотрела на директора с насмешкой, и Павла это напрягло. — Алина пошла навстречу. — То есть её пистолет сейчас у тебя? — не унимался экс-физрук. Виктор словно не услышал слов друга и с отстранённым видом перешёл на другую тему для обсуждения: — Нам нужно организовать небольшую церемонию прощания для её одноклассников и педагогов. Кто-то должен будет сказать пару слов. — А можно я? — как ни в чём ни бывало вызвалась Королёва. — Да ты-то сиди! — прикрикнул Паша, которого порядком подзадолбали её выходки. — Ну, а что? Мне есть, что о ней сказать. — Алина, ты совсем не понимаешь ничего? — Лобанов экспрессивно постучал пальцем по своему виску. — Ты застрелила девочку из мести. У тебя не было на это прав! Да ни у кого нет прав на такое! С чего ты взяла, что… — Павел, а вот вы бы хотели убить Вадима? — Не дав мужчине закончить мысль, Королёва перешла в нападение и атаковала его чересчур провокационным вопросом. — Ну, если честно. — Честно? — Ага. — Хотел бы. Но «хотеть» и «делать» — разные слова. — Хорошо. Давайте я вам кое-что объясню. Алеся Петровская — девочка, из которой растили суперагента: чувствительный слух, острое зрение, тренированные память, тело и так далее, и так далее. Вадим ломал её через колено, учил быть пуленепробиваемой. И она была лучшей. Единственной в своём роде. Но Алеся всё ещё подросток с неустойчивой психикой, а учитывая, какие у неё сейчас аттракционы в мозгах крутятся... — К чему ты клонишь? — раздражённо перебила её Елена Сергеевна. — Вы слишком слепы, чтобы заметить… — самодовольство Королёвой так и лезло наружу. — Алеся попытается покончить с собой. — Ну, это уже слишком… — Слушай, королева психушки, хватит нам по ушам ездить, — жёстко обратился к девушке Паша. — Петровская ходит по коридорам с лицом терминатора, препирается и язвит. Не похоже, что она собирается себя убить. — Вы знаете её пару дней, я знакома с Алесей несколько лет. У неё внутри пусто, она в полном раздрае. — Мы сделаем всё возможное, чтобы это предотвратить, — влез в спор Виктор, не желая становиться свидетелем очередной разборки. За всё, что происходит в школе, несёт ответственность директор. И если Полякову нужно будет из-под земли достать психолога для девочки, оказавшейся на краю, он это сделает. — О, тогда, определённо, стоит переживать. — Что ты имеешь в виду? — У вас хреново получается предотвращать катастрофы. — Нет, она ещё смеет издеваться! — поражённо воскликнул Лобанов. — Пока ты со своими дружками отсиживалась в лаборатории, мы тут из кожи вон лезли, чтобы не дать Колчину уничтожить половину человечества. Выражение лица Алины изменилось. Его черты как будто сильнее заострились, огрубели, а взгляд… Боже, что это был за взгляд! Так смотрят на человека, нанёсшего смертельное оскорбление. На того, кто обвиняет лживо. У Паши невольно мурашки по коже пробежали, когда девушка приблизилась к нему вплотную. — Да что вы говорите… А где были вы и такие, как вы, когда я молила о помощи, пытаясь вырваться из лап учёных-садистов? Где вы были, когда тринадцатилетнюю Алесю учили смертельным приёмам? Столько лет у вас под носом творился ад, и никто ничего не сделал. — Каждое слово она выплёвывала как яд. — Вы жили себе преспокойно, пока мы там умирали. Так что не надо мне тут рассказывать про спасение мира. Себя спасите для начала, дилетанты.

***

Вечером Лариса действительно позволила Вадиму навестить Вику. К его удивлению, школьницу быстро привели в чувство и оставили лежать под капельницей в медкабинете. Однако пошёл Вадим к ней не сразу: первоначальное желание хотя бы просто побыть рядом сменилось на необъяснимые опасения и предчувствие чего-то нехорошего. Уваров не собирался признаваться себе в том, что боялся посмотреть ей в глаза. Даже мысли такой не допускал. Но доля правды в этом всё же была. Трудно (читай: невозможно) предсказать, как встретит его Кузнецова. Опасения опасениями, конечно, но Уваров умел брать себя в руки и действовать. «Пришёл. Увидел. Поговорил». Да, именно так. Когда Вадим в очередной раз перешагнул порог кабинета Ларисы, на часах было 22:48. — Привет. — Здравствуй, Вадим. Выглядела школьница взволнованно. И долгого прямого взгляда она избегала. Плохо дело. — Хорошо, что ты пришёл, — сказала она следом. — Правда? — неверяще хмыкнул Уваров. — Да, я хотела бы поговорить с тобой. Ожидаемо. Взгляд физрука упал на капельницу с живительным раствором. Чёрт возьми, она ведь и правда могла умереть. — Как ты себя чувствуешь? — А? — Кузнецова слышала его будто сквозь сотни слоёв ваты. Мысли давили на черепную коробку изнутри, вызывая едва уловимый звон в ушах. Всё-таки ударилась головой, или ум за разум начал заходить от перенапряжения? — А, это… Нормально. — Не считая того, что её жизнь разделась на «до» и «после», но отложим разговор об этом на некоторое время. — Нет, правда, вполне сносно. Как будто и не валялась без сознания под грудой обломков. Эта новая медсестра, видимо, знает своё дело. — Я прослежу, чтобы тебе оказали необходимую помощь, — произнёс так, будто сам себе дал указание. — Прекращай строить из себя саму Важность, — нахмурилась Вика, вспоминая Дашин рассказ. — Ладно, не буду. — Присядешь? — она посмотрела на свободный стул возле себя. Вадим кивнул в ответ на её предложение и опустился на обтянутое шероховатой тканью сидение. Вика безрезультатно пыталась проронить хоть слово, в надежде, что это поможет ей начать составлять сложносочинённые предложения. Почему всегда в голове образовывается каша, когда нужно говорить о важном? Она вымученно вздохнула и прикрыла глаза на мгновенье. — Я там, пока сознание не потеряла, лежала и думала… обо всём, что происходит, — Вика втянула носом побольше воздуха и на одном дыхании закончила мысль. Резко и беспощадно. — В общем, я решила, что нам нужно прекратить. На что-то в таком духе Уваров и рассчитывал. Но ему было мало одной брошенной фразы. Он хотел объяснений. — Расшифруешь? — Так больше продолжаться не может. — Голос девушки дрогнул. Отрицание собственных слов встало в горле комом. — Ты причиняешь боль людям, которые мне небезразличны. Твои планы на жизнь кардинально отличаются от моих, так что мы с тобой не договоримся. — Вике казалось, что Вадим сейчас точно видел в ней маленькую глупую девочку, которая испугалась последствий наивного ребячества. — Но главное, я устала оправдывать тебя. Мне постоянно приходится спорить с собой, искать причины остаться и терпеть эти косые взгляды всех вокруг. Мне тяжело, я не привыкла так… — На глазах выступили предательские слёзы, и Кузнецова отвернулась к стене, понимая, что мужчина всё равно увидит её боль. — Я убила человека, сама чуть не умерла, и всё это потому… Потому что я дура, не смогла вовремя остановиться. Уваров был не в силах оторваться от её лица, искорёженного сожалением и мукой. Вика наступала себе на горло, отрекалась от принятых ранее решений, признавая своё поражение. Её борьба с собой завораживала, заставляла мужчину забыть о собственных чувствах. — Я так понимаю, причин остаться со мной ты так и не нашла? — Я устала, Вадим. Отпусти меня? Пожалуйста. Он думал о таком исходе, у них даже был разговор об этом, но мужчина оказался не готов к тому, что Вика действительно поставит себя на позицию той, кого удерживают. Что она не просто бросит сухое «прощай» и уйдёт, а посмотрит прямо в глаза и произнесёт «отпусти». — Даже компромисса никакого не предложишь? Не поставишь ультиматума? — Например? Ты ведь не изменишься? — Уваров и рта раскрыть не успел, ученица ответила сама. — Не изменишься. И у меня нет права тебя просить об этом. А я… Кажется, себя переоценила. Для меня это слишком. Вадим обещал отпустить, он дал слово. Более того, он говорил, что не видит в этом проблемы. Никто его за язык тогда не тянул, так что вину спихнуть не на кого. — Так легко отказываешься от нас? — Нас никогда и не было. — Пик переживаний сошёл на нет, эмоции присмирели, и Вика стала спокойно озвучивать факты. — То, что между нами происходит, даже отношениями назвать нельзя. На секунду выражение лица Уварова сменилось на удивленное. В какой момент девушка пришла к этой мысли? Она ведь когда-то даже пыталась завести разговор об их будущем; и, наверняка, фантазировала на эту тему, как делают девушки её возраста. Теперь выясняется, что «их» никогда не было. Говорит ли в Вике обида? Желая проверить одну свою теорию, Вадим, осторожничая, всё же осмелился на следующий шаг: — А если бы я сейчас сказал, что люблю тебя, это что-то изменило бы? Умолкнув, он попытался уловить послевкусие этого предложения. «Если бы я сказал, что люблю…» Мир не рухнул, можете себе представить? На языке осталась горечь, а в горле отчего-то пересохло. — Это признание? — Нет, это вопрос. Вика грустно усмехнулась. Конечно, это не признание. Это не могло ведь им быть, правда? Не в случае Уварова. — Ты думаешь, я хочу, чтобы такой человек меня любил? — Вероятно, позже она возненавидит себя за эти слова. — Нет. Что ж, теория не прошла проверку практикой. Вадим кивнул, хлопнул себя по ногам и поднялся со стула. — Хорошо, я тебя понял. Извини за беспокойство. Хочет упрямиться? Ладно, пусть поступает, как знает. Он своё обещание сдержит. А она сама потом пожалеет, что попросила об этом. Уже догадываясь, как Вику будет ломать от тоски и противоречивых чувств, Уваров подбросил ей пищу для размышлений, прежде чем покинуть кабинет: — Только постарайся понять одну вещь: не знаю, на что ты надеешься, но из Ада тебя сможет вытащить только демон, потому что ангелам туда хода нет. Дверь за ним глухо закрылась.

***

Алеся никогда раньше не испытывала проблем с одиночеством. Наоборот, она делала всё возможное, чтобы её никто не трогал лишний раз. Ей нужны были моменты покоя, чтобы в тишине обдумать свои задачи и планы, довести до идеала стратегии, проанализировать всё увиденное и услышанное. Почему же сейчас собственные мысли так её бесили? Да и не только мысли: издевательски потрясающая память, скованное обстоятельствами тело, до сих пор функционирующий слух, который не позволял уловить и половины того, на что было способно её зрение, — буквально всё выводило из себя. Ненавистная рефлексия, чтоб её... Минуты наедине с собой с каждым днём становились всё более извращённой пыткой. И хоть жалости от сердобольных Петровская не принимала, каждый стук в дверь отзывался в ней облегчением. — Даш, ты? — спросила Алеся, когда тишина в комнате была вновь нарушена. — Нет, не Даша, — откликнулся женский голос. О, эти характерные колючие нотки лукавства и самодовольства. — Королёва, — безошибочно выдала Алеся. — Ну, привет. — Она подождала, пока гостья усядется на стуле возле кровати, и после непродолжительной паузы произнесла: — Спасибо за то, что ты сделала. Расскажешь, зачем? В первые секунды после признания Алины Петровская была готова броситься ей на шею и обнять так, как обнимают самого дорогого человека на свете. Но Виктор оказался быстрее: он тут же увёл нарушительницу спокойствия в свой кабинет. — Поверишь, если скажу, что для тебя? — С трудом, — хмыкнула девушка. — Мы никогда не были с тобой подругами. Я помню, какие истерики ты закатывала Вадиму, как пыталась занять моё место, как заставляла его выбирать между нами. Да, всякое было. Колчин как-то направил Алину на тренировки к Уварову. Ей понравилось, она захотела остаться. Но Вадим всегда больше внимания уделял своей юной подопечной, Петровской. Алина, привыкшая быть в центре внимания, устраивала разборки и ставила помощнику Владлена Петровича условия. На шантаж Вадим отреагировал вполне однозначно, указав девушке на дверь. — Он выбрал тебя. И я понимаю, почему. — Королёва могла честно признаться, что раньше завидовала школьнице по-чёрному. Ведь у той хотя бы был наставник, который за неё боролся, который делал выбор в её пользу. Алиной же особо никто не дорожил: Колчин изначально рассчитывал на её скорую смерть, но так вышло, что сиротка оказалась живучей и скоропостижная кончина её не устроила. — С тех пор много воды утекло. Это было время моего подросткового максимализма. Сделай скидку на гормоны и принудительную электротерапию. — У тебя и раньше характер был не очень, насколько я знаю. — Опустим этот момент, — Алина улыбнулась. В речи её Алесю зацепила одна фраза, и шпионка не поленилась уточнить: — Ты сказала, что понимаешь, почему Вадим выбрал меня… — Ага. Но петь тебе дифирамбы я не намерена, а то зазнаешься ещё. — Сейчас уже нечему петь дифирамбы, — Петровская презрительно скривилась. Королёвой не нужно было гадать, к кому сейчас школьница обращала весь свой негатив. Ответ лежал на поверхности — она испытывала неприязнь к самой себе. — Это тебе только так кажется. На самом деле в тебе столько скрытых резервов! Ты всё ещё способна на многое, просто для этого нужно будет перестроиться. Возьми себя в руки, — последнюю фразу Королёва произнесла совсем другим тоном: из её голоса испарилась лёгкость, явно противоречащая возникшему директивному посылу. — У меня глюки, или ты начала проявлять эмпатию? — Я просто начиталась книжек по психологии, — сказала Алина и затихла. В моменты таких пауз в голову иногда внезапно залетают экзистенциальные вопросы типа «где это я?» и «что я здесь забыл?». Для чего она пришла к любимице Вадима? Ну как же… Алеся сейчас уязвима как никогда, ей нужны люди, которые смогут её понять, уловить тонкости положения. Беззвучие оказалось слишком давящим. Слова грозились сорваться с языка. И Алеся не смогла их сдержать. Столько дней она хранила в себе эту боль, а тут рядом нежданно-негаданно появился человек из её прошлой жизни, прекрасно представляющий, что значит потерять себя. — Знаешь, говорят, что взгляд показывает силу души. На протяжении многих лет я смотрела в зеркало и видела человека, который справится со всем этим дерьмом. Теперь в зеркале я не вижу не то что взгляда, я ни черта там не вижу! Даже зеркала… — Разговор по душам? — насмешливо хмыкнула Королёва. Она не собиралась поддерживать тоскливый настрой Петровской. Алесе нужно было дать стимул к развитию, а не поддакивать ей и слёзы лить дуэтом. — Ну, давай попробуем. Реакция последовала именно в том виде, в котором и ожидалось: желание излить душу у шпионки бесследно пропало. С чего она вообще решила рот открыть? Лучше б и дальше молчала. — Забудь. — Чтобы не дать неловкости проявиться, Алеся мгновенно перевела тему. — А ты близко знакома с Дмитриевым, значит? Не сказать, что её сильно беспокоил этот вопрос, но всё же… Любопытно было, как эти двое сошлись. И когда? Неужели сразу после того, как Алесю вернули к отцу? — Знала, что не удержишься. О, даже не волнуйся об этом. Там не было никаких чувств, чистая физиология. — Да мне всё равно, — фыркнула Петровская. Королёва ни на мгновение не поверила этим словам. — Чего тогда спрашиваешь? — Просто. Любопытство. — Ты с этим завязывай. Мало того, что уже случилось?

***

Стрелки часов близились к заветной точке отбоя, а к Вике, как на паломничество, продолжали стекаться неравнодушные визитёры. На этот раз в медкабинет пожаловала Назарова. — Тук-тук, к тебе можно? — Вера! Конечно, проходи. — Как самочувствие? — тут же поинтересовалась женщина. — Нормально. — Губы ученицы дрогнули в лёгкой улыбке. — Правда, всё в порядке, справлюсь. — Ну, уж в этом я не сомневаюсь! — Вера постаралась придать голосу бодрости, но по ней всё равно было видно, что она вымотана. Заторможенные движения из-за слабости в теле и безумная усталость в глазах выдавали её. Для неё сейчас не было ничего желаннее мягкой кровати или хотя бы удобного стула — лишь бы не стоять на гудящих ногах. Поэтому с разрешения Вики она расположилась рядом с девушкой на кушетке. — Как Володя? — взволнованно спросила школьница. Последний раз она повара видела повара в довольно плачевном состоянии. — Злится, что мы пока не пускаем его на полноценную смену. Считает, что уже свеж как огурчик. — А на самом деле? — Нет, всё не так плохо, если говорить по правде, — заверила её женщина. — Просто нужно время на восстановление. С ним всё будет хорошо, Вик. — А с тобой? — А чего со мной? Я вот, кручусь как белка в колесе. Теперь слежу за младшими вместо Анны Михайловны, иногда отлучаюсь на пару часов для работы на завалах. — Ясно, — кивнула Вика. Судя по рассказам, Логос довольно быстро из школы-пансиона превратился в школу выживания с кучей испытаний и принудительной работы. Теперь это касалось всех, а не только посвящённых в тайны «INGRID». Кто бы что ни говорил, школьникам очень повезло, ведь многие преподаватели имели специальную подготовку к внештатным ситуациям. В противном случае их положение было бы в несколько раз печальней. — Он уже заходил? Пальцы Кузнецовой сильнее вцепились в тонкое одеяло. Можно было бы уточнить, о ком шла речь, но испытующий взгляд учительницы истории и её особый акцент на слове «он» говорили сами за себя. — Заходил. — И как? Больно. Иррациональная вина зрела где-то внутри, всасывалась в кровь и ядом распространялась по капиллярам, угрожая добраться до самого сердца. Перчинки добавляли чувство неприятия и страх запутаться в уваровских сетях ещё сильнее. Сдалась ли она? Да, сдалась. Просто испугалась. — Я попросила его меня отпустить, — сказала Кузнецова. — Я устала, Вера. Вику покоробило облегчение, озарившее беспокойное лицо Назаровой. Оно, конечно, понятно: женщина обрадовалась долгожданному проявлению благоразумия девочки. Но всё-таки было в этом что-то неприятное, до слёз обидное. Просто потому что сама Вика не могла испытать подобной радости. — И какова реакция? — Сказал, что понял меня. Мне кажется, я причинила ему боль. Вера посмотрела на Вику с сочувствием: даже в такой момент девушка беспокоилась о том, что чувствует и о чём думает этот жестокий человек. Чертовски несправедливая штука — судьба. Ведь могла Вика полюбить какого-нибудь хорошего парня, ровесника? Могла. Но нет же, надо было ей связаться с моральным уродом, находкой для психиатра. За какие такие заслуги она была послана ему, вот в чём вопрос. — Ты всё сделала правильно. — Вера накрыла её ладонь своей. — Да? — Кузнецова подняла на неё глаза, в которых плескалась такая тоска, что женщина почувствовала жгучий укол в области сердца. — Тогда почему мне так плохо?

***

После этого дня Уварову необходимо было проветрить голову, выкинуть все ненужные мысли: он закрылся у себя, расположился за рабочим столом, предварительно откопав из своих запасов бутылку виски. Иными словами, подготовился к релаксационному вечеру. Точнее, ночи, переходящей в утро. И всё шло прекрасно, так, как он и хотел, ровно до тех пор, пока в его обитель вероломно не вторглась вкрай обнаглевшая блондинка. С губ мужчины едва не сорвались проклятия. Она успела его достать ещё в «INGRID». Брошенная всеми, измученная девчонка, изо всех сил пытающаяся привлечь к себе внимание. Отчего Колчин решил взять в оборот именно её, Вадиму было невдомёк. В Алине не было ничего примечательного, если не брать в расчёт отвратный характер. Бог уберёг, Уваров смог убедить Владлена Петровича отправить её к кому-нибудь другому под крыло, и он не слышал о ней счастливые несколько лет. А потом Королёва совершенно неожиданно появилась в клинике в качестве новой медички. А у неё даже законченного образования не было! Честно признаться, Вадим сомневался, что эту чокнутую вообще можно выучить науке. — Ну, и чего ты такой хмурый? — Алина выгнула крашеную бровь, взглядом вцепившись в стакан с янтарной жидкостью. — Кажется, твоя пропажа нашлась. Не должен ли ты теперь наслаждаться жизнью? — Отвали от меня, Королёва. — Вадим был не в настроении церемониться. — Неужели эта школьница тебя послала после твоих остервенелых попыток её найти? — Глядя на помрачневшего Вадима, которого в очередной раз постигла участь отвергнутого, девушка откровенно забавлялась. Вместо того, чтобы красноречиво и вполне однозначно обозначить Алине направление, в котором ей стоит двигаться, Вадим промолчал, отдав предпочтение новому глотку алкоголя. — И что теперь? Будешь заливать горе одинокими вечерами? — Я могу расслабиться хотя бы на пару часов? — почти прорычал физрук. Он был зол, но не настолько, чтобы вышвырнуть девушку взашей. Ухоженные ногти Алины настойчиво постучали по толстому стеклу бутылки, возмутив мужской слух противной трелью. — Мне нальёшь? — Плутовские глаза свернули предвкушением. И Уваров, к своему удивлению, не прогнал девицу, а потянулся за вторым стаканом.