Я – Учиха

Из-за спада национальной мощи царствование Пяти Великих Стран разрушилось. На границах постоянно вспыхивали стычки с маленькими нациями. Локальные конфликты постепенно перерастали в глобальную войну на истощение. Все страны страдали, включая выдающуюся деревню Коноха. Даже юных детей отправляли на фронт. Многие едва окончили Академию, и жертв среди подрастающего поколения было очень много. Меня родители не втягивали, считали слишком слабой, и переживали за свое дитя. Честно говоря, я была этому рада. Но сильно переживала за членов нашего клана, особенно за родителей. С Итачи и Шисуи, казалось, всё будет в порядке, и это давало мне немного спокойствия. Через несколько дней после окончания войны я с облегчением выдохнула. Мои новые заботы и радость были связаны с подругой Яманака Аи. Мы познакомились несколько недель назад. Она блондинка, напоминала мне Ино, но была проще, менее избалованной и влюбчивой. Оказалось, что Аи племянница жены главы клана Яманака, а значит, родственница будущей Ино. Это не имело значения сейчас, но мне было приятно иметь рядом друга. К концу недели я справилась с задачей, которую поставил отец. Нужно было улучшить владение стихией огня. Девочки, с которыми я тренировалась, тоже получили опыт, некоторые мои техники падали на них, и они учились вместе со мной. Через два дня родители вернулись из страны рисовых полей. Я бросилась им навстречу, словно маленький вихрь, и обвила руками их шеи. Они прижали меня к себе, и на мгновение все страхи последних недель рассеялись, оставив лишь тепло и облегчение. – Моя малышка, извини нас. – Ка-чан, – обвив шею, удерживала слёзы, – я так скучала. Когда она отстранилась, поцеловав меня в макушку, я не могла скрыть счастья. Отец наблюдал и тепло улыбался. Подойдя, он потрепал меня по голове: – Ну что, бусинка, научилась техникам? – Конечно. Покажу вам позже. – хихикнула я. Наш квартал восстанавливали. Многие дома были разрушены: крыши провисли, окна выбиты, а на улицах валялись обломки мебели. Наш клан пострадал меньше других, но я всё равно каждый день проходила мимо развалин и чувствовала, как сердце сжимается. Ясуко-сан была честным и мирным человеком. Когда я ставила цветы на её могилу, слёзы текли сами собой, а сердце сжималось от сожаления и благодарности одновременно. В этот момент я поняла, что её забота останется со мной навсегда. – Прощайте, Ясуко-сан, – тихо сказала я, оставляя цветы. Когда я обернулась, увидела Шисуи. Он смотрел на меня с благодарностью и теплом. Подошёл и обнял. – Спасибо, Хито-чан, – прошептал он. Смерть Ясуко-сан, его матери, стала для Шисуи тяжёлым ударом. Она была доброй, заботливой и тихой опорой в его детстве, поэтому потеря оставила в его сердце пустоту и ощущение хрупкости мира. Он испытывал смесь печали, благодарности и чувства вины, и несмотря на юный возраст, понимал важность памяти о матери и ответственности за свою жизнь и действия.