Я – Учиха

Во дворе клана Учиха царила лёгкая суета: госпожа Микота поправляла Саске воротник, пытаясь уложить упрямый чёрный чёлок, но тот только сердито отводил взгляд и морщился. — Мам, не трогай, — пробурчал он. — Я же уже большой! Микота улыбнулась, качая головой. — Большой, значит? Ну-ну, посмотрим, как ты будешь завтра собирать завтрак без моей помощи. Неподалёку стояли трое: Хитоми, Итачи и Шисуи. Все они выглядели по-разному, с взглядом, полный мягкой тепла и скрытой гордости. Итачи, уже в форме джонина, стоял спокойно, чуть сдержанно, руки за спиной, лицо серьёзное, но глаза мягкие. Его фигура стала крепче, движения точными и размеренными. Шисуи же был выше друга и шире плечами, одет в лёгкую тренировочную куртку без рукавов, лениво жевал травинку и выглядел так, будто пришёл просто посмотреть спектакль. А Хитоми за последние пару лет сильно изменилась. Из худенькой девчонки с большими глазами она превратилась в подтянутую, гибкую девушку с уверенной осанкой и крепким телосложением шиноби. На ней был чёрный топ без рукавов, поверх короткий жилет, а на бёдрах стандартная сумка для инструментов. Брюки были облегающие, до середины голени, и закреплены бинтами. Волосы густые и тёмные, собранные в хвост, из которого при движении выбивались отдельные пряди. На щеке маленькая родинка, а в глазах сверкали живость и уверенность. Она стояла чуть впереди, руки на поясе, и выглядела не столько озорной девочкой, сколько молодой куноичи, готовой ко всему. — Ой, смотрите, — с самым невинным видом сказала она, — наш маленький герой идёт в академию! Надо же, какой серьёзный. Наверное, уже умеет считать до десяти без пальцев? Саске моментально надулся, скрестив руки. — Я не маленький! И вообще, я уже умею бросать кунаи! — В песок, — вставила Хитоми, едва сдерживая смех. — Нет! — он топнул ногой, и это выглядело настолько по-детски, что даже Итачи невольно улыбнулся. Шисуи не выдержал и тихо рассмеялся: — Хито-чан, хватит уже, а то парень решит сбежать в Сунагакуре, лишь бы не слышать твои подколки. Хитоми развела руками, но уголки губ всё же дрогнули. — Ладно-ладно, не дуйся, Саске-кун. Просто ты теперь настоящий ученик, и это серьёзно! — Она подмигнула. — Может, через пару лет даже сможешь догнать меня. — Я тебя перегоню, — буркнул он, но уже без злости, и даже позволил себе маленькую победную ухмылку. Итачи наклонился к брату, поправил Саске наплечник и тихо сказал: — Просто будь собой. Учись не ради побед, а ради силы, чтобы защищать. Саске кивнул, но в глазах мелькнуло решительное пламя, то самое, что через годы станет знакомым всем шиноби Конохи. Шисуи хлопнул его по плечу. — А ещё не забывай веселиться. Учёба без шуток скучная штука. — Ага, скажи это Итачи, — фыркнула Хитоми. Шисуи улыбнулся в ответ: — Он просто шутит с другой скоростью. Итачи посмотрел на него взглядом, в котором было больше смирения, чем раздражения. — Некоторым не стоит оценивать скорость мышления по количеству шуток, — спокойно заметил он. Хитоми прыснула в кулак. — Вот видишь, Саске? Даже твой брат шутит, просто тихо. Саске глядел на них всех, не до конца понимая, почему взрослые всегда такие странные, и почему при них всё кажется немного легче, чем есть на самом деле. Он вздохнул, глянул на ворота, ведущие к улице, и сжал ремешок своей новой сумки. — Я пошёл. Хитоми подмигнула: — Иди, будущий гений клана. Только не забудь: в академии не дерись с Яманака, они злопамятные. — Не буду, — буркнул он, но когда проходил мимо, бросил через плечо: — А всё равно я тебя потом обгоню. Хитоми улыбнулась ему вслед. — Посмотрим, малыш. Посмотрим. Саске побежал по улице, маленький силуэт с чёрными волосами и решительным шагом. Солнце уже поднималось над деревней, золотя крыши домов и оживляя листву. Микото вытерла глаза, будто незаметно, и тихо сказала: — Как же быстро растут дети... — Ага, — Шисуи потянулся. — Ещё немного, и Хитоми будет бегать за ним с экзаменами на чуунина. — Не исключено, — хмыкнула она, поправляя повязку на лбу. — Только сперва я сдам свои. — Вот это настрой, — одобрительно сказал Шисуи. Итачи, глядя вслед брату, добавил тихо, почти шёпотом: — Пусть его путь будет проще, чем наш. Хитоми кивнула и ещё долго стояла у ворот, глядя на дорогу, по которой исчез Саске. Детские шаги быстро растворились в шуме деревни, но ощущение перемены не уходило. Прошло шесть лет росле с той ночи, когда в Коноху напал Учиха Обито и деревня была под угрозой. С тех пор многое изменилось и в деревне, и в сердцах тех, кто пережил ту ночь. Обито Учиха, которого считали погибшим, оказался жив. Его поймали, израненного, с почти сломанной душой и помутнённым разумом. Первое время он молчал. Ни оправданий, ни злости, только тишина. Но после разговора с Минато, когда тот спокойно и без осуждения произнёс: — Ты всё ещё можешь исправить то, что разрушил, — что-то в нём словно надломилось. И впервые за долгое время в его взгляде появилось не безумие, а усталость. Его не заперли на всю жизнь. По настоянию Хокаге и при поддержке Яманака, Обито оставили под надзором деревни. Ему запретили покидать территорию Конохи без сопровождения, но разрешили участвовать в лёгких миссиях вместе с Какаши. Для многих это стало неожиданностью. Видеть, как два бывших товарища снова стоят рядом, пусть и без прежней близости. Первые миссии с Какаши были тяжёлыми. Обито шёл позади, держась чуть в стороне, будто всё ещё ждал удара — от прошлого. Иногда он срывался. Иногда отказывался выполнять приказ, если тот напоминал ему старые ошибки. Один раз Какаши едва не ударил его, не из злости, а от бессилия. Они не стали друзьями снова. Но научились не отворачиваться друг от друга и со временем с каждой миссией, с каждой дракой плечом к плечу, между ними появилось хрупкое, но настоящее взаимопонимание. Иногда Обито можно было встретить в госпитале. Он не выбирал пациентов и не задавал вопросов. Просто делал то, что мог. Руки у него иногда дрожали. Иногда он останавливался, будто вспоминая что-то, и тогда старший медик молча отодвигал его в сторону, но Обито всегда возвращался на следующий день. Он редко улыбался, но каждый раз, когда успешно вылечивал лёгкую травму, в глазах мелькал тёплый, почти детский свет. Он вспоминал Рин, как она мечтала стать великим медиком, как смеялась, перевязывая ему руку, и как всегда говорила: — Спасать это не слабость, Обито. Это сила, просто другого рода. Теперь он спасал других. Пусть и понемногу. Пусть и поздно. Саннины покинули деревню через месяц после тех событий. Перед уходом они встретились с Хокаге и несколькими старшими клановиками. Но самое главное они рассказали правду Минато и Кушине: всё началось с письма от Хитоми Учиха. Минато долго молчал, когда услышал это. Позже они с Кушиной пришли к дому Учиха. Без парадности, без свиты. Просто с благодарностью. Когда Хитоми узнала, что письмо дошло и что по нему действительно действовали, её не накрыла радость. Она сидела у себя в комнате, глядя в блокнот, и думала только об одном: А если бы я ошиблась? Мысль эта возвращалась к ней ещё долго. Иногда ночью. Иногда на тренировках. Она знала, что один неверный шаг мог стоить слишком дорого. Хитоми растерялась когда ее поблагодарила семья Намикадзе, стоя на пороге в обычной домашней одежде, с растрёпанными волосами и чернильным пятном на щеке после очередных записей. Кушина, сияя своей искренней улыбкой, обняла её так крепко, что Хитоми не успела даже ничего сказать. Минато лишь положил руку ей на плечо и произнёс: — Спасибо. Но обещай никому не рассказывать. Пусть это останется между нами. Хитоми только кивнула. Она понимала, не ради славы всё это было. После этого она часто заходила к дому Намикадзе. Иногда просто проведать, иногда посидеть с Кушиной, пока та отдыхала после долгих дней. Наруто подрос, и теперь каждый раз, как только видел её, с криком бежал навстречу: — Хито-чан! Хито-чан! Смотри, я научился крутить сюрикен! Он говорил быстро, сбивчиво, иногда путал слова, но его глаза светились так, что невозможно было не улыбнуться. Хитоми слушала, как он рассказывает о новых друзьях, о своих «великих целях» стать сильнейшим ниндзя и защитить всех, кто дорог. Иногда, когда она уходила домой, Кушина смотрела ей вслед, тихо говоря Минато: — У этой девочки сердце сильнее, чем у многих взрослых. Еще после рождения Наруто, как только прошёл ещё год, и в доме Учиха родилась ещё одна жизнь. Эйми Учиха, мама Хитоми, с трудом, но счастливо перенесла роды. Когда Хитоми впервые взяла на руки крошечный свёрток, она почувствовала, как внутри всё растаяло. — Это твоя сестрёнка, — шепнула мать, улыбаясь устало, — Аварон. Малышка была тихой. Почти не плакала, только внимательно смотрела на мир своими большими серыми глазами. С тех пор Аварон не отходила от сестры. Стоило Хитоми уйти на тренировку, она ползла за ней, пока кто-нибудь не подхватывал её на руки. Когда Хитоми возвращалась, Аварон с радостным смехом тянулась к ней, уцепившись крохотными ручками за её одежду. Иногда Хитоми, держа сестрёнку на руках, сидела у окна и смотрела, как за стенами деревни закатывается солнце. Она думала о будущем, о людях, которых удалось спасти, и о тех, кого уже не вернуть. Аварон тихо сопела у неё на плече, цепляясь пальцами за ткань. Хитоми прижалась лбом к её волосам и ничего не сказала. Просто осталась сидеть у окна чуть дольше обычного, глядя, как за стенами деревни гаснет свет, и думая о том, как важно иногда просто удержать тепло, хотя бы в своих руках.