Ветка метро, на которой ты умер

Между клёнов шёпот осенний Попросил: «Со мною умри! Я обманут моей унылой, Переменчивой, злой судьбой». Я ответила: «Милый, милый! И я тоже. Умру с тобой…»

***

— Каждый Новый Год в метро появляется призрак ребёнка, которого когда-то там бросили родители! — внезапно, посреди бурного обсуждения кражи новогодней звезды с городской елки, выдаёт Ху Тао. На пьяную Ху Тао косятся не менее пьяные товарищи, но даже в таком состоянии они понимают, что она несет откровенный бред. — Тао больше не наливаем, — смеётся Чайльд. — Ху Тао, я начинаю беспокоиться за тебя, может ты бросишь свои тёмные ритуалы проводить? Призраки какие-то мерещатся. Ваншен в состоянии оплатить твой отпуск, — хмыкает Чжун Ли. Они сидят в ресторане, который для них забронировал Чайльд. Отмечают сразу и Новый год, и день рождения Чжун Ли, а значит напиваются вдвое больше. Ху Тао, обмотанная мишурой, чтобы не дебоширила, обидчиво надувает красные губки, складывая руки на груди. — Хочешь сказать, ты его видела? Я бы мог написать об этом книгу, — задумчиво протягивает Син Цю. — Конечно видела, каждый Новый Год вижу, когда езжу на другой конец Ли Юэ, чтобы отметить с Мадам Пин и Янь Фей. — Серьёзно? — усмехается Чайльд. — Правда он появляется только первые несколько дней января, а потом пропадает куда-то. — Может ему надоедает твоя компания? — Уходит заниматься своими делами? — Не знаю, я не спрашивала. Сколько вижу его, но так и не удалось расспросить. Да и дела свои были. — Как ты поняла, что это призрак? — спрашивает заинтересованный Чун Юнь. — Он мог проходить сквозь людей. Его никто кроме меня не замечал, поэтому когда я уставилась на него он очень удивился, видели бы вы его лицо! — Ху Тао мечтательно вздыхает. Все переглядываются. После чего заливаются звонким смехом, привлекая внимание остальных посетителей. — Сколько лет живу в Ли Юэ, но никогда не слышал такой истории, — задумчиво потирает подбородок Чжун Ли. — Потому что она её выдумала, — неряшливо бросает Чайльд. — Это чистейшая правда! Вот ты, Чайльд, мне не веришь, а как домой поедешь? На метро? — На метро. — Я уеду раньше и передам ему, чтобы он тебя навестил! — фыркает девушка. — Боюсь я уже и не вспомню, что видел его. — Вспомнишь, я тоже была не совсем трезвая, но его ярко-ярко жёлтые глаза мне запомнились настолько, что я пару недель не могла выбросить его из головы. Всё вновь смеются и решают выпить за такую ужасно пьяную Ху Тао, которой действительно больше не наливали до конца вечера.

***

Когда звезда с городской ёлки была успешно украдена все решили разбежаться в рассыпную, ведь за кучей зайцев полиции будет тяжело угнаться. Чайльд бежал с огромной звездой в руках, даже не зная зачем она ему, но он очень не хотел расставаться с ней. Он забежал в метро, спрятавшись от полиции в вагоне. Чайльд устало плюхается на сидение и кладёт звезду на соседнее место. Пустовато. Скоро метро закроется, так что ему повезло, он успеет доехать до дома. Он устало откидывает голову на спинку неудобного кресла и закрывает глаза, предвкушая сон в метро до числа третьего, если не позже. Почти проваливаясь в сон, пригретый теплом вагона, он чувствует, как по ногам проползает неприятный холодок, неестественно подмораживающий. Чайльд с трудом разлепляет глаза и ищет виновника незакрытой двери, но двери закрыты, а гусеница метрополитена молнией несётся во тьме тоннеля. Кроме него в вагоне находятся уставшие люди, которые наконец-то едут домой. Он внимательнее оглядывает мутным взглядом пассажиров и вдруг вспоминает, что Ху Тао говорила, что нашлет на него какую-то нечисть. «Ну и бред», — подумал он. Чайльд лишь на сантиметр поворачивает голову и вдруг натыкается на два золотистых глаза, которые пялятся как будто прямо в душу рыжего. «Что за черт?», — спросила та маленькая часть трезвого сознания. Чайльд хлопает глазами, потом потирает их, пытаясь прогнать странное видение. Но парень все ещё сидит и смотрит на него. Казалось бы, обычный подросток, но от него веет невообразимым холодком. А если приглядеться — он совсем прозрачный на свету. Чайльд видит, как около него проходит какая-то женщина, задев его колени длинной шубой, которая прошла сквозь его ноги, но парень и не пошевелился, лишь бросил короткий печальный взгляд на неё. Вдруг Чайльду стало очень дурно, и он решил, что ему пора на выход. Он поднялся со своего места, поднял на руки звезду, но двери вагона закрылись. А парень все смотрит на Чайльда, долго смотрит, будто что-то решает. Будто пытается найти нужные слова. — Так, мне это чудится, — говорит сам себе рыжий, пытаясь успокоиться. Призрак склоняет голову словно щенок, вопросительно подняв бровь. Он поднимается с места и Чайльд видит, что он не отбрасывает тень. — Я просто перебрал с водкой… — уже не так уверенно говорит Чайльд, прижимая звезду к себе. — Ты ведь призрак? Тебя Ху Тао отправила? Женщина, которая сидела напротив Чайльда с недоверием покосилась на него. — Ты видишь меня… — тихим, мягким голосом говорит призрак и Чайльд делает от него шаг, защищаясь звездой. — Но лучше бы не видел, — бросает Чайльд и вылетает из вагона.

***

— Ты видел его? — заинтересованно спрашивает Ху Тао в трубке. — Кого? — хрипит Чайльд, лёжа в постели. Ху Тао нарушила его беспокойный сон в обнимку с звездой, позвонив в два часа дня. — Ты что, ещё спишь? Ай-й, ну <его> ты видел? — Кого? — Призрака! — Ху Тао, отвали, я вижу только как утекает мой сладкий сон из-за твоих тупых звонков. Сайонара, — и бросил трубку. И внезапно вспомнил те золотые глаза. Чайльд вскакивает, но головная боль и похмелье говорят ему «приляг» и он теперь вспоминает события прошлой ночи во всех еë красках. Он валится обратно в постель. Сбоку лежит звезда с городской ёлки. Чайльд в порыве ярости бьёт себя по лицу.

***

Он заходит в метро под вечер. Ему ведь почудилось? Он не мог видеть там того парня, это определенно глупые проделки Ху Тао, которая иногда забывает, что сейчас вообще-то не хеллоуин, чтобы вытворять такие фокусы. Он заходит в вагон и садится. Пустовато, но сразу видно непьющих, не считая Чайльда, который решил просто покататься в метро первого января. Как будто у него нет денег на нормальные развлечения. Сюда бы еще Ху Тао для полной картины двух дураков. Он вновь замечает Сяо, который теперь заинтересованно наблюдает за рыжим. Рыжий напряженно, стараясь не смотреть на Сяо в лоб, буравит взглядом места напротив. Сяо медленно и плавно, словно облако, подкрадывается к Чайльду, прячась за поручнями, пригнувшись к полу. Вагон визжит, останавливаясь, в него заходят какие-то крупицы полусонных людей. Сяо прячется, проползая сквозь них. «Жуть какая», — подумал сначала Чайльд. Но когда Сяо влетел в тело человека, сидящего напротив Чайльда, то сразу стало ясно, что это: «Просто жесть, он реально стремный» Сяо выглядывает из тела мужчины и Чайльд в отвращении кривит лицо. Мужчина это замечает и злобно смотрит на Чайльда. Рыжий улавливает, что его прекрасное лицо в опасной близости к кулакам мужика, поэтому он спешит покинуть это место и пересаживается в другой конец вагона под звуки стучащих колёс. Сяо ползет за ним по полу словно любопытный котик, но для Чайльда это выглядит скорее как сцена из фильма ужасов, только мигающих лампочек и полной темноты не хватает. Немногочисленные пассажиры уже, скорее всего, считают Чайльда гордым обладателем белочки и белой горячки одновременно, а также носителем шизы какой-нибудь. — Боже! Перестань! — не выдерживает рыжий и кричит на призрака. Некоторые пассажиры уже крутят пальцем у виска, переглядываясь. — Ты действительно видишь меня, — Сяо подползает ближе, поднимается с пола и его украшения тихо бренчат. — Скажи честно, ты очередной трюк Ху Тао? — Не трюк… друк... друг, — задумчиво протягивает призрак. — Слушай, мне вот это вот не нужно, лети к Ху Тао и вот с ней там беседуй, дружи, а меня оставь в покое. Сяо мягко усмехается. Он медленно, словно плывущее по небу облако, подлетает к Чайльду и протягивает к нему руку. Рыжий пугается и делает шаг назад. — На тебе метка, — Сяо указывает на руку Чайльда. Чайльд прищуривается, недоверчиво косится на призрака, но поднимает рукав, осматривая запястье на наличие чего бы то ни было. На руке призрачным, тусклым светом поблескивает метка в виде символа с крыльями. Чайльд переводит взгляд на Сяо и в ужасе почти вскрикивает, ведь Сяо будто одичал, стоило рыжему показать метку. На его бледно-прозрачной коже стали проглядываться венки, а из-под розоватых губ показались демонические клыки, вокруг появилось черно-зеленое опасное свечение. Хоть все это продлилось лишь секунду, но Чайльд очень ярко запомнил то, как миловидный парень ощетинился демоном. Он хлопает глазами и отходит от него, а Сяо вновь становится спокойным. Между ними под визг летящего вагона повисает неприятное напряжение. Чайльд делает шаг в сторону и призрак тоже делает шаг, перекрывая ему дорогу. И смотрит так пристально, а у самого в глазах бездонная пропасть, золотая пустота уходит чернотой в узкий демонический зрачок. Вот тут-то Чайльд и понимает, что они в вагоне одни. — Эй... ты чего это? — неловко усмехается Чайльд, пытаясь выйти из ловушки. — Останься со мной, — тихо говорит Сяо, оголяя длинные клыки. — Нет-нет-нет, мне пора идти возвращать звезду на городскую ёлку! — Чайльд пытается протиснуться мимо Сяо, но тот хватает его за руку ледяной хваткой. — Я ждал тебя десять лет и просто так ты не уйдешь. Чайльд видит, что он пытается поднять рукав его куртки и поэтому с трудом выдергивает руку. Как-то не хочется вновь видеть этот жуткий образ. Сяо рычит. Лампочки в вагоне мигают и, о боже, Чайльд не слышит визга колес поезда, будто он завис, остановился в темном тоннеле. Сяо светится. «Если свет сейчас погаснет, то я точно откинусь» Чайльд бежит от Сяо через весь вагон, ударяется об поручень, врезается в запасную дверь, которая находится между вагонами, дергает ручку. Закрыто. А лампочки все нервно мигают. Чайльд почти выламывает дверь и в последнюю секунду, когда казалось, что свобода так близка, его за ногу хватает Сяо, который тянет его по грязному полу обратно в вагон, на середину. Он резво запрыгивает на трепыхающегося Чайльда, который пытается освободиться от железной хватки, но бесполезно. Чайльду тяжело сохранять спокойствие, если учесть, что это совсем не сон. — Спасите! Будь ты проклята, Ху Тао! Сяо усмехается и наклоняется к Чайльду. Рыжий кожей чувствует ледяное дыхание, которое находится совсем близко. Сяо прокусывает плечо Чайльда клыками и рыжий чувствует, как из него буквально высасывают силы. Он пытается сражаться за свою жизнь, но выходит плохо. Капли чернеющей крови стынут на грязном полу вагона. Чайльд находится практически без сознания в момент, когда Сяо вытащил окровавленные клыки из его плеча. Он провёл руками по телу Чайльда, но тот уже слабо реагировал, мутным взглядом смотря в одну точку. Он поднялся с тела рыжего, оглядывая его и вытирая с губ кровь. По телу разливается приятная волна мурашек, которая вернула ему тело, оставив призрачную оболочку. Свет в вагоне вновь стабилен и в один миг стало ужасно шумно, ведь вагон начал двигаться. Сяо опускается перед Чайльдом на корточки и поднимает его лицо за волосы. Он всё же потерял сознание. Сяо хмыкнул. Нельзя оставлять его тут. Он с лёгкостью поднимает тяжёлое тело рыжего, закидывая его себе на плечо, и выходит на первой попавшейся остановке. Как удобно, что вместе с кровью можно получить некоторые воспоминания. Сяо с некоторым трудом отыскивает дом Чайльда, залезая в него через открытое окно. Он кладёт рыжего на кровать. Теперь, когда он освободился, надо вернуться в Ад и уведомить Альбедо. — А-ах, всё-таки выбрался… — доносится сладкий голос из угла. Сяо резко оборачивается, смотря на два бирюзовых глаза во тьме комнаты. — То, что ты обрёл плоть и кровь не значит, что я не затолкаю тебя обратно в вагон, — хихикает голос. — Барбатос, сгинь. Я выпил достаточно, чтобы дать тебе отпор, если ты пожелаешь вновь заточить меня. — Я же просил называть меня Венти! — фыркает Барбатос, складывая белые ангельские крылья. — Слишком ласково. Барбатос обидчиво дует губы. Сяо смотрит на него с враждебной отстраненностью. — Зачем явился? — задаёт вопрос Сяо. — Да вот до меня слушок дошёл, что господин Алатус вернулся, вот я и решил проверить! — звонким, даже чересчур счастливым голосом говорит Барбатос, завязывая свои косички бантиком на подбородке. — Как ты быстро. Посмотрел? Проваливай. Сяо продолжает стоять над истощенным Чайльдом, агрессивно сжимая руки в кулаки. — И что, ты будешь его защищать и даже не поделишься? — Я сказал проваливай. Барбатос хитро прищуривается и хочет достать лук, но у Сяо в руке появляется Нефритовый Коршун, а на лице — раздраженный демонический оскал. — Жадина, жадина! — дуется Барбатос и исчезает в ночи так же незаметно, как и появился. Сяо выдыхает и возвращает взгляд на Чайльда. Неужели ему теперь придётся охранять этого придурка, который лежит около звезды, украденной с городской елки?

***

Чайльд просыпается следующим утром совершенно без сил. Но только открыв глаза он в ужасе вскакивает с постели. «Неужели весь этот ужас был лишь сном?» Но в глазах темнеет и ему приходится упасть обратно в кровать. Голова ужасно болит. А ещё ужасно болит… плечо. Чайльд берёт телефон и через фронталку смотрит на вполне реальный укус. Он пугается вдвое больше, после чего оглядывает комнату. Он не помнит, как вернулся домой. Внезапно он чувствует запах гари и это вновь стимулирует его подняться, но аккуратнее. Всё тело ломит и неприятно ноет, к тому же вся его одежда в какой-то грязи. А прошлый вечер вообще в тумане и вспоминаются лишь отрывки, самый яркий из которых — те самые желтые глаза. Чайльд проходит на кухню и видит парня, который сражается вилкой с яичницей в сковородке. Сначала он думает, что ему это чудится, но потом загорается полотенце и Чайльд подбегает, чтобы потушить всё это безобразие. Сяо удивлённо уставился на Чайльда и отошел, присев на стул. Избавившись от горящего полотенца, Чайльд закрыл газ и убрал горелую яичницу. А после с тяжёлым вздохом повернулся к Сяо. — Кто ты такой и что делаешь в моём доме? — Чайльд замечает, что у парня такие же выразительные янтарные глаза, какие он видел вчера. Кажется, во сне… — Сяо, — меланхолично отвечает парень. — Что произошло вчера? — Ты стал моим кормом. Чайльд слегка опешил, подавившись воздухом. «Чего?» Он сложил руки на груди и оглядел кухню, себя, Сяо, и не понял сути его слов. Кормом? Но… — В смысле кормом? Ты хотел меня приготовить вместе с горелой яичницей? — Я питаюсь человеческой кровью, — Сяо отвечает спокойно и непринуждённо, словно он рассказывает, как прошёл вечер. Чайльду становится не по себе. Он медленно отходит и упирается спиной в холодильник. Сяо же спокойно сидит, не предпринимая никаких попыток нападения. Всего кидает сначала в жар, потом в холод от ужаса. Неужели это всё реально? К горлу подкатывает страх, сердце начинает стучать быстрее. Сяо замечает изменения в своём подопечном и тихо усмехается, оглядывая Чайльда снизу вверх. — И… почему ты всё ещё здесь? — Я охраняю свою еду. — Слушай, а можно больше конкретики? Сяо раздражённо цокает, будто ему приходится объяснять Чайльду основы, прямо как ребенку. — Для поддержания своей силы мне требуется человеческая кровь. Твоя метка означает, что я могу тобой питаться без твоего убийства. Ху Тао, к примеру, имеет другую метку, поэтому я не хотел её трогать, хоть и мог. Чайльд вспоминает некоторые отрывки прошлой ночи, трогает руку в месте, где находится метка. Он недоверчиво косится на демона. — Что за странная щадящая система у демонов? — Люди с метками рождаются крайне редко, а демоны живут долго и появляются намного чаще из-за тех, кто нарушает устав. Поэтому мы вынуждены сохранять таких людей для нашего же блага. Нам не составляет ни малейшего труда вас всех перебить, но в этом нет толку. — Так э… а история про ребёнка, которого родители оставили в вагоне реальна? Сяо усмехнулся. — Конечно нет, Ху Тао её выдумала. Обычные люди без меток не могут видеть демонов. Чайльд присел на стул. Кажется, ещё немного и придется тушить его голову, ведь она точно сейчас взорвётся от такого количества новой информации. — Для чего ты пытался сжечь кухню? — Я выпил у тебя слишком много крови и решил, что надо приготовить и для тебя еду. — Какой хозяйственный и заботливый демон… — усмехается Чайльд и встаёт, чтобы приготовить себе завтрак. — Для меня ты не более чем корм, я просто не хотел, чтобы ты умер сам. Сяо не видит, но у Чайльда от его слов расширились глаза и всё внутри похолодело. В смысле сам? — Почему я ничего не помню из вчерашнего вечера? — Это для защиты твоей психики слабого, смертного человека, — равнодушно отвечает Сяо, ковыряя стол когтистым пальцем. Чайльд поворачивает голову в сторону Сяо, который явно скучает, сидя тут и рассказывая своей жертве нюансы жизни демонов. Рыжий проводит рукой по волосам. — И как долго ты собираешься мною питаться? — До конца твоих дней, — усмехается Сяо. Чайльд вопросительно поднимает бровь и поворачивается к Сяо. — То есть, ты будешь постоянно защищать меня… — Не отходя ни на шаг, — демон весело подхватывает мысль Чайльда. Чайльд смотрит на него с разочарованием. Сяо усмехается, будто читает мысли Чайльда. Ему, конечно, бывает одиноко, но он бы точно не хотел, чтобы за ним по пятам ходил демон. Тем более парень. Хотя, для него можно было бы купить ошейник и выгуливать как собачку. Ах, точно, другие не смогут оценить триумфальное возвращение Чайльда во времена рабовладения, ведь демон-то невидимый. — Ничего, я куплю святой воды. — Да хоть проклятой, — фыркает Сяо. — Не подействует? Сяо многозначительно улыбнулся и подпер щеку рукой. Чайльду вдруг становится так неприятно от этого странно-сладкого взгляда, что он встаёт и отворачивается сделать себе кофе. Чайльд, кстати, кофе не пьёт, но сознание тонко намекает ему, что пора бы просыпаться от этого странного сна. Может это всё же последствия пьянки? Он потирает глаза и оглядывается. Стул, на котором сидел демон, пустует. Всё-таки показалось? Нет Под его рукой прошмыгнул Сяо, заинтересованно наблюдая за тем, как Чайльд пытался приготовить кофе. Даже зёрна не помолол. Чайльд от неожиданности подпрыгивает и рассыпает зёрна по полу. Сяо усмехается. — Я надеялся, что ты сгинул, черт. Чайльд толкает до ужаса холодного Сяо от себя подальше и тот, о боже, подлетает вверх! Как таракан — когда больше всего не ожидаешь, он нападает с воздуха, и это страшнее, чем в фильмах ужасов. Чайльд матерится и кидает в Сяо кружку. Демон её ловит и ставит на стол, а после опускается на пол. — Ты бы видел себя, — говорит Сяо со спокойным лицом. — Прокляну, таракан! — Кто?

***

Чайльд идёт по улице и не может сосредоточиться на делах, ведь рядом летит Сяо. Окружающие, конечно, его не видят, но Чайльду от этого едва ли легче, плечо то всё ещё болит. — От тебя, кстати, пахнет другим демоном. И от Ху Тао тоже, — говорит Сяо, по-видимому, посчитав улицу идеальным местом для разговора. Чайльд бросает на него взгляд полный недоумения, но старательно скрывает желание высыпать на демона ворох вопросов. Это надо же так… он даже не думал, что его жизнь так круто поменяется. А стоило лишь проехаться на метро. А ведь Ху Тао его видела, значит этим можно поделиться хотя бы с ней, может быть будет не так тяжко одному мириться с этим. Может, она какими-нибудь ритуалами его изгонит? Хотелось бы верить. — Странно, что он вас не убил. Мне кажется, он довольно силён, но что-то тут не так. — Что будет, если ты встретишь другого демона? — тихо спрашивает Чайльд, пока рядом никого. — Если у него не Анемо стихия, то ничего особо не произойдёт, если он конечно не решит напасть. А если Анемо, то нам придётся за тебя подраться. — Мой принц будет за меня драться… — Чайльд сладко вздыхает, словно принцесса. Сяо складывает руки на груди и приближается к Чайльду. — У демонов есть обряд, с помощью которого они могут присвоить себе человека с меткой, — невзначай говорит он. — Чтобы снять обряд демона, другому демону придётся его повторить. — Что за обряд? — Узнаешь… позже, — Сяо настороженно оглядывается, словно что-то почувствовал. Чайльд тоже оглядывается, но видит лишь Чжун Ли, который идёт прямо к нему. Сяо в этот момент выглядит невероятно напряжённым, настолько, что он сейчас, кажется, будет драться. Но только с кем? Неужели… — Моракс, — Сяо прищуривается, почтенно кивнув. Чайльд похлопал глазками, после чего удивлённо посмотрел на Чжун Ли, который явно очень заинтересован в Сяо. Он что, видит его? Что за чертовщина? — Здравствуй, Сяо.

***

— Погоди, значит ты тоже демон? — у Чайльда второй раз за день кипит мозг. — Верховный демон, — поправляет его Чжун Ли. — А ты его слуга? — Обращённый. Я был человеком, когда-то, — пожимает плечами Сяо. — Между демонами и ангелами шла война и мне нужен был приближенный соратник, но не демон, — поясняет Чжун Ли. Чайльд откидывается на спинку стула в полной прострации. В Ваншен пахнет тёплыми грушами и терпким деревом, а ароматические свечи приятно дополняют картину. Колокольчик на двери похоронного бюро звякает и в неё влетает растрепанная Ху Тао. — Вы не поверите! — начала было она, но её быстро остановила картина маслом: Двое демонов буравят друг друга взглядом, а рядом сидит Чайльд, который сейчас сойдёт с ума. Она хлопает глазами и закрывает дверь. — Ну давай, добей меня! — ноет рыжий. Сяо встаёт, поклонившись вошедшей девушке, ведь он обязан ей освобождением, если бы не она, он бы не вышел на след рыжего. Ху Тао расплывается в довольной ухмылке и летит к нему, крепко обнимая за шею, так, будто задушить хочет. — Я думала, что не увижу тебя больше! — визгливо кричит она. Чжун Ли поднимает бровь. Чайльд смотрит на него и видит в глазах пылающую ревность. Ах вот оно что, не зря он каждый вечер провожал её. Ху Тао наконец отпускает Сяо и садится рядом с Чайльдом. — Что обсуждаете? — звонко спрашивает она, словно её совершенно не интересует, какого чёрта тут делает Сяо. — Я рассказал Чайльду некоторые подробности нашей жизни, — говорит Сяо. Чжун Ли грозно смотрит на него. — Погоди, а ты что, видишь его?! — вдруг доходит до Ху Тао и она резко поворачивается к Чжун Ли. — Чьей это «нашей»? Сяо с непониманием смотрит на Чжун Ли, который, кажется, в гневе. — Она не знает? — спрашивает Чайльд. — О чем не знает? — Ху Тао наклоняет голову вбок. — Что Чжун Ли демон. Ху Тао хмыкает, смотрит на Сяо, переводит взгляд на Чжун Ли, возвращает на Чайльда. И смеется. — Конечно нет, что за вздор! Погодите-ка… Следующую минуту она стукает Чжун Ли по руке маленькими ладошками, выкрикивая что-то вроде «ах ты гад, обманщик!» и «почему ты мне ничего не сказал, чёртов негодяй?». Сяо и Чайльд в это время по-тихому сваливают восвояси, решая не влезать в эту драму. — Он всё ещё не присвоил её, хотя у неё подходящая метка, — задумчиво хмыкает Сяо. — Связано ли это с тем, что он ведет жизнь простого человека? — Я далёк от мира людей. Не знаю, как происходит это у вас. — Что «это»? — Присвоение. Чайльд теряется в попытках объяснить для себя сложную демоническую систему жизни. Они спускаются по лестнице в метро. Сяо летит за ним. — И все же, почему ты был в виде призрака в вагоне? — Один нехороший ангел поработал. — Я думал ангелы добрые, — задумчиво хмыкает рыжий. — Этот нет. Они спускаются все ниже, их обдувает кисло-сладкий ветер, такой, который бывает только в метро. Теплый, приятный, напористый он портит и без того растрепанную прическу Чайльда. Сяо катится на поручне рядом. Внезапно Сяо начинает скалиться, будто пес, который увидел медведя. Чайльд же ничего не видит, только сонных людей, которые поднимаются с платформы. И вдруг его взгляд цепляется за паренька, у которого глаза точно небо, глубокие, бирюзовые они смотрят прямо на Чайльда, и рыжему кажется, что они светятся. У него на голове смешной серый берет, но он от этого милее не становится, наоборот, кажется неестественным. У Сяо в руке появилось копье. Парень с бирюзовыми глазами голодным зверем смотрит на Чайльда, совсем не мигая, и от этого жутко. Настолько, что похоже на мрачный сюрреализм, как в самых страшных кошмарах, когда нельзя отвести взгляд, когда перед глазами только чужие глаза, которые бездной вглядываются, заставляя содрогнуться от ежесекундно нарастающего ужаса и паники. Чайльд не может отвести взгляд, он словно очарованный. Сяо закрывает ему глаза холодной ладонью, прерывая зрительный контакт. Парень проезжает на эскалаторе выше. Теперь в его внимании находится Сяо. — Он голоден, — шепчет Сяо рыжему, наконец открыв его глаза. — Постарайся спрятаться, я найду тебя, когда закончу с ним. — Кто это? — тихо спрашивает Чайльд. — Ангел. Чайльд сходит на платформу и бежит к подоспевшему поезду-гусенице. Он запрыгивает в вагон и через окно наблюдает, как Сяо остается на платформе, вооруженный красивым блестящим копьем. Он справится, наверное. Когда поезд ускользает в тоннеле, Чайльд со вздохом садится на свободное место. Но тревожащее чувство не покидает его даже тут, в окружении людей. Нет той мнимой безопасности, которая была раньше. Теперь ему некомфортно без Сяо, ведь сам он ничего не сможет сделать против демона. Или ангела. Получается, религия ложь. Никогда не было и не будет абсолютно черного и полностью белого. Чайльд запутался. В его жизнь слишком внезапно ворвалась жуткая мистика, и это явно не то, что он загадывал на Новый год. По ногам вновь пробегает холодок и Чайльд, уверенный, что это вновь Сяо, поднимает голову и видит перед собой того самого паренька с бирюзовыми глазами. Чайльд от неожиданности отпрянул назад, вжавшись в спинку сидения. — Этот твой дружок глупыш, кто же сражается на голодный желудок, — звонко усмехается парень, смотря немигающим взглядом на Чайльда. Он наклоняется к Чайльду, и тот видит, как из-под пухлых розовых губ показываются длинные клыки. Он не выдержит этого второй раз. Он бьет парня лоб в лоб и тот болезненно ойкает, отпрянув. Рыжий пользуется этой возможностью сбежать и подрывается с места, расталкивая людей и подлетая к двери, ведущей в соседний вагон. Он дергает ручку, открывает дверь и оставляет парня в другом вагоне. Но стоит ему повернуться, как парень появляется перед ним буквально из воздуха. — Эй-й, куда это ты, — усмехается парень. — Ты отсюда никуда не уйдешь! Рыжий опешил, сделав шаг назад. Он вновь смотрит парню в его небесные глаза, загипнотизированный. И чем ближе подходит парень, тем темнее становится вокруг. Опять тьма. Чайльда резко толкают в бок, отчего тот ударяется головой об поручень. Перед парнем появляется агрессивно настроенный Сяо, подменивший Чайльда. — Я неясно выразился, похоже, — рычит Сяо, появившийся в вагоне. — Как ты вовремя, мой принц, — Чайльд потирает ушибленную голову. — Но толкать то зачем?! — Ну почему самый обольстительный демон такой противны-ы-й! — куксится парень, закатывая бирюзовые глазки. — Проваливай, пока я тебя на куски не порвал. — Не сможешь, — ухмыляется ангел. Сяо сжимает копье крепче, раздраженно вздыхая. Вздох, не как попытка успокоиться, а как спусковой крючок. Парень медленно переводит взгляд с Сяо на Чайльда. Он расправляет белоснежные крылья, повергая пассажиров вагона в шок. Значит, они видят его. Чайльд с удивлением смотрит на то, как просто Барбатос раскрыл свою ангельскую сущность. Так почему Сяо всё ещё призрак для остальных? — Барбатос, ты не оставляешь мне выбора, — рычит Сяо. — Поймай, если сможешь, — по-детски усмехается Барбатос и перемещается за спину Сяо с такой безумной скоростью, как будто его и не было. Он толкает Сяо крыльями и подхватывает Чайльда за руку, вылетая из открывшихся дверей вагона. Сяо подрывается за ними, выбегая на платформу. Барбатос легким перышком парит под потолком, прижимая к себе рыжего, как будто тот ничего не весит. Он оголяет клыки, готовый впиться в шею Чайльда, и Сяо как с цепи срывается. Он подпрыгивает, замахиваясь копьем, и вонзает его в крыло ангела, от чего тот визжит и отпускает Чайльда. Сяо подхватывает его и они приземляются вместе. Он видит, что глаза Сяо буквально наливаются кровью от гнева, но он не срывается на рыжего. Барбатос тоже опускается на плитку, поджимая к себе раненое крыло. Он с презрением смотрит на Сяо, который бесцеремонно вновь решает ударить по ослабевшему противнику. — Стой, он и так ранен, — говорит ему Чайльд. — Ваши земные законы не волнуют меня, — отвечает Сяо, замахиваясь на Барбатоса. Барбатос рычит и пытается сбить Сяо с ног, но тот с легкостью уворачивается от слабой атаки и вонзает копье рядом с шеей ангела, наступив ему на крыло. Барбатос болезненно морщится, пытаясь убрать ногу Сяо с крыла. Но стоит ему посмотреть на воткнутое рядом с шеей копьё и его лицо вдруг расплывается в улыбке. — Ты правда послушаешься смертного и не добьешь меня? Когда это ты стал мальчиком на побегушках? — усмехается ангел. Сяо слегка прищуривается, оглядываясь на Чайльда. Тот смотрит с такой странной враждебностью, что демон сдается и отходит от ангела, оставляя его лежать с пробитым крылом, из которого капает кровь, пачкая белые крылья и мраморный пол. У Сяо лежащий на полу ангел вызывает странные эмоции, как будто они уже встречались, но не в этой жизни. Вокруг его обступают поражённые такой картиной люди. Сяо и Чайльд быстро сбегают с места происшествия, пока туда не заявилась полиция или журналисты, демоны, ещё кто-нибудь, с кем драться очень не хотелось бы. Сяо, кажется, что-то тяжело обдумывает, погруженный глубоко в свои мысли. — Знаешь, мне показалось, что это не я на тебя повлиял, — говорит Чайльд. — Вас двоих как будто что-то связывало. — Меня не могло с ним ничего связывать. — Быть может, вы когда-то были вместе? Любил ли ты когда-нибудь, Сяо? Демон смотрит на него так, будто Чайльд решил очень неудачно пошутить. Но Чайльд не шутит, а выглядит вполне серьезным для такого рода заявлений. — Я не человек, чтобы любить. — Но ты ведь был им когда-то, и в тебе до сих пор есть эта маленькая часть! — Нет. Мою человеческую душу забрал Мастер. Чайльд вздыхает и молча соглашается. Хотя, может ему показалось, что акт доброй воли Сяо был не с проста. Они заходят в кафе. Тёплый запах кофе приятно успокаивает, расслабляет после неожиданной встречи с ангелом. Чайльд думал, что ангелы добрые, но может это девиант? Чайльд садится за небольшой столик на мягкий диван. Сяо садится рядом. По новостям передают, как на станции метро нашли настоящего представителя ангелов. Вокруг Барбатоса собралась толпа журналистов, всё снимают на телефоны то, как беспомощен ангел. А он невинными глазами смотрит на них, после чего поднимается с плитки и заявляет: — Люди, я посланник Господа нашего, истинного Бога этого мира. Сяо морщится, смотря на экран телевизора. — Почему он не невидимый? — Он наблюдает за людьми в их естественной среде и выслеживает таких как ты. Они тоже не брезгуют попить кровушки, но делают это грязно и подло, а потом прячутся по церквям и отмаливают свои грехи в спальнях, — с выраженной неприязнью говорит Сяо. — В общем, вы мало чем отличаетесь, — хмыкает Чайльд. — В вашей религии ангелы выглядят как демоны, насколько мне известно. Ангелы пользуются своим околобожественным происхождением, в особенности обращённые. — Во время эпохи Возрождения они были милыми. Если бы тот милый парень не пытался меня сожрать, то я бы дал ему шанс. Сяо скептично посмотрел на него. — Но демонюга вроде тебя мне больше по вкусу, — Чайльд подмигивает Сяо. — Кстати, что будет с этим ангелом? — Он, судя по всему, кто-то из просветленных, поэтому ему такое сойдёт с рук. Но за публичную стычку с демоном он получит. Чайльду принесли кофе. — Мне вот неясно, почему всё странные события происходят в метро… сначала ты, потом этот парень. — Там больше шансов наткнуться на обладателя метки. Общественный транспорт, всё таки. — И всё? Никаких мистических причин? — Тебе не хватило? Чайльд пожимает плечами и возвращает взгляд на телеэкран. Парень-ангелок представился Венти и очень вкрадчиво объяснял, почему стоит стремиться жить праведной жизнью и становится ангелами во плоти. — Отказ от мирских благ путь к истинной свободе души и тела, только так можно стать приближенным к Богу нашему. — Кто же Вас ранил? — подрагивающим голосом спрашивает журналистка. — Один нехороший демон… — задумчиво протягивает Венти и смотрит в экран глубокими блестящими глазами. — Он напал на меня, как зверь! Сяо фыркнул. Он отвернулся от экрана, смотря в сторону. — Этот парень любит быть в центре внимания, — усмехается Чайльд. — Главное, чтобы ты не попал. Иначе остальные ангелы подтянутся. — Напомни мне, почему ты невидимый? — тихо спрашивает он у Сяо. — Слаб. Нужно больше крови. — Мой тёмный принц не защитит меня от ангелов… — страдальчески произносит Чайльд, прикрывая лицо рукой. — Я не… ты… агрх, — в этот момент Сяо смирился с дурацким прозвищем. Чайльд посмеялся. — Ты же не хочешь стать высушенным цветком? Мне нужно набрать сил, чтобы я смог им противостоять в одиночку. — А как же другие демоны? — Для нас не свойственна помощь друг другу, если речь идёт не о войне или конфликте фракций. — Но если ангелы будут атаковать только одного то, хочешь сказать, тебе никто не поможет? — У меня высокий чин. Это испортит мою репутацию. Одного ангела убить проще простого. Чайльд фыркнул. — А где же твои подчинённые? — Скоро придет, — усмехнулся Сяо. Колокольчик кофейни звякнул, уведомив о прибытии гостя. Чайльд и Сяо повернулись к двери и увидели там парня со светлыми волосами. Сяо поднялся из-за стола. Чайльд нервно сглотнул. — Господин Алатус, — говорит парень, но его взгляд соскальзывает с Сяо на Чайльда. Голубые глаза гостя слегка засветились, но сразу погасли. — Здравствуй, Альбедо. Ты вовремя. — Господин, почему Вы всё ещё без оболочки? — Только недавно вышел из заключения, — отвечает Сяо. Альбедо кивает и садится между Сяо и Чайльдом. Он сдержанно оглядывает рыжего, будто принюхиваясь. Чайльд оглядывает Альбедо, подмечая его белоснежные брюки и плащ с множеством железных и золотых деталей, цепей и слегка небрежной, но колоритной прически. «Он выглядит великолепно, видимо, тоже кто-то из знати», — подумал Чайльд. Альбедо улыбнулся, кивнув ему. Чайльд удивленно поднял бровь, похлопав глазками. — Сразу поясню, Альбедо может читать мысли, — сказал Сяо. — Более того, он может в них проникать, так что советую не думать о чём-то секретном. — Я только что сделал ему комплимент, — неловко усмехается Чайльд. Сяо лишь фыркнул, а Альбедо усмехнулся, сложив руки на груди. — Я слышал, у Вас была стычка с Барбатосом, — обращается Альбедо к Сяо. — Он стал серьёзной угрозой для Чай… моего корма. От тебя требуется защищать его, чтобы его не украли, пока я разбираюсь с Барбатосом. — Будет сделано, господин Алатус. Ваш корм в надёжных руках, я уж позабочусь о том, чтобы он никуда не пропал. Сяо окидывает Альбедо многозначительным взглядом и встаёт, выходя из кофейни. Чайльд провожает Сяо взглядом и поворачивает голову в сторону Альбедо, замечая небольшую перемену в его лице — оно будто потемнело, глаза со снисходительным блеском вновь осматривают его. Чайльд чувствует себя некомфортно рядом с ним, но раз он подчинённый Сяо, то ведь не должно ничего случиться? Альбедо выглядит подозрительно опасным. Слишком спокойный, холодный, и, о боже, он улыбается. Демоны вообще должны так часто улыбаться? — Я дорожу своей репутацией перед господином Алатусом, поэтому не стоит так низко обо мне думать, — тихо отвечает Альбедо. — Слушай, может ты отключишь свою читалку на какое-то время? — раздражённо шипит Чайльд. — Увы, — усмехается Альбедо.

***

Они возвращаются в Ваншен, ведь теперь только там Чайльд чувствует себя в безопасности. Он валится на коричневый диван и закрывает глаза, стараясь очистить всё мысли, чтобы Альбедо их не читал. — Я так и не понял закономерность, по которой демоны пьют кровь, — говорит он после длительного молчания. Демон поднимает на него взгляд, отвлекаясь от книги. — У тебя на руке Анемо метка. Господин Алатус владеет Анемо стихией, поэтому ты ему подходишь как корм, — коротко поясняет Альбедо. Чайльд морщится при упоминании того, что он корм. Не слишком приятно, когда всего пару дней назад он был обычным человеком, а теперь кормом демона. — Это как группы крови, — задумчиво хмыкает Чайльд. — Более узконаправленно. — Значит, моей кровью ты не насытишься, или как это работает? — Я могу, но мне придётся выпить из тебя всё, чтобы насытиться. Не так практично пить кровь у обладателя отличной от моей стихии меткой. — Кто твой корм, если не секрет? — Я не пью человеческую кровь. — Собачек мучаешь? Альбедо с разочарованием смотрит на Чайльда, который действительно заинтересован в этом вопросе. — Я занимаюсь разработкой альтернативы человеческой крови. Многие демоны, включая господина Алатуса, не принимают заменитель, но я живу уже достаточно давно, чтобы в заменителе сомневались. С другой стороны, пить человеческую кровь и иметь при себе живой корм выглядит занимательной идеей. Чайльд с таких умозаключений просто выпал, удивлённо уставившись на Альбедо. У него удивительная выдержка, хоть порой его голодные голубые глаза сияют, но причина этому не ясна. Чайльд постепенно вникает в повадки демонов, чтобы быть начеку, хоть для этого у него есть Альбедо. Теперь рыжий может позволить себе поспать. Наверное. Он ложится на диван и отворачивается от него, закрывая глаза. Слишком его вымотал сегодняшний день, тем более уже вечер и пора бы отдохнуть от суеты. Ху Тао и Чжун Ли скорее всего уже ушли, так что Ваншен пуст. Он быстро проваливается в сон. Альбедо украдкой наблюдает за тем, как дыхание человека становится глубоким, а сердце бьётся размеренно и спокойно. И что Сяо нашёл в этом человеке, что даже запомнил его имя? Разве он лучше? Альбедо снимает очки, аккуратно положив их в карман плаща. Он поднимается с кресла и подходит к спящему Чайльду, оглядывая его вблизи. Непослушные рыжие волосы слегка спускаются на его лицо, прикрывая длинные ресницы и бледные веснушки на носу. Может, по меркам смертных он и не так плох, но с Альбедо он вряд ли сравнится. Никогда смертный не встанет между ним и Сяо.

***

— Ну здравствуй, Алатус! Я так ждал тебя, а ты меня? Ждал? — Ангелам всё сходит с рук? — Конечно нет, лапуля. Но для тебя это не имеет никакой значимости. — Хочу узнать, как скоро у тебя отрубят крылья. — А мог бы сам это сделать. Знаешь, я думал мне показалось, что меня ударили, а это был всего лишь твой жалкий штык. Таким даже хлеб не порезать. — Таким я резал ангелам глотки, а демонов крошил в порошок. Тебе это хорошо известно, — Сяо скалится и в его руке появляется Нефритовый Коршун. — И ты пришёл мне мстить за свой корм? Рыженький такой, нелепый, — усмехается Барбатос. Сяо подходит к Барбатосу, который очень смело сидит спиной к нему. Сяо нашёл его, сидящим на телебашне. Холодный воздух обдувает его прекрасные крылья, на которых уже ни следа от недавней стычки. А крылья на вид такие воздушно-мягкие, и Барбатос сидит беспечный и смелый. Сяо не достаёт копьё, лишь смотрит, как синие косы со светло-голубым градиентом колыхаются на сильном ветру вышки. Этот парень, будучи совсем зелёным ангелочком, заточил его хитростью. Находясь в заточении, Сяо потом ещё очень долго вспоминал его блестящие жизнью, невероятно испуганные глаза, но в то же время такие решительные. Несмотря на заточение, Сяо не возненавидел его. Он лишь не мог понять, когда мог видеть их такими же живыми. Как будто кусок его памяти грубо вырвали, со всем прилежащим мясом, да так, что боль чувствуется даже спустя тысячелетия. Шрам болезненно ноет. — Барбатос, ты меня разочаровал, — раздаётся за их спинами мягкий женский голос. Они оборачиваются и видят Джинн. Рядом с ней громадными крыльями машет миниатюрная Кли. Барбатос поднимается и Сяо видит, что тот опускает взгляд в пол. — Так как ты не можешь контролировать себя, я вынуждена тебя отстранить от земной службы. На эту роль есть более спокойные кандидаты, которые могут достойно нести Божественную проповедь у смертных. Она подходит к Барбатосу хочет забрать у него Глаз Бога, но ангел отлетает от неё. — Барбатос! — приказывает она. — Прости, но эта штучка моя. Сяо смотрит на эту картину со сложенными на груди руками. Ему известно, что в рядах ангелов Барбатос самый капризный и своевольный. Он видит, что Джинн стыдно за своего подчинённого, но ничего поделать она не может. — Господин Алатус, — произносит Джинн с явной тяжестью. — Он был не прав, поэтому я надеюсь, что это останется между нами. — Я жду компенсацию. Джинн устало потирает переносицу. Она из воздуха создаёт записную книжку, листает в поисках чего-то. После чего книга растворяется, и она подносит руку к груди Барбатоса, который явно не в курсе о том, что будет происходить сейчас. Она магией извлекает из его груди два ярко-зеленых Анемо шарика и кидает их демону. Демон ловит их и довольно улыбается, собираясь уходить, но натыкается на Кли, которая удивленными рубиновыми глазками смотрит на Сяо. Сяо улыбается ей и оголяет длинные клыки. Кли оголяет свои, улыбаясь в ответ. «Что?» Кли убегает от него со звонким задорным смехом, оставляя Сяо ворох вопросов. «Полукровка?» — Господин Алатус, надеюсь мы уладили конфликт, Вы можете быть свободны, — говорит Джинн, заметив недоумение Сяо по поводу Кли. — Конечно, — говорит Алатус и нарочно медленно уходит. Джинн смотрит ему вслед, но Барбатос её отвлекает. — И кого же Вы назначите? — нетерпеливо спрашивает ангел. — Господина Кэйю. Вы, должно быть, знакомы. Барбатос фыркает и агрессивно машет руками: — Это не справедливо! Я величайший ангел, который ничего не имея заточил сильнейшего из демонов! Вы должны меня уважать хотя бы за это. — Господин Барбатос, отправляйтесь, — устало говорит Джинн. Она проводит пальцем от середины лба и до кончика носа ангела, тот моментально успокаивается. Он расправляет крылья и взлетает в небо, постепенно исчезая в чернеющем небе. Сяо наблюдает за этим, завороженный какой-то необычайно недосягаемой силой обожествленных. Он смотрит, как быстро Барбатос перестал перечить, и понимает, что Джинн сильна, как и прежде. В этот момент Джинн удаётся повернуться к Сяо, но тот уже исчез в вечерних огнях города.

***

Чайльд сидит, сложив ноги по-турецки, и молчит, закрыв глаза. Около него спокойно горит ароматическая свеча. В комнате похоронного бюро Ваншен стоит гробовая тишина, прерываемая тихим шелестом бумаги. Альбедо сидит в глубоком коричневом кресле, читая книгу. Его очки слегка сползли на нос. Он иногда поглядывает на Чайльда и его жалкие попытки медитации по инструкции в интернете, но рыжему таки удалось не думать ни о чем. Ну как удалось, периодически у него проскальзывают мысли, но они скучны и блеклы. Непонятная книга о похоронном бизнесе, найденная на полках Ваншен, тоже не доставляет удовольствия. В комнату заходит Сяо. Он с удивлением смотрит на рыжего, после чего переводит взгляд на Альбедо. — Чего это он? — Медитирует, чтобы я не читал его мысли, — усмехается Альбедо. — Сяо! Ты вернулся, — Чайльд выходит из медитации, с неподдельной радостью смотря на пришедшего демона. — Я уж думал мне придётся просидеть в медитации вечность! Он подлетает к Сяо и растрепывает ему волосы. Сяо недовольно убирает голову из-под его руки, но всё равно остается стоять рядом, вроде как даже не против такой близости. Альбедо сжимает в руках книгу, порвав пару страниц. — Джинн вновь поставили присматривать за Барбатосом, — сообщает Сяо. — Они с ним не справляются, — сдержанно усмехается Альбедо. — Ему нашли замену? — Некто Кэйя. Не помню такого. — Ах этот, — Альбедо захлопнул помятую книжку. — Пока Вы находились в заключении, он поднял свою репутацию у ангельских не смотря на его демонические корни. У них там последнее десятилетие происходит неразбериха, мы ждём подходящего момента, чтобы напасть. — Моракс согласился на это? — Да, он сказал, что ждёт Вас, господин. Все демоны ждали Вашего возвращения. Сяо довольно промычал. Чайльд всё это время удивлённо стоит, слушая их разговор. Нападение? — Подождите, что? — встревает Чайльд. — Вы ходите уничтожить ангелов? — Не всех. Только тех, кто нарушает правила Господа нашего, — отвечает ему Альбедо. — В смысле «нашего»? — Почему ты решил, что можешь что-то изменить? — резко говорит Альбедо, строгим взглядом смотря на него. — Это не твоя война, просто наблюдай, раз у тебя есть такая возможность. Ангелы не могут сделать чистку самостоятельно, они хранят своих испорченных, и никто из нас не понимает их мотивы. Вот отстранили Барбатоса от службы, куда его перенаправят? Точно не на перевоспитание, ведь он уже бесповоротно испорчен, у него есть сила и власть, хоть над ним и стоит Джинн. Ведь он заточил господина Алатуса, что серьёзно подняло статус Барбатоса среди ангелов. Альбедо поднимается с кресла, поставив сжатую книгу на полке. Он проходит мимо рыжего, кидая на него ядовитый взгляд. — Вас будут ждать в Палате знати, не задерживайте получение оболочки. — Передай, что ангелы покрывают полукровку, пусть заранее начнут разбираться, что делать с этим. Альбедо кивает и испаряется, будто бы и не было. Вновь тишина. Чайльд хлопает глазами и сползает по стене на пол. Невероятно. Раньше он и не подозревал, как может быть опасно метро. Может, это карма за кражу звезды с городской ёлки? Демон же стоит, о чём-то тяжело раздумывая. — Ты, должно быть, устал. Время возвращаться домой, — мягко говорит Сяо, повернувшись к рыжему. — После такого я хочу уснуть и проснуться с чётким осознанием того, что это был сон. Сяо улыбается. Конечно, сон. Сладкий сон в вагоне метро.

***

Когда дверь дома Чайльда закрылась, демон тихо усмехнулся. — Помнится мне, ты не хотел возвращаться. Чайльд, совсем позабывший о своем грандиозном плане из-за форсмажорных обстоятельств, застыл на месте. — Слушай, сегодня был тяжелый день, давай как-нибудь в другой раз ты проведешь свой этот ритуал, а лучше вообще не проводи, — фыркает Чайльд, сбрасывая сумку на стул. Вместо ответа он получает холодные руки на талию, которые бесстыдно сжимают его с такой силой, что Чайльду кажется, что демон перепутал его с тюбиком зубной пасты. — Чего делаешь? Чайльд чувствует, как холодные пальцы проскользнули под красную рубашку, как по-хозяйски они гладят бархатную мягкую кожу. Чайльд оборачивается и видит, как ярко сияют глаза Сяо в вечерней темноте коридора. Сяо мягко улыбается ему, но он какой-то ужасно неестественный. Да к тому же не очень высокий. Чайльд на такое удивлённо поднимает бровь и поворачивается к демону всем телом, наклоняясь. — Это что такое? — спрашивает с издевкой. — А ты думал, что будешь сверху? — ехидно усмехается Сяо практически в губы Чайльду. — Я не думаю, я знаю, — Чайльд принимает правила игры. Он быстро поднимает Сяо на руки и несёт в спальню, скидывает звезду с кровати и кидает на неё Сяо, который выглядит очень недоуменным. Он с изумлением смотрит на Чайльда, который навис над ним, придавив к кровати. И даже мысль не проскальзывает сопротивляться. Чайльд наклоняется и проводит сухими тёплыми губами по эфемерно прохладной коже Сяо, и тот тихо и сладко вздыхает, будто совсем не ожидал такого. Руки Чайльда аккуратно скользнули по крепко сложенному телу демона, которое смущённо выгнулось навстречу. Чем ниже Чайльд спускает руки, тем больше ощущает, как Сяо под ним волнуется, пытается унять дрожь. — Так не должно быть… — произносит Сяо, глядя на Чайльда, у которого в глазах пляшут черти. — Расслабься, — Чайльд целует Сяо в лоб. Чайльд сжимает тонкую талию руками и удивлённо хмыкает. Он такой миниатюрный, крошечный. Чайльд аккуратно целует бледную, тонкую кожу, и почти ликует, когда Сяо под ним извивается, мучаясь от нарастающего жара. Он тихо вздыхает, с подозрением принимая ласки от рыжего. Чайльд ласково целует Сяо, сминая его губы с такой чувственностью, что у Сяо всё же начинают пробуждаться те тайные человеческие чувства, которые он так тщательно скрывал от себя. Он обхватывает лицо Чайльда руками и целует его с такой страстью, что рыжий на секунду опешил, но быстро подстроился под Сяо, поглаживая его дрожащее тело. Демон дрожит под смертным. Невероятно. Чайльд аккуратно пытается снять с Сяо ненужные тряпки, но демон хватает рыжего мёртвой хваткой за руки и быстро меняет позицию, оказываясь сверху. Чайльд усмехается, чувствуя, что его руки сжимают все сильнее. Глаза демона блестят так… завораживающе. — В любом случае, ты сидишь на мне, — усмехается Чайльд, не собираясь сдаваться. Демон усмехается, наклоняясь. Он проводит губами по шее Чайльда, игриво прикусывая его кожу. Хотя у Чайльда от такого мурашки побежали и бросило в холод, вдруг прокусит. У него всё ещё болезненно ноет плечо. Сяо прокусывает. Чайльд встрепенулся испуганной птицей, дергаясь под Сяо. Сяо держит его. Кровь стекает на постель, остальную слизывает длинным языком демон. Всё что чувствует Чайльд — ужасную боль. Он сжимает челюсти, стараясь не издать ни звука. С каждой секундой ему кажется, что он становится слабее. Постепенно хватка Сяо становится слабее. Он заканчивает свой небольшой пир и садится Чайльду на живот, утирая кровавый рот рукой в перчатке. Он облизывается, после чего достаёт те самые Анемо шарики, которые ранее кинула ему Джинн. — Съешь, — тихо говорит демон рыжему. Тот испуганными глазами смотрит на Сяо, но покорно съедает. На вкус как морской ветер. Сяо же в свою очередь протыкает шарик зубами, высасывая из него зеленоватое сияние, оставляя лишь мутно-прозрачную оболочку. Чайльд поднимает руки и осторожно гладит бёдра Сяо. Тот… теплее, чем обычно. Демон смотрит на Чайльда с интересом. Чайльд улыбается и приподнимается с кровати. В глазах на мгновение темнеет, но он заранее закрывает глаза и целует Сяо, чувствуя мерзкий металлический привкус крови, но всё равно целует, со страстью и нежностью. Вряд ли ему ещё раз удастся влюбиться в парня. Он гладит тело Сяо, его руки, нежно сжимает ладонями внутреннюю сторону бедра. Он действительно стал теплее. Чайльд нежно целует тонкую шею, переходит на скулы и наконец целует в мягкие губы. Сяо аккуратно отвечает на поцелуй, несмело кладёт руки на плечи Чайльда и рыжий придавливает его своим весом к кровати, оказываясь сверху. Тонкие ноги в широких штанах обнимают талию Чайльда, не собираясь отпускать. Это что-то невероятное: Чайльд возбуждён, но Сяо всё ещё в одежде. Непорядок. Он проводит рукой по его щеке и вдруг чувствует мокрые дорожки от слез на тонкой коже демона. Чайльд аккуратно отстраняется и обеспокоенно смотрит на Сяо. — Что случилось? — Я вспомнил. Когда-то я любил. «Чем питаются демоны? Кровью ли?»

***

Прекрасный мальчик с косичками всегда прятался от Сяо. Они так играли в прятки, скрываясь в изумрудной траве друг от друга, и выдавал их только звонкий смех, когда им всё же удавалось встретиться. Они ещё не знали, что такое любовь, но точно знали, что она — между ними. Они целовались в высокой траве так нежно, что потом от трепета мелко дрожали пальцы. Они были как солнце и луна, как небо и земля, но оба бесконечно свободные и счастливые, ведь они есть друг у друга. Прекрасный мальчик с косичками был беспечен и весел, а Сяо надёжен и стремителен, как гроза с громом. Казалось, ничего не могло их разлучить. Но потом началась война демонов. Если раньше обычные люди не обращали внимание на людей с метками, то теперь их выслеживали и отдавали демонам, лишь бы те не убивали обычных людей. Тогда-то и был заключён договор — люди отдают демонам других людей с метками взамен на свою неприкосновенность. У прекрасного мальчика с косичками как раз была эта метка и жители деревни хотели отдать его, чтобы обеспечить себе благополучное существование. Но Сяо был против. Он кричал и плакал, лишь бы Венти не уходил, не сдавался так просто, но в этот раз он решил отбросить беспечность и поступить осознанно. Ведь Венти так любил людей, даже если люди считали его пустоголовым клоуном и поэтом-дармаедом, а его связь с Сяо — истинно демонической. Когда в деревню приехал демон из знати, Венти был уже готов. Он выглядел как самый прекрасный ангел, облачённый в белые одежды. Его забрали быстро, оставив жителям деревни Печать Согласия, которая накладывала неприкосновенность. В ту ночь Сяо рыдал горькими слезами. Он проклинал себя, свою влюблённость и чувства, он проклинал демонов, богов, ангелов. Всех, кого он считал виновниками разлуки и его личной непосильной боли в груди. В ту же ночь его нашли повешенным, только на лице не было глаз. Вместо них были чёрные дыры, будто их вырвали. Он очнулся в пустом, безжизненном месте. «Я… жив?» Он пощупал пульс. Жив. Сяо огляделся. Вокруг никого, только бескрайняя равнина из белой, холодной травы. — Я хочу предложить тебе сделку, — вдруг раздался голос в пустом помещении. Сяо боязливо крутил головой, не понимая, рай это или ад. Он надеялся, что смерть принесёт облегчение и покой, но Сяо чувствует лишь всепоглощающую пустоту. Такое пустое, бесконечно просторное место, в которое он попал, он бы назвал чистилищем. — Я сделаю так, что ты сможешь видеться со своим возлюбленным, но взамен ты отдашь мне своё тело и душу, будешь убивать по любому моему приказу и никогда не ослушаешься. Сяо всхлипнул, после чего вновь разрыдался, упав на колени. — Я согласен, только верни мне его… Бесконечно пустое чистилище вдруг обратилось шикарным золотым особняком. Ковры под ногами ласково пригрели холодные стопы. Сяо увидел статного мужчину в белом плаще и с большим капюшоном на голове. Его мощные руки были пронизаны светящимися полосами, а сам он медленно шёл к Сяо. Сяо испуганной собакой попятился, но спиной упёрся в колонну. Он смотрел в безжизненные янтарные глаза мужчины и никогда бы не поверил, что у него они будут такими же безразличными. В ту ночь ему было больно и страшно. Из него выпили всё соки, заменив их на ядовитый суррогат. Его тонкое, слабое тело осквернили и опорочили, заставив издавать грязные, пошлые звуки. А дальше белый шум. Вновь пустота. Сяо нашёл себя стоящим перед тем самым Верховным демоном, который опорочил его. И который теперь выдаёт ему оружие, призывая уничтожать ангелов, которые решили нагло присоединиться к пиру, оставив свою божественную сущность, но оставшись непорочными, с возможностью остановиться. Сяо не мог изменить свой выбор. Тогда, повинуясь чтить законы демонов, он ещё не знал, что его возлюбленный — ангел. Время лечит. Постепенно демоническая сущность вытесняла хрупкую человеческую душу Сяо, словно отвергая её в новом теле. Он постоянно боролся с головными болями, находя утешение в убийствах и оргиях, но это всё имело кратковременный эффект. В скором времени он вытошнил чёрной слизью всё человеческое, что у него было, оставив одну большую нескончаемую боль. — Мастер, что Вы знаете о Венти? — однажды спросил златоглазый у Верховного демона. — Венти…. помню такого, но теперь у него другое имя — Барбатос. Мерзейший из ангелов. Если он тебя заинтересовал, ты можешь убить его и принести мне голову, чтобы доказать свою преданность Палате демонов. В тот момент у Сяо остановилось ноющее сердце. — Но Вы мне обещали, что я смогу с ним видеться… — шептал он, задыхаясь от подступающей смерти. — Любуйся сколько душе угодно, но однажды тебе придётся убить его. Я сомневаюсь, что он тебя примет, ведь ангелам мозги промывают настолько, что они не помнят кем были раньше. В этом плане демоны гуманнее. «Но это не менее жестоко» Может, Сяо бы предпочёл забыть любимого. Верховный демон оставил умирающего оболочкой Сяо, который теперь навеки лишь холодный труп, вооружённый острым копьём и желанием убивать. В тот момент всё чувства умерли вместе с его телом. Он всё позабыл, всё, за что он сражался, стерлось в белый песок и рассыпалось горькими слезами по полу. В одно мгновение живые блики из глаз превратились в тусклые пятна света, безвозвратно пропадающие на самом их дне.

***

Чайльд среди ночи делал для ревущего горькими слезами Сяо зелёный чай, совершенно не понимая, что произошло с холодным и отстранённым ранее демоном. А тот всё утирал слезы, пытаясь успокоиться. Он хватался за грудь, будто у него инфаркт, но Чайльд ничем ему не может помочь, ведь Сяо не человек. — Сяо, я могу тебе чём-то помочь? Может крови хочешь? От упоминания крови Сяо стошнило свернувшейся кровью, которая брызгами разлетелась по полу, переливаясь чёрной желчью. Чайльд тяжело вздохнул и пошёл за тряпкой. А у Сяо перед глазами проносится жизнь до смерти. Он почти чувствует кожей тёплые лучи солнца, которые ласково грели их с Венти, когда они ещё были свежи и живы, как молодая весенняя трава. Неужели Венти ничего не помнит? Сквозь пелену слез он видит, как Чайльд убирает безобразие, которое натворил Сяо. Он с болью в глазах смотрит на испачканные в крови руки рыжего и то, как самозабвенно тот стирает с кафеля кровавую рвоту. Оказывается, он довольно терпеливый. Сяо вновь чувствует, как у него разрывается от боли сердце, как оно пытается прогнать по телу стылую, затвердевшую кровь. Чайльд смотрит на него с тоской. Он даёт ему выпить чай и несёт обратно на кровать. Сяо весь то холодный, то горячий, бьётся в тяжёлой агонии. Рыжий вдруг вспоминает утро и решает позвонить Чжун Ли. Может, он что-то знает об этом странном явлении. После непродолжительного разговора Чжун Ли примчал так быстро, как только смог. Он быстро снял обувь и прошёл в комнату, в которой мучался Сяо. Их взгляды встретились и Сяо испуганно встрепенулся, поднявшись на локтях. Чжун Ли смотрит на него тем самым холодным взглядом, от которого по рукам бегут мурашки, а всякая боль отступает перед лицом страха. — Чайльд, выйди на секунду, — говорит Чжун Ли и подходит к Сяо. Чайльд смотрит на Сяо и видит, что у него в глазах отчётливо можно разглядеть «не уходи». Он как ребёнок, которого первый раз привели к врачу — смотрит с опаской и вот-вот заплачет испуганный. — Я тут посижу, вдруг моя помощь будет нужна, — отвечает Чайльд, облокотившись об косяк двери. Чжун Ли поднимает на него агрессивный взгляд янтарных глаз. — Смертным опасно наблюдать за обрядами демонов. — Ничего, я потерплю. Сяо с изумлением смотрит на то, как Чайльд отстаивает своё право находится рядом с Сяо. И как будто… успокаивается? Взгляд не такой дикий. Но ему словно невероятно нервно находится рядом с Чжун Ли. Утром такого не было. — Раз ты тут, то отвечай, что произошло, — будто приказывает Чжун Ли. — Ну-у, — неловко протягивает Чайльд. — Сначала мы поехали на метро, но там появился какой-то стремный чувак с крыльями, Сяо назвал его Барбарус… Буберсус… Барбанес… ну, неважно, а потом... — Мы целовались, и я вспомнил, что ты меня обманул, — хрипло заканчивает за него Сяо и агрессивно смотрит на Чжун Ли потемневшими глазами. Чжун Ли прищуривается и почти скалит клыки, с раздражением посматривая на Чайльда. — Мне кажется, ты не вспомнил одно важное правило. Я ведь предупреждал тебя, что могут быть галлюцинации, но ты поддался человеческому искушению. Я предполагал, что такое может произойти. — Это было наяву, я знаю, — говорит Сяо. — Тебе почудилось. Сяо рычит, но боль в груди стала настолько невыносимой, что он упал обратно на постель. Чайльд с волнением в глазах смотрел на него. Чжун Ли Он угрожающе поворачивается к Чайльду и рыжий с опаской смотрит, как у него сияют глаза и показываются клыки. Он пятится назад и упирается спиной в дверь, а к нему угрожающе подходит Чжун Ли. — Неужели ты влюбился в него? — Чего? Нет. — Не ври мне. — Ну, может немного, мне трудно удержать себя в руках перед такими холодными красавцами, — Чайльд неловко пожимает плечами и неловко усмехается, вжимаясь в дверь. — Ты его убиваешь. Демоны не созданы для любви, а Сяо тем более. Ты понимаешь, что заставил жить мертвеца? — По-моему он очень любвеобильный… — Ни слова больше. Прочь, — Чжун Ли махнул в сторону Чайльда и дверь, в которую тот упирался, открылась. А в проём упал Чайльд. Дверь перед носом стремительно захлопнулась. Чайльда выпнули из комнаты его же дома. Он припал ухом к двери, слушая что там происходит. Сяо воет. У Чайльда сжимается сердце от этого, но он уже не пытается зайти, решив, что Чжун Ли знает, что делает. Он уходит на кухню. По сути, Чжун Ли должен обсуждать с другими демонами вопросы нападения на ангелов, но он сейчас в доме Чайльда пытается спасти Сяо. Он действительно дорожит им или это потому, что Сяо невероятно силен? Или красив...

***

Прекрасный мальчик с косичками сидел в адской колеснице, а рядом с ним сидел демон, с интересом рассматривая белые одежды его. — Как зовут тебя, милое дитя? — спросил мягким голосом демон. — Венти. Демон хмыкнул, после чего провёл рукой по белой одежде, и она начала чернеть. Венти испуганными большими глазами посмотрел на демона. — Мы не посланники божьи, чтобы дары нам подносили в белом. Но это льстит, — задумчиво говорит демон, рассматривая Венти. Сам демон был одет в чёрный кафтан, и красные волосы его горели пламенем адским. Он выглядел, как самый печальный демон в мире. Венти было некомфортно находится рядом с ним, но он стойко держался, стараясь не заплакать. А плачет ли Сяо? Венти видел, каким ужасающе несчастным взглядом Сяо смотрел, как уводят Венти. Сидя в колеснице, запряжённой чёрными лошадьми, он оглянулся, но Сяо уже не было в толпе. Он так быстро ушел… Тогда была последняя их ночь, проведённая вместе. Венти не плакал. Это была его личная жертва, которую он нёс достойно, хоть и казалось, что Сяо видит его насквозь, всю его боль, словно на Венти нет кожи. Так крепко и так тяжело они никогда не обнимались. Вся ночь утонула в бескрайнем горе, и они вместе с ней. Адская колесница въехала на длинный мост, привычно подъехала к Вратам в обитель демонов. Венти стойко и ровно сидел, но страх в глазах и дрожь его выдавали. Демон рядом с ним вылез из колесницы. — Тихо ты, давай быстрее, о Всесильный, помоги ему! — послышался тихий шёпот сбоку от колесницы. Венти повернул голову и удивлённо посмотрел, как двое с белыми крыльям залезают на мост. «Почему они просто не взлетят?» Девушка с длинными светлыми волосами, собранными в хвостики, и белокурый парень наконец-то залезли и быстро подобрались к колеснице. Венти посмотрел, что красный демон говорит с охраной, и наклонился к двум неизвестным. — Кто вы? Двое похлопали глазами. Вернее, девушка хлопнула всего одним, так как второй у неё был скрыт за повязкой. — Парень, слезай, он везёт тебя в преисподнюю! — Мы твои спасители Божьи, ступай на путь истинный! — с мастерством актёра произносит девушка с повязкой на глазу. Венти вновь оглянулся. Красный демон закончил разговор и возвращался к колеснице. «Что же будет с деревней? С Сяо?» — Простите, я не могу, я сделал это, чтобы защитить своего человека... — У нас поручение от Богини, парень, она исполнит любую твою просьбу, стоит только пойти с нами, — нетерпеливо говорит белокурый с очками на голове. Венти готов разрыдаться прямо сейчас. Он как в тумане слезает с колесницы и двое хватают его под руки, убегая к краю моста. Ведь перспектива быть рядом с Богом явно получше, чем рядом с демонами. Все эти горящие котлы, огонь не по душе Венти, душа которого всегда стремилась ввысь. — Погодите, что? Я не хочу умирать! — Доверься нам, — произносит девушка. В этот момент их втроём сносит огненный феникс. Белокурого парня он крылом сбивает с ног, откидывая девушку и Венти в другую сторону. Она закрывает Венти крыльями, спасая от огня. Красный демон с горящими от злости глазами смотрит на беглеца. Его и так не очень дружелюбное лицо потемнело, раскрывая истинную разрушительную демоническую сущность. Девушка быстро поднимается с плитки моста и тащит Венти к краю. — Стоять, жалкие божественные отродья! — тяжёлым басом громко произносит демон. — Этот мальчишка наш. — А на нём не написано, что он ваш! — ловко парирует белокурый, поднимаясь на ноги. Девушка тем временем подбегает с парнем к краю моста. Он хватается за её тёмное платье и с ужасом смотрит вниз, где даже не видно земли, просто непроглядный туман. — Бенни, скорее, я его одна не унесу! — кричит девушка. Они оборачиваются и видят, как демон прижимает к грязной плитке моста того самого Бенни. Он держит его за нежные крылья мёртвой хваткой, с горящей яростью в глазах смотря на парочку. Девушка из воздуха создаёт лук и молнией выстреливает в демона, который замахивается тяжёлым мечом. Стрела со свистом пролетает около его уха, улетая в небытие. «Это команда спасения или группа энтузиастов-неудачников?», — думает Венти. — Маленькие мышата решили украсть добычу, — доносится до них глубокий, хриплый женский голос. Все поворачивают голову в сторону голоса и женщина довольно усмехается. Демон тяжело вздыхает. — Розария, поймай девчонку, пока я разбираюсь с этим, — он надавливает коленом на спину парня. Тот ойкает. Розария, словно холодный ветер, подлетает к девушке и та, хватая Венти, спрыгивает с моста. Сердце Венти в этот момент остановилось на секунду, стоило ему увидеть, насколько этот мост высок. Розария спрыгивает за ними, расправляя темные демонические крылья. — Розария, ты позорно отреклась, искупи свой грех и оставь в покое этого светлого мальчишку! — кричит девушка, прижимая к себе Венти и пытаясь контролировать высоту. Но они влетают в туман и Венти сжимается, каждый раз ожидая разбиться в лепёшку у порога Врат ада. Девушка усиленно машет крыльями, и они медленно опускаются в никуда. Она напряжённо озирается по сторонам. Розария нападёт внезапно, ударяя её в бок. Оглушенная девушка отпускает Венти и тот с визгом падает, размахивая руками. Он не знал её имени, но мысленно почтил память, а заодно и помолился за себя, ведь он всё ещё падает. Падает! Его хватают за руку, когда до мертвой, будто выгоревшей, чёрной земли остаётся пара метров. Сначала ему показалось, что остановилось время, но потом он понял, что на него машут крыльями. Розария держит его за руку, словно он ничего не весит — вот уж действительно демоница. Она взлетает вместе с ним вверх, всё выше, пока наконец-то не оказывается над туманом. Он нигде не видит эту девушку в фиолетовом. Неужели создание с крыльями может разбиться? Она же посланница божья, могут ли ангелы вообще умереть? На мосту происходит какая-то драка — вновь летит феникс. Он наконец отходит от шока и пытается освободить руку. — Ты разобьешься, если я тебя отпущу, — мрачным тоном говорит Розария. Венти смотрит на неё глубокими, как океан, глазами. Ему есть что терять? Ведь ему пообещали встречи с Сяо уже два раза… Кому же можно верить? Ангелам? Может… Сверху на Розарию падает Бенни, который, видимо, сделал это совершенно случайно. И вот вся троица вновь падает, а Венти молится уже десятый раз за минуту. Может, его молитвы отправились во вкладку «спам»? Беннет наконец находит равновесие и хватает Венти за руку, улетая в туман. Они опускаются на мёртвую серую землю, вокруг их обволакивает молочный непроглядный туман. Белокурый озирается по сторонам, всё ещё придерживая Венти за руку. Они не могут позвать Фишль, ведь демоны точно вызвали подкрепление и теперь ищут их по всех округе. Беннет вдруг начинает идти, подтягивая за собой уставшего Венти. Мимо них вновь пролетает феникс, но Беннет успевает отскочить от рассеянного фениксом пространства. Они слышат лай собак, тяжёлые шаги ботинок красного демона, которые стремительно приближаются. — Альбедо, слышишь мысли? — произносит рядом демон. — Нечётко, — тихо отвечает Альбедо. Венти делает усилие, чтобы ни о чем не думать. Кажется, сердце в груди стучит настолько громко, что его могут услышать. Страх кидает в жар. У него кружится голова. Беннет тянет его за собой всё глубже в щель. Они медленно двигаются, стараясь минимизировать любые звуки, любые шорохи, лишь бы не нашли. «Где же та девушка...» — Слышу, — вдруг говорит Альбедо. — Эй, неудачники! До вас снизошла принцесса осуждения! — вдруг доносится голос той самой девушки. — Поймайте меня, если сможете, а не то я расскажу, что щенки Моракса не справились со своей задачей! Слышатся быстрые шаги, взмахи крыльев, лязг мечей. — Нам надо бежать, она пожертвовала собой, — шепчет Беннет. Венти кивает и они выбираются из щели на другую территорию. Беннет осматривается, осторожно двигаясь вперёд. Вокруг туман уже не такой густой, но видимость всё ещё затруднена. Они медленно идут, перебираясь от камня к камню, от редкого безлистного куста до ямы. — А вы… ваш бог точно может помочь мне увидеться с Сяо? Просто… я пожертвовал собой ради него и деревни, но теперь я не уверен, что он жив… — Если нам удастся уйти от Альбе… — Вот вы где, — улыбается Альбедо, спрыгивая перед парочкой со скалы. Он выглядит приветливым и вполне добрым, но стоит лишь взглянуть в его глаза, как холод и страх сковывает, захватывает в клещи. Настолько он жуткий, настолько и красивый. Такой красивый, будто ангел. Альбедо недобро смотрит на Венти, будто что-то решая. Беннет резко создаёт меч и решает атаковать внезапно и быстро, налетая на демона, но Альбедо ловко обезоруживает его, подставив подножку. — У демонов грязные методы! — кричит Беннет, вскакивая. — Я не ангел, чтобы быть идеальным, — усмехается Альбедо. — Но ты хочешь им казаться, — раздаётся женский голос за спиной. В этот момент Альбедо сносит ветер, внезапно появившийся, как появилась и леди. — Госпожа Джинн! — кричит Беннет. — У Фишль проблемы! — Веди мальчика к Алисе, а я помогу ей, — говорит Джинн, отражая атаку Альбедо. Беннет кивает и подхватывает Венти за талию, взлетая. Венти смотрит, как ловко сражается Джинн, но Альбедо ей не уступает. Они почти на равных. Как же Джинн поможет Фишль? Раздаётся небесный рог. Беннет старается лететь быстрее. — Что это? — Они выпускают зверей, — с трудом говорит Беннет. — Каких зверей? — ужасается Венти. Неужели у ангелов есть смертельное оружие? Он смотрит, как Альбедо с опаской отходит от Джинн. Но разглядеть, что там происходит, он уже не может. Слишком высоко. Их вновь обнимают облака, дышать становится труднее, зрение мутнеет. Когда Беннет подходит с ним к Божественным Вратам, Венти совсем теряет сознание, увидев только фиолетовый женский силуэт. Так выглядит Рай?

***

Чайльд заснул на столе. Сяо печальным и пустым взглядом смотрит на него. В его груди бьётся сердце, но он уже не чувствует той раздирающей боли. Это так… неестественно. Словно сон. Чжун Ли дал ему выпить своей крови, чтобы Сяо не потерял свою силу, но Сяо чувствует себя тенью, как тогда, в вагоне. Воспоминания человеческого тела по частям возвращаются к нему, но туманными неясными отрывками, а Барбатос кажется ему совсем не тем, кем он является. Где же он его мог видеть? Сяо трогает Чайльда за плечо и тот резко вскакивает, готовый драться. Но когда видит, что перед ним всего лишь Сяо, то успокаивается. — Чжун Ли ушёл? — спрашивает рыжий, озираясь. — Да. Чайльд резко заключает демона в крепкие объятия, прижимаясь ухом к груди. У демона стучит сердце. А раньше так было? — Я боялся за тебя, — тихо говорит Чайльд. Сяо продолжает стоять, смотря на рыжую макушку Чайльда. И не совсем понимает, что ему делать. Он помнит, что любил другого человека, но это лишь воспоминания. Быть может, они ложны. Быть может, он их придумал в сонном бреду. Сяо проводит рукой в перчатке по рыжим волосам, перебирая пряди, зарываясь в них пальцами. Руки Чайльда аккуратно обнимают его за талию. — Всё хорошо, — неубедительно говорит Сяо. — Знаешь, я чувствовал совершенно неестественную пустоту, когда тебе стало плохо, — говорит Чайльд словно на исповеди. — Может быть ты уже давно не человек, но я уже к тебе привязался. Чжун Ли сказал, что моя привязанность тебя убивает. — Он лжет, — мрачно говорит Сяо. — Он не смог исполнить уговор и делает всё, чтобы я забыл. — Что? Но... — Чувства приводят к необдуманным поступкам. Сколько людей из-за порыва эмоций и чувств пошли на жертвы ради других… — горечь в голосе Сяо заставляет сжаться. Чайльд с непониманием смотрит на Сяо. — Управлять теми, кто не имеет чувств проще. Просто пушечное мясо без своих амбиций. Такие не пойдут на поводу у эмоций, а будут ждать приказов. — Что ты собираешься делать? — Найду Венти и уйду вместе с ним. — Что? Кого? А как же я? Сяо прищуривается, смотря на Чайльда. Тот смотрит на Сяо настолько несчастным взглядом, что демон изумляется. Чайльд не понимает. Неужели Сяо не понял истинных чувств Чайльда даже сейчас, когда в груди Сяо бьётся сердце? — Что ты? — Я для тебя останусь всего лишь кормом? Люди, имеющие чувства, так не поступают. Сяо тяжелым взглядом смотрит на обнимающего его Чайльда. Тот медленно убирает руки с тела Сяо, в нерешительности отводит взгляд. Конечно, на что он рассчитывал? Взаимности от демона, у которого с самого начала была какая-то иная личная цель? Как глупо. — Я отдал душу за него, — тихо говорит Сяо. — Прости. И он уходит. Чайльд остаётся сидеть на полу с прокушенным плечом. Он смотрит на белый паркет и решает, что будет бороться за Сяо. Что за Венти Чайльд понятия не имеет, но разобьёт этому парню лицо за то, что тот когда-то разбил Сяо сердце.

***

Альбедо вместе с Сяо заходят в палату демонов. Огромное пространство с рядами как в древнем амфитеатре — как же давно Сяо тут не был. Он проходит в самый центр, к другим представителям знати, почтительно кивает и садится на свой трон, уже покрывшийся слоем пыли. Альбедо встаёт рядом с ним. С одной стороны, Сяо повезло иметь при себе настолько преданного подчинённого, но его способности могут легко обратиться против Сяо, если в этой военной операции он отступится от демонических принципов и пойдёт забирать Венти. Он смотрит на Альбедо, который аккуратно ему улыбается, смотря каким-то слишком мягким взглядом, стоит так близко, что Сяо чувствует холодок, идущий от него. В зал входит Чжун Ли в белой накидке. Демоны разом замолкают и встают, почтительно приветствуя своего Бога. Он проходит в середину и становится около своего трона, украшенного черепом. — Добро пожаловать на двести сорок пятое заседание демонов! В прошлый раз с нами не было господина Алатуса, но теперь, когда он тут, мы сможем истребить неверных ангелов и отвоевать себе людей, отбросив ангелов обратно на их небеса! Ангелы не должны питаться людьми вместе с нами, они должны знать своё место, и что мы им не товарищи! Зал заливается аплодисментами. Сяо оглядывает демонов, и они выглядят такими… чужими. Словно Сяо попал в незнакомое место, хоть его тут ждали, хоть его тут почитают и уважают. Каждый раз, когда другие офицеры и капралы подходят к нему, он чувствует волнение. Сердце то бьётся. Сяо повезло иметь при себе Альбедо, который не даёт приблизиться к Сяо. Но он всё равно чувствует странные взгляды от знати. — Этот малец стоит на высоком чине? Как это он туда попал? Ни разу не слышал о таком, — фыркает Мартин. — Я видел, как он может сражаться. Он самый беспощадный из всех, — отвечает ему другой демон. — Я слышал, его душу забрал сам Моракс. — Ага, злая собачка Моракса вернулась, — усмехается Мартин. Поддержав общий дух и настрой знать удаляется для решения военных вопросов. Альбедо, как всегда, идёт позади Сяо. Всё входят в небольшой зал с круглым столом, за которым располагаются основные военные силы демонов. — Место действия Ли Юэ, но надо позаботиться, чтобы среди людей были наши, особенно в правительстве, чтобы прогнать людей с города, — говорит Альбедо. — Госпожа Кэ Цин, Ваш выход. — Эй-й, Сяо, как провёл время в заточении? По всему Аду разлетелась весть о том, что тебя проучил молодой ангелок! — ехидно говорит Мартин. Сяо раздраженно морщится и поворачивает голову в сторону нахала. Он сжал руки в кулаки, намереваясь порвать перчатки, которые скрывают тысячелетнюю кровь на руках. Его лицо зловеще потемнело, глаза агрессивно сверкают молниями, намекая, что тому пора бы заткнуться. — Меня твои золотые глазки не привлекают, — бесстрашно фыркает Мартин. — Если ты продолжишь, это будет последнее, что ты увидишь в своей жалкой жизни, — мрачно говорит Сяо. Мартин заливается громким смехом. Альбедо решает не вмешиваться, но напряжение нарастает очень быстро и уже кажется, что сейчас воздух будет искриться. Авторитет Сяо сильно пострадал после того инцидента и многие теперь относятся к нему с презрением. Сяо молча слушает, после чего поднимается со своего места. Мартин с интересом наблюдает за ним. — Несколько дней назад я видел, как Джинн отчитывала Барбатоса. Она не могла забрать у него Глаз Бога, убедить его добровольно отправиться в Рай она не смогла. Неужели ты думаешь, что я похож на милашку Джинн? Да я тебя на куски порву, и никто не будет против смерти бесполезного придурка-задиры, который до сих пор находятся в пубертатном возрасте, если позволяет себе говорить так. Так что закрой свой рот, иначе я вырву тебе твой поганый язык и засуну его тебе в задницу, — Сяо рычит, и вокруг него кружится тёмная аура, переливаясь зелеными бликами. Мартин удивленно смотрит по сторонам, и не видит поддержку других демонов. Все как будто ждали того самого, кто наконец-то заткнет его. — Нам известно местонахождение их разведчиков, мы можем взять их в плен, чтобы привлечь внимание именно в Ли Юэ, — прерывает молчание Альбедо, показывая на карте места. — Барбатоса заменяет Кэйя, который в данный момент находится в регионе Мондштадта. С ним контактировал господин Дилюк, думаю, от него мы узнаем больше. Дилюк складывает руки на груди, раздражённо вздыхая. — Он подумал, что в Рай ему хочется больше. У нас нет оснований полагать, что Кэйя будет добывать информацию. Узнать об этом может лишь Розария, которая тесно общалась с ним ранее, но, как вы понимаете, у нас также нет оснований верить, что Розария говорит правду, ведь в своё время она тоже перешла на другую сторону. — Кэйя нам не помощник. Его в любом случае придётся устранить. За дезертирство, — говорит Сяо. — Группа захвата готова выдвигаться в любой момент, господин, — говорит Розария. — Группа Алатуса спрячется в городе и будет ждать появление знати ангелов, после чего мы надеемся, что вы успеете расправиться с ними до Горна. — Я в лучшей форме, — говорит Сяо. — Мне нужен список группы. — Пока Вас не было они находились в рядах господина Дилюка, — сообщает Альбедо. — Я бережно за ними ухаживал, — фыркает Дилюк. — По поводу основного наступления: это берёт на себя господин Дилюк вместе с отрядами Бэй Доу. Командование отрядами передаётся госпоже Бэй Доу, — продолжает Альбедо. — С чего это? — Дилюк поднимает бровь. — Вы смеете возражать? Госпожа Бэй Доу ответственнее и у неё больше опыта, а также она умеет действовать в команде, — вздыхает Альбедо. Дилюк хмурится, но молчит. Альбедо оглядывает присутствующих. Все выглядят довольными, кроме Мартина, который теперь головы в сторону Сяо не поворачивает. Когда сбор заканчивается и все расходятся, Альбедо останавливает Сяо. Он холодным взглядом рассматривает его снизу вверх, после чего поднимает одну бровь вверх. Сяо выглядит раздраженным от такого. — Что? — Господин, — вздыхает Альбедо. — Надеюсь, вы не собираетесь бросать отряд ради своей личной цели? — У меня было достаточно времени, чтобы обдумать всё это. — И тем не менее, Вы не отступитесь, я так понимаю? Это может плохо сказаться на Вашей репутации. — За кого ты меня принимаешь? Альбедо хотел бы сказать «за человека», но решает промолчать. — Господин. Барбатос не имеет ничего общего с тем, которого вы любили, будучи человеком. В нём нет и капли человеческого… — Молчать! — резко повышает голос Сяо, отрезая возможность подчинённого говорить. Альбедо сжимает тонкие губы в полоску, отчего выглядит обиженным. Сяо смотрит в пространство перед собой, пытаясь успокоить подступающую к горлу агрессию и тошноту. Альбедо не имеет ничего человеческого, поэтому ему сложно оценить всю боль Сяо, но он не бросает своего господина, проявляя какое-то подобие сострадания. Альбедо невероятно терпеливый и единственный из демонов, помимо Моракса, кто знает тяжёлую судьбу Сяо. Он подходит почти вплотную и кладёт руку на плечо Сяо, аккуратно сжимая тонкими пальцами, будто пытаясь поддержать. — Господин, Вы знаете, не смотря ни на что, я последую за Вами. Только сделайте правильный выбор. Без сожалений. Я прикрою, если Вы пойдете к нему, — тихо говорит Альбедо, почти касаясь губами виска Сяо. Сяо слегка поворачивает голову в его сторону и может поклясться, что видел мягкую улыбку подчинённого. Может, у него должны были закрасться сомнения, ведь ничего не бывает просто так, но сейчас ему как никогда нужна эта поддержка.

***

— Почему при твоём интеллекте ты всё ещё подчинённый Сяо? — спрашивает Чайльд. — Господин Алатус могущественен, тем более он приближен к Мораксу. Это даёт определённые преимущества перед своим собственным командованием. Но ни смотря на это, я во всё времена был верховным военным командиром и стратегом. — Очень странная система. — Большинству нужен сильный лидер, который поведёт за собой полка. Я недостаточно силен, но достаточно умен, чтобы мне доверяли разработку стратегии. Благодаря связям Алатуса, я могу беспрепятственно управлять всем, что мне потребуется. Для меня это свобода, для господина Алатуса повышение его статуса. Чайльд удовлетворённо хмыкает. — Почему у него два имени? — Потому что он раньше был человеком, после обряда посвящения ему дается демоническое имя. Для демонов у него одно имя, ты знаешь сразу два, потому что людям он представляется своим человеческим именем. — Как много ты про него знаешь… Альбедо сверкает холодом глаз, отвлекаясь от книги и поднимая взгляд на Чайльда, который попивает что-то горячительное из небольшого стакана, развалившись на диване в Ваншен. В общем-то он ждал Ху Тао, чтобы заключить с ней одну сделку, но его навестил этот Альбедо, от которого у Чайльда каждый раз пробегают мурашки по рукам, оставляя ощутимый холодок. Какой-то он… смутный при всей ясности глаз и ума. И всегда смотрит на Чайльда, будто тот хочет у него что-то украсть. — Так… зачем ты пришел? — вновь спрашивает Чайльд. — Господин Алатус занят, поэтому я присматриваю за его кормом. — Разве у тебя нет дел? — Я не могу отказывать господину, если он просит. Чайльд хмыкнул, но решил промолчать на такую неоднозначную фразу. — Извращенец, — фыркает Альбедо. — Что? Я даже не думал об этом! — Тут даже мысли читать не надо, у тебя все на лице написано. — Ты сказал это специально. Альбедо усмехается. Он закидывает ногу на ногу и многозначительно смотрит на Чайльда. — И что же с того? — Провоцируешь. — Очаровательно. Ты мне не интересен, рыжий. — Ещё бы, если Сяо узнаёт, что я с тобой переспал, то убьёт тебя. — Не поспоришь. И вновь повисает тишина. Выходить на улицу Сяо запретил Чайльду, так что ему остаётся сидеть либо в Ваншен, до которого он добирается с помощью такси, либо сидеть дома. Причину не сказал, но Чайльд и так не стал бы, судя по рассказам Альбедо там будет разворачиваться что-то грандиозное. Чайльд откидывает смартфон на диван, и устало потирает лицо. Он смотрит на Альбедо, который вновь читает какую-то книжку. И чувствует себя ребёнком, с которым нянчатся, пока родители в отъезде. Он достает запрятанную бутылку на чёрный день. — Не советую, — отзывается Альбедо. — С чего это? — Не собираюсь таскать тебя до туалета и обратно, это уже вторая бутылка за день. — Тогда развлеки меня. Альбедо спускает очки на нос и осматривает Чайльда холодом глаз. Чайльд сдерживает довольную ухмылку, но его покрасневшие щеки выдают состояние с головой. Демон со вздохом захлопывает помятую книгу и поднимается со своего места. По мере приближения Альбедо глаза Чайльда удивленно увеличиваются, пока тот не встаёт перед ним, наклоняясь так, чтобы лица были на одном уровне. Океаны глаз встречаются, вглядываясь в тягучую глубину друг друга. Горячие руки Чайльда тянутся к талии демона, ухватывая его в тёплые объятия, подогретые крепкой гранёной стопкой. Альбедо оказывается на коленях Чайльда, положив элегантные тонкие руки на крепкие плечи. Чайльд улыбнулся и провел ладонями по изящным, будто королевским, тонким бедрам Альбедо, ухватившись покрепче за зад и притянув к себе на пах. Глаза Альбедо сверкнули любопытством, скрывающим за собой что-то еще, нечитаемое и холодное. Чайльд коснулся губами прохладной кожи на его шее, и тот шумно вздохнул, откинув голову назад и открывая больше для сухих губ. Руки Чайльд ненасытно блуждают по стройно сложенному телу демона и в итоге скидывают плащ на пол, залезают руками под рубашку, проводят руками по аккуратным изгибам тела. Альбедо вновь вздыхает, словно нетерпеливо. — А ты, оказывается, яблоко раздора, — усмехается Чайльд. — Желаешь вкусить? — Да. — Не помню, чтобы Ева была рыжей.

***

Сяо вместе с отрядом, разделившись на группы, следует указаниям Альбедо, которого, почему-то, не застал на месте. Отряд, переодевшись в обычную человеческую одежду, окружает дом, в котором, предположительно, находятся ангелы. Розария обходит с чёрного хода и готовит засаду, отряд Сяо пробирается в тыл, чтобы взять заложников. Он заходит в просторное помещение, и охрана сразу его останавливает. — Посылка для господина Син Цю, — говорит Сяо, сжимая в руке коробку службы доставки. Его скептично осматривают, но в итоге пропускают. Сяо проходит в шикарное помещение, отделанное мрамором, золотом. Потолок подпирают высокие резные колонны, на стенах висят дорогие картины в таких же резных рамках из золота. Сяо проходит по коридору, отыскивая нужную дверь. Розария открывает дверь перед ним, чуть не заехав ему по носу. — Охрану вырубили, — говорит она. — Цель ещё в здании. Он кивает ей и мельком заглядывает в кабинет, дверь которого открыла Розария. Там в кругу сидит связанная охрана здания. Он возвращается к своему делу. — Входите, — тонким юношеским голосом говорит Син Цю, услышав стук. Даже когда дверь открывается он не поднимает головы, что-то сосредоточенно записывая. Сяо проходит в просторный кабинет, выдержанный в общем стиле всего здания — такой же золотой и пафосный. Син Цю со вздохом откладывает бумаги и поднимает взгляд на Сяо, расплываясь в довольной улыбке. — Когда это ты успел стать людским курьером? Сяо откидывает коробку в сторону, и та падает со звоном и хрустом битого стекла. В стекло позади Син Цю влетает отряд захвата. — Что ещё скажешь? — Сяо хватает связанного Син Цю за волосы, подтягивая на себя. — Совсем страх потеряли, божественные отродья. — О, так ты же тот самый, которого Барбатос отправил кататься! — без тени страха смеётся ангел. Его ударяют лбом об пол, разбивая парню очки. Сяо благосклонно смотрит, как Розария придавливает голову Син Цю каблуком, отрезая ему возможность говорить. Он оставляет Син Цю на неё и удаляется узнать, что смогли получить другие отряды. Он выходит на улицу, оглядывая небо. Пока что никто из божественных не изъявил желание показаться и забрать подчиненных своих. В любом случае их ждут пытки, даже если подманить Барбатоса не выйдет. В голову лезут лишь слова Альбедо, о том, что Венти больше не является Венти. Но как же он мог забыть Сяо? Демон отчётливо помнит слезы на глазах парнишки с косичками, когда те сошлись в неравной схватке. Неужели это был уже не тот парнишка с косичками, которого Сяо знал? Неужели он уже тогда прошёл всё стадии превращения? Бред. Сяо заберёт его, даже если это будет стоить ему всего. Он обещал, что не бросит.

***

— Вы всё-таки украли этого сладкого мальчика, — ласково говорит мадам в фиолетовой шляпке. Но Венти отключается. — Фишль осталась там, — обеспокоенно говорит Беннет, удерживая Венти в вертикальном положении. — К ней уже успела подойти помощь, не волнуйся. Неси этого милашку к Алисе. Беннет кивает и хватает Венти покрепче, убегая с ним выше и выше по облакам, пока не оказывается в сверкающем белом городе, покрытым мрамором и золотым орнаментом на домах без окон и дверей, блаженная обитель. Беннет идет прямиком к дворцу. — Это ты, Беннет? Проходи. Беннет проходит в главный зал. С трона поднимается Богиня этого мира, прекрасная дева — Алиса. Ее светлые роскошные волосы струятся по плечам, ниспадая водопадом по спине. Красное нетипичное одеяние красиво облегает искусно вырезанную фигуру, словно она сошла с самых великолепных полотен мастеров кисти. Её рисовала явно влюблённая рука, ведь такую женщину нельзя нарисовать, никогда не чувствуя это сладкое, возвышенное чувство. Она подходит к Беннету и тот весь сжимается при виде своей Богини вблизи. Её рубиновые глаза с интересом оглядывают мальчика с косичками, после чего она ласковым движением убирает прядь волос с его лица. — Как только демоны посмели притронуться своими грязными руками к такому ангелочку… — тихо говорит она. В этот момент Венти резко открывает глаза и кричит, как младенец — от нехватки воздуха. Он замахивается рукой на Алису, но его руку резко хватает Беннет, не позволяя ударить саму Богиню. Венти нервной собакой оглядывается, часто и испуганно дыша. Он видит свет, чувствует грузный пряный запах. Алиса мягко улыбается, наклонившись к нему. — Здравствуй, малыш, — нежным материнским голосом говорит она, успокоив панику внутри Венти. А он видит перед собой мать, которая умерла ещё в раннем детстве Венти. Он хлопает глазами, на которых наворачиваются слезы. Он не понимает, что происходит. Как будто пьян — картинка перед глазами плывет. — Ты теперь в безопасности, — говорит вроде бы мать. Её образ как в воспоминаниях, такой же нечеткий и размытый. — Да, мама, — тихо отвечает Венти, вглядываясь в иллюзию, созданную Алисой. — Беннет, позови Эи. Начинаем обряд, — тихо говорит Алиса, гипнотизируя Венти. По щекам Венти скатились горькие слезы. Всё такое реальное, но сердцем он чувствует подвох. Подвох. Запах. Мама не пахла тяжелыми пряными специями и свежестью, она пахла степным ветром и сеном, молоком, горячей землей. Он резко толкает Алису и это замечает Беннет, который в ужасе оборачивается. Алиса усмехнулась и вмиг её иллюзия растворилась. — Да как ты… — голос Беннета наполняется яростью. Венти растерянно смотрит на него, сжимая тёмную ткань на теле. Его взгляд цепляется за окно, и прежде, чем Беннет успевает его схватить, Венти выпрыгнул в проём окна. Дыхание сперло от того, насколько высоко он находился, но сразу внизу показалась вода. Он задерживает дыхание. Миг. Тело обволакивает ледяная вода, заставив на секунду запаниковать. Под водой он слышит почти отчётливые крики, стоны и бесконечные молитвы, которые, кажется, повторяются тут раз за разом уже миллионы лет. Он открывает глаза и видит перед собой искаженное в мучении, покрытое морщинами, лицо, которое своими бездонными белыми глазами глядит в самую душу парня. Он кричит, захлебываясь. Венти в лихорадке начал двигать руками, выплывая на поверхность. Он огляделся, потер от кошмара глаза, пытаясь выбросить из головы жуткую картину. Вода тут точно нехорошая. Пока никто не ищет его, нужно бежать. Он вылезает на теплую каменную кладку, пригреваясь на ярком солнышке. Тёмные волосы вмиг припекает. Он выжимает косички и бежит к золотому забору. Что за место? Внизу расстилается белый мраморный город, весь в зелени деревьев, будто он не настоящий, сверкающий, как малахитовый браслет. Будто это всё сон. Венти пролезает сквозь решётку и аккуратно спускается по склону вниз. Он цепляется за неизвестные растения, которых он прежде никогда не видел. Растения красивыми лозами обвивают руку, впиваются. Руки раздираются в кровь, пока он пытается удержаться за тонкую ветку, чтобы не покатиться колесом вниз, в прекрасный мраморный город. Сверху пролетают ангелы, отбрасывая на Венти тень. Сердце бешено стучит, и вот-вот его должны обнаружить, но за руку его кто-то хватает и утягивает в тёмную норку в склоне. Венти остаётся незамеченным. — Отпустите меня! Пожалуйста! — в панике молит Венти, но ему закрывают рот рукой. — Тише, я пытаюсь тебя спасти, вот ведь крикливый! — ругается неизвестный, судя по всему, парень. Венти чувствует тёплую ладонь и притихает. Его глаза почти привыкли к темноте, но вдруг в нору проникает свет. Парень, облачённый в белую тунику и короткие светлые шорты, открыл заслонку, которая скрывает норку. Венти видит его слегка растрёпанные волосы, заплетенные в длинную тяжёлую косу. Он хлопает бирюзовыми глазами, когда парень вновь прикрывает заслонку. — Дай угадаю, ты сбежал с обряда Богини? — задаёт парень вопрос в темноте норы. Венти кивает. — Я так и думал… Я сейчас открою тебе рот, но ты не орёшь, не визжишь, не дёргаешься в припадке, а слушаешь меня. Я тебе не враг, более того, я в такой же ситуации, — вкрадчиво объясняет парень, сверкая янтарными глазами в темноте. Венти вновь кивает. Парень вздыхает и убирает ладонь от рта Венти. — Меня зовут Итэр. — Венти. На секунду глаза Итэра загораются странным огоньком, но сразу же стихают задумчивые. Он хмыкает, берёт Венти за руку и тянет куда-то вглубь норы. — Это место я нашёл случайно, но живу тут уже очень давно, так что ты тоже в безопасности. Надеюсь. Чем дальше они идут, тем ближе виднеется свет в конце тоннеля. Они вылезают в небольшую комнатку, на полу которой находится импровизированная кровать из соломы и подстилок, рядом висит зеркало, чуть дальше маленький деревянный стол. Тесно, но довольно уютно. На потолке висят загадочные растения, излучающие мягкий, приглушённый свет. Венти садится на кровать, пока его новоиспеченный друг и спаситель наливает ему воды. — Ты сказал, что ты в такой же ситуации… что ты имел в виду? — Я тоже избежал обряда. Как видишь, крыльев у меня нет, — Итэр убирает косу, показывая спину. — Что это за место вообще? — Рай. Венти хлопает глазами. Он смотрит на свои руки, и друг осознает: — Неужели я… — Мёртв, — со вздохом говорит Итэр, протягивая Венти воды. — Ты ведь терял сознание у ворот? Значит умер. Назад дороги нет. Я тоже не знаю, что мне делать. Я видел, как обряд выглядит со стороны и это побудило меня убежать. Ты, видимо, просто испугался. Похоже, Богиня недооценивает земных. Глаза Венти вновь наполняются слезами. Он дрожащими руками держит стакан, всматриваясь в своё отражение. Итэр с сожалением смотрит на него. Венти прижимает руку к груди и не чувствует стук сердца. Иррациональное чувство на миг забирает все его сознание. — А как он выглядит со стороны? Обряд этот… — Ты хочешь его пройти и стать безвольной куклой Богини? — Просто интересно. — Я точно не знаю, что происходит, но в книгах написано, что она навсегда заменяет реальность иллюзией, удобной для ангелов. Это позволяет оправдывать любые их действия, — Итэр достаёт из-под подстилки толстую, потертую книгу, протягивая её Венти. Следы крови на обложке и страницах не вселяют доверие. Он листает плотный пергамент, но не понимает ни слова. Какой-то странный язык, одновременно знакомый и нет. — А, точно. Это местный язык, я учил его годами, чтобы прочитать эту книгу, — он немного подумал. — Чтобы в целом читать, ведь тут заняться особо нечем, мне нельзя долго быть снаружи, могут найти. — То есть я обречен сидеть в этой норе? — Оскорбляешь моё жилище? — Нет, просто… мне нужно в Ад. Мне дали одно очень важное обещание… — Парень, теперь ты никогда отсюда не уйдёшь. Это невозможно. Чтобы выйти из Рая, нужно быть ангелом на службе у самой Богини. Да и если ты в Ад попадёшь, то вряд ли тебя тем радушно встретят. Венти тяжело вздыхает. — Что лучше, сохранить рассудок или ради какого-то обещания, которое ты всё равно забудешь после обряда, стать ангелом? — Забуду? Черт… Венти утыкается лицом в ладони. Безысходность. Сделать ли шаг в бездну, или всю мёртвую жизнь просидеть в норе со странным парнем? — Моя сестра у них, поэтому мне нельзя становиться ангелом. Я хочу её спасти, — признается Итэр, присаживаясь около Венти. — А у тебя? Что за обещание? — Я согласился поехать с демоном ради спасения своей деревни и дорогого мне человека. Я надеялся, что мне позволят его видеть, но теперь я даже не уверен, что его не убили. — Я знаю ангела, который может совершить ритуал и узнать, где находится душа человека, — радостно говорит Итэр. — Я помогу тебе узнать, что с ним. — Ты будешь рисковать ради меня? — Знаешь, я уже много лет ищу способ обратного превращения, но всё тщетно. Я так отчаялся, что начинаю сходить с ума, и я только рад буду видеть на твоём лице улыбку, Венти. Ночью, когда весь город спит, Итэр с Венти выглянули из норы, как маленькие мышки прошмыгнув в город. Итэр ведёт его в вымышленный город, вымощенный золотом, где милосердие правит. Они аккуратными закоулками шли, скрываясь от стражи в бочках, прячась за каждой кочкой. Венти оглядывал диковинный мраморный город и вблизи он пахнет пылью и золотыми яблоками. Пустынный — все ангелы сидят по домам, может быть, с семьями едят курицу и радуются вольготной жизни после смерти. Венти представлял себе Рай несколько иначе, но он выглядит довольно… просто для божественного места. Может, оно и к лучшему. Итэр тянет Венти к церквушке, заходя в неё через задний ход. Внутри темно, пахнет пряным ладаном и цветами. — Барбара, это я, — тихо говорит Итэр. В это мгновение из-за ширмы появляется невысокая девушка со свечой в руках. — Не стойте у входа, проходите скорее! — шёпотом говорит она, подзывая парней за собой. Они спускаются в подвал, который, в отличии от церквушки, освещен хорошо. Венти рассматривает гладкие стены и арки, через которые проходят они. «Насколько же огромный тут подвал?» — Кто это с тобой? — говорит Барбара, сложив беленькие крылья на спине. — Человек. — Ещё один? Ты хоть понимаешь, на что решил его обречь?! — в ужасе шепчет она, повернувшись. — Он… сомневается. Нам нужно найти душу человека. Барбара хмыкает и отворачивается. Венти не впервые видит ангела, но ему всегда казалось, что они с вполне чистым разумом. Но каждый раз, заглядывая в их глаза он видит тонкую мутную плёнку. Такая же пленка есть и на глазах Барбары. Это оставляет странное чувство опасности, как будто перед ним находится зомби. Страшно находиться тут, ведь неизвестно, что на уме у таких изменённых, поломанных людей. У Итэра такой плёнки нет, его янтарные глаза трезво смотрят на Венти, и Итэр единственный, кому Венти тут доверяет. Но заслуженно ли? Они заходят в теплое просторное помещение, обвешанное мягкими белыми коврами. Барбара усаживает гостей на такой же белый, мягкий диван, подает парням булочки с молоком и уходит в другую комнату. Голодный Венти накидывается на еду словно не ел несколько лет. Нежная, сладковатая на вкус булочка тает на языке, словно зефир. Теплое молоко приятно согревает и дарит ощущение спокойствия ровно до того момента, как возвращается Барбара. — Через час проверка церкви, Венти активно ищут, — сообщает она, с тревогой оглядывая его. — Надо быстрее начинать, иначе его поймают. — Давай, — Итэр аккуратно толкает Венти в плечо. Венти поднимается с дивана и идёт вслед за Барбарой. Они проходят в маленькую комнатку со столом посередине. Она освещается лишь свечами, понатыканными то здесь, то там, которые создают приглушенную атмосферу. Барбара усаживает гостя на подстилку перед столом и раскладывает перед ним карты. — На самом деле это способ демонов, только ни слова об этом! — тихо просит она и Венти остаётся лишь кивнуть, словив некоторый диссонанс. Она раскладывает карты перед ним, ставит на середину стола глубокую миску, полную чистой воды, после чего достаёт небольшой нож. — Дай руку. — Ты порежешь ее? — Да. Венти колеблется. Но всё же протягивает ей руку и жмурится, лишь бы не смотреть. Барбара делает надрез на ладони, из которого бусинами скатываются капли свежей крови. Секундное замешательство ангелочка заставляет Венти открыть глаза и увидеть самую жуткую картину в его жизни: дружелюбная и крайне заботливая Барбара на секунду превратилась в свою страшную тень, с глубокими голубыми глазами, на дне которых пляшут настоящие черти. Её лицо заметно потемнело, а ладонь, которой она держит руку Венти покрылась тёмными венами. Ни разу в жизни Венти не видел такого стремительного изменения — и даже руку выдернуть жутко. Барбара гипнотизирует порез Венти до тех пор, пока капля не падает в глубокую миску, растворяясь в воде. А потом темнота. Ещё секунда. Венти обдувает сильный ветер, колышет косички, поднимает футболку. Серый день неприветливо смотрит на него, но ему всё так же тепло, и голые ступни ног приятно касаются зелёной травы. Он стоит перед своим домом, обветшалым и заброшенным. Домом, в котором они с Сяо жили. Он выглядит неприглядным, окна побиты, а крыша обвалилась внутрь. «Вдруг там Сяо завалило?», — проскальзывает жуткая мысль. Венти бежит к дому, но бежит медленно, как во сне. Забегая внутрь, он видит такую же разруху, словно тут никто не был уже лет десять. Проросшая трава на полу, десятки слоёв пыли, разоренное птичье гнездо под частью потолка, которая там не обвалилась. Но прежде всего он замечает петлю, которая ещё чудом весит, привязанная к балке крепким узлом. Венти смотрит на нее и не может поверить. Он думает, что ему кажется. Он трогает её руками и может поклясться, что она ещё тёплая. — Венти? Что? Что такое? Знакомый голос. Венти оборачивается и видит Сяо. Но не того милого и слегка ворчливого, а какого-то другого Сяо. Они встречаются взглядами и глаза Сяо наполняются слезами. — Венти… Он подбегает к Венти настолько быстро, что тот чувствует ветер. Сяо обнимает его, но Венти смотрит лишь на кожаные крылья у него за спиной. Он не чувствует тепла родного человека, лишь отстранённый холодок рук, сжимающих его будто в тисках. Сяо проливает горькие слезы, заливая плечо парня. «Что же это получается…» — Прости меня, — тихо шепчет Сяо. Венти отвисает и обнимает Сяо за спину, касаясь пальцами крыльев. Настоящие, мощные. Он слегка отстраняется, чтобы увидеть полное отчаяние в глазах друга, а также грубый красный след от верёвки на его тонкой, нежной шее. Он вновь оборачивается на петлю. — Смотри на меня, — Сяо возвращает взгляд Венти на себя. — Я заберу тебя, Венти, слышишь? Мы скоро будем вместе, только держись. Венти хлопает ресницами, но слова Сяо постепенно становятся белым шумом. Он видит, что тот что-то говорит, но не может разобрать ни слова. Он видит когтистые сильные руки, которые трясут его за плечи, пытаясь вывести из прострации, но Венти завис. Он повесился, как только Венти покинул пределы деревни. Все жертвы Венти были напрасны. Все, что он пережил не имеет никакого смысла. Его самый дорогой человек не смог его отпустить, он пошёл за ним в Ад другой дорогой, но промахнулся. Венти-то в Раю. Венти возвращается к Сяо, который стоит перед ним на коленях. Венти садится перед ним на корточки, убирая со лба демона пряди. — За что ты так со мной? — спрашивает Венти одними губами. Сяо хочет что-то ответить, но картинка размывается, становится неправильной. Напоследок он видит лишь такие родные, но предательски мёртвые янтарные глаза. Он выходит из забытья и видит, как Барбара перевязывает его руку. Она кидает на него нечитаемый взгляд. А у Венти готово разорваться сердце. Он чувствует себя отвратительно. — Ты плакал и что-то шептал, — тихо сообщает она. — Пойдем, скоро сюда прибудут стражники, тебе пора уходить. Она выводит его за руку из комнатки, но на выходе их уже ждёт стража в полном составе. Венти испуганно косится на озадаченную Барбару, которая, ровно как и Венти, попалась. Они оглядывают ряды и находят среди них Итэра. — Итэр! Как это понимать? — кричит Барбара. — У меня свои причины. Прости, Барбара. Прости, Венти, — тихо говорит Итэр, на руках у которого звенят оковы. — Пригрела на груди змею! — в слезах кричит она, пока её руки и крылья связывают небесной нитью. Руки Венти также оказываются в оковах. Его вновь ведут во дворец, который похож на пантеон. Вновь перед ним стоит Богиня, вновь она лукаво улыбается. За ним следом ведут Барбару и Итэра. — Барбара, дочь моя, почему ты не сообщила о беглеце? — спрашивает Алиса у нее. — Он должен был сначала узнать правду, — отвечает Барбара, пустым взглядом смотря на Богиню. Ту ответ, похоже, удовлетворяет, поэтому она улыбается. — Как и договаривались, теперь отдавайте Люмин! — вдруг вскрикивает Итэр. Алиса медленно поворачивается в его сторону, после чего лисой прищуривается. Она складывает руки на груди. Венти и Барбара с непониманием смотрят на него. У него с самого начала был план? — Предатель, — шипит сквозь зубы Венти. Итэр виновато пожимает плечами. — Люмин, тебя зовёт твой брат. Главные двери вновь распахиваются и в них стоит необычайной красоты девушка со стеклянными глазами и мечом в руке. Её белые, шикарные крылья, раскрывшие всё своё богатство, опадают маленькими блестящими перьями, пока она, стуча золотыми каблучками, идёт к Алисе. Итэр с надеждой смотрит на неё, словно не видел её много лет. Она подходит к Алисе и становится перед ней на одно колено, преклоняясь. — Иди к нему, — говорит Алиса. «Что-то тут не чисто», — думает Венти, смотря на меч, девушку и Богиню. Люмин оглядывает его, после чего продолжает идти к Итэру. А тот рад, рад по-настоящему, да так, что слезы из глаз по щекам скатываются рекой. Она подходит к нему и замахивается мечом. В следующий миг отсеченная голова предателя летит по полу, оставляя за собой кровавый след. А на губах его застыла улыбка. — Люмин… — последнее, что говорит он. Люмин стряхивает кровь с меча и смотрит на Алису. Та кивает. — Что насчёт тебя, малыш, — говорит Алиса, обращаясь к Венти. — Чтобы такое не произошло с тобой, прими обряд добровольно. Иначе — твоя душа будет плавать в водах дворца до скончания времён, — мягким тоном говорит она, неся своё шикарное тело по красному ковру к Венти. — У меня есть условие, — чётко говорит Венти. — Ты сбежал, ещё и условия смеешь ставить? — тяжёлым голосом говорит Люмин. — Если я ещё не убит тобой, значит я нужен вам, — говорит он, нервно смотря то на Алису, то на Люмин. — Какое твоё условие? — спрашивает Алиса. — Я хочу увидеться с Сяо. Алиса прижимает палец к губам и улыбается. — Как пожелаешь.

***

— Ты опоздал, — подмечает Сяо, стоя на крыше здания правительства. — Было одно неотложное дело, господин, — спокойно говорит Альбедо, поправляя плащ. — Тучи сгущаются. Они закрыли проход в Рай. — Верно. Уже взяли заложников? — Да, — отрешенно отвечает Сяо. Альбедо поднимает взгляд на небо. Он, как и Сяо, ждёт появления главного блюда дня. На выполнение плана у него будет всего один шанс.

***

— Черт, метель что ли будет? — недовольно ворчит Чайльд, прижимая к себе звезду с городской ёлки. Он закутался в красный шарф, зажимая подмышкой звезду. Прохожие оборачиваются, оставаясь сторонними наблюдателями маленького кусочка истории и даже не подозревают, почему у Чайльда растрепаны волосы и на лице такая усталая безысходность. Он тащится через весь город от Ваншен и до центра города. Он совсем не понимает, куда идёт, не совсем осознаёт, зачем он тащит звезду обратно к ёлке, словно околдованный. В воздухе мягкими хлопьями кружит снег, падая на огненно-рыжие волосы, которые выделяются ярким пятном на общем морозном фоне простуженного дня. Он толком не застегнул куртку, шлепая в кроссовках по снегу хрустящему, а на душе так печально, что выть хочется. И всё же было хорошо, но всё должно было пойти не так. Он вдыхает холод и видит, что на городскую ёлку установили новую звезду. Зачем Чайльд тащился с ней, если заранее было ясно, что замену уже давно нашли? Может, даже в первый день, когда он украл её. Но иголки так больно кололись в ту ночь, что сомнений не было посетить это место спустя две недели. Он садится на скамейку рядом с маленькой белокурой девчонкой, которая одета совсем не по погоде. Её коротенькое красное платье едва прикрывает бледные ноги, а коричневые сапожки совсем промокли. Она печально смотрит перед собой, словно она не тут, словно она где-то в другом измерении, а тленное тело так и осталось сидеть тут, покинутое и забытое навсегда. — Эй, малышка, не холодно тебе? — спрашивает Чайльд, оглядываясь в поисках потенциальных родителей. Она поднимает на него большие красные глаза, полные глубокой вселенской печали. — Нет, — отвечает она тихо, опустив голову ещё ниже. — Почему ты тут одна? Она поднимает на него взгляд, осматривая его, замечает звезду, которую он тоскливо обнимает. — А почему Вы тут один? — вдруг спрашивает она, поставив Чайльда в тупик. Он перевёл взгляд на ёлку, занесенную снегом. Он так и не решил, что будет делать с украденной звездой, поэтому решил принести её к месту, с которого бессовестно стащил ещё в декабре. А ведь уже январь. Кому-то в новогоднюю ночь пришлось решать вопрос звезды с городской ёлки, а не наслаждаться салатами или спать в пьяном бреду. Какое сочувствие он решил проявить так поздно? А главное, к кому? Может стоит посочувствовать себе? — Вы, наверное, из-за любви убиваетесь, — тихо говорит девочка. — Да, ты права. А как ты узнала? — Я бы тоже тосковала, если бы полюбила демона, — отвечает она. Чайльд с удивлением косится на неё, подумав, что ему послышалось. — Но почему? Может, такая любовь запретна с точки зрения всех вокруг, но абсолютно логична с точки зрения чувств, — рассуждает девочка. — Ты говоришь как взрослая. — Я говорю, что видела сама, — поясняет она. — Поэтому, если ты действительно любишь, то стоит побороться за своё счастье. Мама вот не смогла и теперь, чтобы искупить свой грех, она борется за счастье других с помощью приятных иллюзий. Как жаль, что они делают только хуже, — печально вздыхает малышка. — Нет ничего хуже, чем жить иллюзиями. А Чайльд уже не удивляется ничему, что происходит вокруг. С появлением в его жизни Сяо всё как-то наперекосяк пошло и даже не ясно порой, где реальный мир, а где эта странная грань с потусторонним и неизведанным. Он поднимается с лавочки и накидывает на малышку свой шарф. Конечно, он понимает, что она не мёрзнет, а от холода её закрывают большие пушистые крылья, но всё равно делает это просто потому, что он слабый смертный человек, необделенный эмпатией, который сейчас пойдёт драться с неким Венти за своего демона. А тучи всё сгущаются, становится холоднее. Чайльд застегивает куртку. Звезду он оставил около малышки, поэтому ему ничего не мешает бежать. Только вот… куда? Он понятия не имеет, куда несется сквозь набирающую обороты метель. Снег летит в глаза, залетает под красный свитер, морозит кожу. Он видит, как в небе что-то сияет золотым и решает, что ему нужно туда. И в этот момент разум вновь становится ясным.

***

— Господин, они снизошли до нас, — усмехается Альбедо, глядя на небо. Размашистым движением мощного белого крыла под небом виднеются ангелы. Они собрали целую армию. — Тоже готовились, — хмыкает Сяо. Альбедо кивает. А сам ищет того самого. И не находит. Неужели его решили отстранить за ту выходку в метро? Старые знакомые виднеются среди всей армии, недовольно смотрящие свысока. Ничуть не изменились. Сяо ждёт, выжидает его отряд, ждёт отряд Бэй Доу, готовые первыми атаковать. Но команды всё нет, Альбедо тоже напряжённо молчит, смотря то на небо, то на заснеженный город. Где же главный паззл? Небо озаряет яркая вспышка, озаряющая серый город золотым сиянием и Сяо наконец-то видит его, облаченного в божественные одежды, невероятно прекрасного Венти. Он заворожённо смотрит, как тот машет белыми крыльями, как его бездонные небесные глаза оглядывают местность. — Вперёд! — кричит Альбедо, когда ангелы спускаются ниже. И в один миг со снегов поднимается огромная армия, летящая чёрной тучей ввысь, стремясь слиться с богоподобными в кровавом танце смерти. Альбедо вновь окидывает город и наконец-то видит рыжую макушку, которая стремительно несётся в самое пекло. Сяо его не замечает, опьяненный одним лишь видом старого друга. В прошлую встречу не было таких чувств, но сейчас у него мелко дрожат пальцы и сердце бьётся быстро-быстро, отсчитывая миллисекунды. Он расправляет затекшие мрачные крылья и взлетает с лёгкостью пера. Альбедо с ужасом смотрит на него и срывается в погоню. — Господин, Ваш корм! — кричит он вдогонку. Но Сяо не слышит, летя сквозь снег и холод к ангелу, который с широкой улыбкой натягивает тетиву лука, наставляя его прямо на Сяо. Альбедо рубит подлетающих ангелов, которые хватают его за ноги, утягивая вниз, дальше от Сяо, который ловко маневрирует, подбираясь всё ближе к Венти. И когда до него остаётся рукой подать, в плечо прилетает стрела. Сяо болезненно вскрикивает, хватаясь за стрелу, которая сжигает ткани плеча. — Сяо! Спаси меня! — кричит Чайльд, которого сжимают в тисках другие ангелы, унося его вверх. Венти приближается к Чайльду, желая вонзить ему клыки в шею, но резко оборачивается на Сяо. — Венти! — пытается достучаться до него Сяо. Достучаться до небес, закрытых слоем иллюзий. Но всё тщетно. Венти не слышит его. Сяо вглядывается в небесные глаза Венти, на которых тонкой плёнкой налипла ложь. Плечо неистово жжёт и Сяо теряет возможность летать, оглушенный дикой болью. По опущенной руке ручьём стекает кровь и Венти с интересом наклоняет голову вбок. Первый раз он видит, что демон истекает кровью, а не сгорает, как лист бумаги. Сяо в порыве ярости хватает его за белую, нежную ногу и Венти теряет равновесие, улетая мешком вслед за демоном. Лязг мечей, визг стрел, пролетающих около виска, тихий ужас в глазах. Сяо не узнаёт светлого Венти. От него осталась только пустая оболочка. Кажется, что они падали вечность, и всю эту вечность Сяо глядел в небесные яркие глаза, которые словно голубая лагуна затягивали на самое дно глубокой впадины. Но на самом деле полёт длился недолго, они словно были вне этого мира, словно их никто не замечал. Они упали на холодную, снежную землю. Венти болезненно потер ушибленную руку, после чего с ненавистью взглянул на Сяо под ним. — Что ты хочешь от меня, демон? Почему не убиваешь, Алатус? Разве не ты меня прогонял не так давно? Может это связано с тем, что у тебя идёт кровь? Это не нормально, если что, — усмехается ангел. — Почему ты меня сам не убьёшь? Ты мог попасть прямо в лоб, но не сделал этого, — хрипло говорит Сяо. В глазах Венти ясным бликом проскальзывает неуверенность. Он хватается за стрелу в плече Сяо и вытаскивает её со звуком сырого мяса. — Посмотри на меня, Венти, — с болью говорит Сяо, пытаясь не рычать от боли. — Я освобожу тебя, мы вновь будем вместе, но в ином мире. — Что? Что за бред? Не хочу слушать! — Барбатос поднимается с тела Сяо и закрывает уши руками. Он отходит и останавливается. Сяо продолжает истекать кровью, но скоро остатки демонических сил покинут его, и он отправится в вечное плавание в водах Ада. — Ты помнишь нашу вечно скрипучую лачугу на окраине деревни? — тихо говорит Сяо, смотря на свинцовые облака. — Во время дождя крыша постоянно протекала и мне приходилось её чинить каждый ливень. — Что за предсмертный бред? — фыркает Венти и в его руках появляется лук. — Так и быть, я избавлю тебя от страданий, хотя ты был таким смешным. — Помнишь, я провожал тебя, когда демоны приехали? Я не смог смотреть тебе вслед и в ту же ночь повесился. Когда мы встретились во сне, я раскаялся. Венти, ты зол на меня? Венти хмурит тёмные брови и натягивает тетиву. Весь лязг оружия, шум битвы, крики и вой метели превращаются в белый шум. Сяо переводит взгляд с неба на лук и не может оторвать взгляда от таких родных, но таких неестественных глаз. Капюшон Венти скрывает его лицо, но глаза в полутьме дня сияют яркими звёздами. Сяо до конца не верил, что любовь всей его жизни решила так с ним обойтись. Отравленное тело исходит отравленной кровью пока Венти целится в звёздочку на лбу Сяо. Но отпускает он стрелу не в Сяо, а в небо, с животным рычанием отскакивая в сторону. Между ним и Сяо с тяжёлым звоном цепей на плаще приземляется Альбедо, в руке ломая пополам тонкую стрелу. Он сжимает рукоять меча, смотря на ангела. Тот с некоторой опаской сделал несколько шагов назад, с неприкрытой неприязнью смотря на демона. Сяо в это время безуспешно пытается регенерировать тяжёлую рану. — Кто это тут у нас… верная собака Алатуса подоспела, — тяжёлым тоном говорит Венти, натягивая тетиву. — Попробуй позвать своих, и я порублю их на куски за секунду, — спокойно говорит Альбедо. Внезапно Венти поднимает взгляд на небо. Демоны повторяют за ним и Альбедо слышит тяжёлый вздох Сяо за спиной. По небу летит кучка ангелов, которые тащат человека. — Господин, это… Венти бросает стрелу и взлетает ввысь, словно птица. Альбедо оборачивается к Сяо и видит, что тот тоже собирается лететь. — Господин, Вы тяжело ранены, Вам нельзя туда. — Если Венти сожрет моего человека, мне придётся его убить, — мрачно говорит Сяо, прилагая усилие, чтобы подняться. — Я не смогу. — Господин, это опасно. Вы сами можете умереть. Сяо фыркает и расправляет тёмные крылья. Альбедо встает перед ним. Он тянет время, не поднимая вверх головы, только смотря в золотые глаза напротив, которые блестят недобрым огоньком. Сяо бросает взгляд на небо. Альбедо усмехается и хочет взять его за руку, но Сяо взлетает, оставляя после себя запах летних тёплых цветов. Альбедо всё ещё чувствует его тёплое дыхание и злость переполняет его, ладонь невольно сжимается в сильный кулак, деформируя рукоять меча. На губах появляется дьявольский оскал. Сяо, игнорируя боль и темноту в глазах летит сквозь небесную битву, с трудом маневрируя, стараясь не попасть под шальное лезвие. Он видит на лице Венти усмешку. Конечно, тот ждёт развлечения, как и всегда. Он тут только чтобы посмотреть на шоу. Как будто Сяо лишь кукла в руках умелого кукловода, и не одного. Он стремится ввысь, смотря как трепыхается Чайльд, которого Венти держит за руку, грозясь отпустить тело в свободный полет. — Сяо, принц мой, ударь этого гадёныша ещё раз! — кричит Чайльд, видя вновь приближающегося Сяо. Но слишком поздно понимает, что Сяо не собирается его спасать. Сяо утонул в своей трагедии настолько, что ничего больше не видит, кроме Венти. В руках Сяо появляется копьё. А в глазах истинно человеческое сожаление скапливается слезами. Венти не может достать лук одной рукой, поэтому подтягивает Чайльда к себе выше, чтобы вонзить клыки, но не успевает. Сяо размашистым движением ласкового лезвия отрубает Чайльду руки и тот с истошным воплем летит вниз, забытый в тот же миг. Венти, который совсем не ожидал такого, с ужасом смотрит на Сяо, на его копьё. Он правда пожертвовал единственным человеком, которым он мог питаться просто, чтобы застать Венти врасплох? Неужели он никогда им не дорожил? Сяо бросает копьё и врезается в тело Венти, с силой сжимая его в грубых объятиях. С губ ангела срывается удивленный вздох. — Умри со мной, — тихо шепчет Сяо на ухо Венти. Они падают и, кажется, никому нет дела до него. Ни главнокомандующей армией ангелов Райден, ни Мораксу, который появился лично впервые за тысячу лет. Как будто они вновь вернулись в солнечный день, словно падают в молодую траву, которая пахнет свежестью и жизнью. Расправленные крылья Венти прячут их от метели и снега. Он смотрит широко раскрытыми глазами куда-то перед собой и вдыхает тёплый запах волос Сяо. Он часто моргает, глаза ужасно болят, а голова вот-вот расколется от внезапно подступившей боли. — Я, — начинает он, оправившись от шока… Тело не сжимается от страха внезапного падения. Каждый из них расслаблен, словно синеющий мертвец в гробу. Словно они всегда летели вниз, сквозь жизнь и лета. И это, кажется, продолжается миллион лет и в то же время всего секунду. Долгие миллионы лет Сяо ждёт слов Венти, но никогда не поймёт и слова из того, что он скажет. Ведь его больше не существует, он лежит похороненный под грудой камней в темном ящике судьбы. … и не заканчивает. Его крылья внезапно улетают в стороны, а на их месте появляются кровавые уродливые раны. Венти хриплым, булькающим криком оглушает и отталкивает его. Кровь Венти окропило лицо Сяо, оставляя перед ним картину обезглавленного тела своей старой любви. Сяо замирает, и в тихом ужасе смотрит на глаза, ясные слово само солнечное летнее небо. Голова с этими глазами в следующий миг отлетает в сторону, отсеченная искусным взмахом меча. Вокруг воет вьюга и метель закручивает снежинки в бешеном танце. Сяо не может поверить, что Венти только что отрубили голову. В следующий миг его ловят сильные руки и удерживают в воздухе, пока тело его возлюбленного грудой мяса падает в черную пропасть. Он рвётся за ним в безмолвную тьму метели, но его сдерживают, не дают упасть вслед. — Посмотри, что ты наделал, — будто издалека говорит голос, эхом отражается в голове. Сяо тянет руку. Счастье было так близко, но ему вдруг опять помешало что-то, что он не предусмотрел. Пока вокруг дерутся за справедливость, Сяо пытался драться за счастье. — Ты убил их. Сяо поворачивает голову в сторону голоса и находит взглядом холодные глаза, синие как осколки самого синего льда. На его щеке капли крови, а меч он сжимает в руке, которой прижимает к себе Сяо, чтобы тот не поддался свободному падению. — Теперь тебе некуда идти. Теперь Венти не существует, а твоя рыжая игрушка разбилась, и причиной этому — только ты сам. Сяо с ужасом смотрит на крайне спокойного Альбедо, который с лёгкостью держит его на весу. Его мощные крылья обмахивают Сяо, сдувая с его волос снежинки. Он невозмутимо смотрит мягким взглядом на Сяо и, может, ему кажется, что теперь Сяо никуда от него и его странной, болезненной привязанности, которую он интерпретировал в любовь, не денется. Только вот Сяо пойдёт за Венти. Он толкает Альбедо, пытаясь выбраться из его хватки, но Альбедо не даёт ему разбиться, плавно опуская вниз, в город мертвецов. Лязг мечей стих, небо постепенно озаряется негреющими лучами солнца. Они опускаются около похолодевшего тела Венти. Неужели это всё реально? Сяо оглядывается в поисках Чайльда, которым он пожертвовал ради Венти. Но жертва оказалась напрасной. Он своими руками убил их. Чайльда нигде нет. Он же руки ему отрубил, тот, должно быть, уже умер. Сяо хватается руками за голову. В этот светлый день он сошёл с ума. Только капли крови на снегу. Альбедо подходит к телу Венти и надавливает сапогом ему на ногу. Сяо подбегает к телу Венти и сдерживает отчаянный крик боли. Он дрожащими руками обнимает обезглавленный труп. Руки пачкаются в крови, вся одежда Сяо пропитывается свернувшейся остывшей кровью, весь Сяо пропитывается этим железным запахом. Кажется, будто его этот запах преследовал всю жизнь. Даже сейчас кажется, что трава, в которой они лежали, пахла кровью. Как будто он всю жизнь прожил в симуляции страдания. Неизвестно, сколько бы он сидел, если бы Альбедо не наскучило это зрелище. — Долго ты будешь сидеть около него? — спрашивает он с деланой небрежностью. — Всю оставшуюся вечность. Я умру с ним, — тихо говорит Сяо. — Рыжий, кстати, ещё жив, — говорит Альбедо. — Так найди и принеси его сюда. Это приказ. Альбедо хмыкает. Он убирает меч в ножны и взлетает, скрываясь за крышей дома. Сяо утыкается в плечо трупа, с полной пустотой в душе. Неужели он именно так закончит свою жизнь — около холодного тела, со снегом на волосах. Как он посмотрит в глаза Чайльду, которого он если не убил, то точно сделал инвалидом? Все, ради чего он существовал теперь мертво. У него больше нет смысла жизни, его глаза были настолько замылены мечтами о счастье, что он не заметил около себя волка в овечьей шкуре, который только и ждал момента, чтобы избавиться от всех, кого Сяо любил. Он сделал это, чтобы сломать Сяо, чтобы ему больше не к кому было пойти, чтобы присвоить. Дыхание Сяо становится невыносимо тяжелым, грудь грудой камней сдавливает тоска и ужас от осознания тщетности его жертвы. Но выть побитой собакой хочется лишь от того, насколько напрасной была жертва Венти. Они хотели быть вместе, но даже после настоящей смерти не встретятся. Душа Венти улетит на небеса, а вот Сяо так и остается на долгие тысячи лет коптиться в агонии и страдании. Страх сжимает горло, ему дурно. Альбедо на руках приносит изуродованный труп Чайльда и бросает его около Сяо, чтобы добить. Рыжие волосы пропитались кровью от разбитой головы. Все это похоже на сюрреализм, все такое нереальное — перед глазами плывет. Сяо опускает ослабшие крылья и совершенно бешеными глазами смотрит вокруг. Он смотрит на тело Чайльда, сжимая в руках Венти и чувствует бесконечную вину за их смерти. После такого он не получит покоя. Он мечется из крайности в крайность, пытается отыскать крупицу смысла. Надежда ведь умирает последней. А над ним стоит Альбедо, который терпеливо ждет, пока Сяо окончательно тронется умом. Только подумать, он ждал момента сломать Сяо столько тысяч лет. — Пора прощаться, Сяо, — холодно говорит Альбедо, подходя к Сяо. — Нет, прошу, — испуганно говорит Сяо, сжимая Венти в тисках объятий. Альбедо подходит к нему и одним грубым движением отрывает от него кровавое тело. Всего-лишь тело, а кажется, что он только что вырвал сердце с мясом. Сяо оглядывается на Чайльда, пустые глаза которого застыли в одной гримасе необъятного страха. Он не знает, какой итог у этой битвы, но точно знает, что сам Сяо тут погиб, вместе со своей мечтой и надеждой. — За что? — спрашивает у него Сяо. — Пока ты грезил о Венти, на меня ты даже не смотрел. Я мечтал о тебе, как о самой далекой звезде, к которой мне ни за что не пробиться из-за этого ангела, который бесконечным пространством простирался между нами. Знаешь, если бы ты отпустил прошлое, то и рыжий, и Венти были бы живы, — говорит Альбедо. Он медленно подходит и всматривается в боль в янтарных глазах Сяо. — Я любил тебя все это время, я должен быть твоим, а ты должен быть моим. Я — все что тебе нужно. Я готов ради тебя горы свернуть, а этот отброс готов был тебя убить, — фыркает Альбедо, кивая на Венти. Альбедо протягивает руку. — Ты не прав. — Почему я не прав? Может, вы и любили друг друга в прошлом, но прошлое — это прошлое, и уже ничего не вернуть. Я уже через это проходил, я могу освободить тебя. — Значит ты знал, что мне будет больно, но все равно пошел на это? — Я знаю, что ты напуган, но позволь мне помочь тебе. Сяо отшатывается, опасливо смотря на Альбедо. Он не сводит с него глаз, не давая ему сделать и шага в свою сторону. Он весь напряжен, словно оголенный провод, и Альбедо видит это, нечитаемо прищуриваясь. Они словно стоят на минном поле, каждое движение может стать критическим для каждого. Битва уже закончилась, но эта маленькая драка болезненно продолжается. Скорее всего их товарищи уже забрали всех раненых, а их троих отметили в пропавших без вести, ведь про их никто не вспомнил. Неужели все это было ложью? Может Сяо так и остался призраком, а власть его была лишь фактической? Только подумать — он был лишь куклой. И сейчас ему предлагают быть куклой по-настоящему. В руке Сяо появляется копьё, но он прекрасно знает, что сражаться с Альбедо бесполезно. Альбедо смотрит на Сяо с напряжением в глазах. Он не достает оружие, лишь стоит наготове, ожидая ответа. Сяо смотрит на него с агрессивным огнем в глазах. Но вдруг успокаивается. Он опускает голову, обессиленно бросая копье на снег. —Знаешь, ты открыл мне глаза. Венти вряд ли бы смог избавиться от своей ангельской сущности, а Чайльд никогда бы не сравнился с тобой, Альбедо, — тихо говорит Сяо. Альбедо скептически слушает, стоя на месте. — Все это время я жил во лжи, которую сам же и создал. Действительно давно пора было с этим покончить. Альбедо подходит и Сяо падает ему в руки. Альбедо в тихом восторге держит Сяо за тонкую талию. Он теплый. Альбедо мечтал об этом больше тысячи лет. Он утыкается носом в мягкие волосы, чувствует сбитое дыхание Сяо. Кажется, он плачет. Альбедо проводит руками по дрожащей спине, ласково гладит мощные крылья. Он до сих пор не верит, что его мечта у него в руках. Альбедо толкнул Сяо на асфальт, нависая над ним. — Что ты собираешься делать? — хрипло спрашивает Сяо, смотря в хитрые глаза Альбедо. Снег перестал падать, небо прояснилось. Альбедо кусает Сяо в оголенное плечо. «Вот что чувствовал Чайльд» Сяо и так потерял много крови, но Альбедо это мало волнует. Ведь его ясные глаза впервые замылились. Страстью. Сяо теперь может полюбоваться на себя со стороны, только он находил в этом утешение, а Альбедо нашел в этом смысл своего существования. И лишь когда с губ Сяо сорвался жалкий стон Альбедо остановился, слизывая с губ кровь. Его глаза ярким пламенем горят, и весь он будто светится. Сяо не может смотреть ему в глаза, он отворачивается, сломанный. Альбедо аккуратно берет его за подбородок и поворачивает лицо к себе, аккуратно целуя Сяо в губы. Вкус собственной крови отвратителен. — Ах, лучше будет оставить это на более приватную обстановку, — шепчет Альбедо, у которого взгляд такой довольный, что Сяо становится тошно. Он поднимается сам и подтягивает за собой Сяо, который движется за ним по инерции. В глазах темнеет. Он падает в обморок. А просыпается уже на мягкой перине в чьих-то покоях. В комнате стоит полутьма, Сяо заботливо укрыт одеялом. Он поднимается и чувствует, как болит плечо. На нем уже нет его привычных одежд, лишь синяя рубашка прикрывает его тело. Похоже, его отмыли от крови, пока он был без сознания. Тихо. Плечо ноет от грубого укуса, который ему оставил Альбедо. Неужели это всё взаправду? Он вздыхает и утыкается лицом в ладони. Так не может продолжаться. Он обещал Венти, что они будут вместе. Он поднимается с постели и оглядывает комнату в поисках чего-то похожего на верёвку. Но не успевает. Дверь открывается. — Неужели ты вновь решил повеситься? — с усмешкой спрашивает Альбедо, скидывая с себя плащ. Металлические детали звенят, потревоженные. — Обживаюсь, — равнодушно отвечает Сяо, опасливо отходя от Альбедо. — Куда же ты отходишь, любимый? — глаза Альбедо сверкают в полутьме, сверкают странным страстным блеском. Сказать, что Сяо его первый раз испугался не сказать ничего. Он испуганно вздохнул, когда Альбедо толкнул его на кровать, нависая сверху. От него приятно пахнет терпким ароматом кофе, а его крепкие руки любовно гладят бледное тело Сяо. Он пуговицу за пуговицей расстегивает рубашку Сяо, зацеловывая его ключицы, грудь. Сяо в этот момент чувствует самое настоящее отвращение. Он закусывает губу, чтобы не произнести ни слова. — Знаешь, я мечтал об этом еще с того самого момента, как увидел тебя. Ты был таким статным и холодным, — шепчет Альбедо. — Каждую секунду находясь рядом с тобой, я хотел сделать тебя своим, слышать твой голос, поэтому не сдерживайся. Сяо всхлипывает, когда Альбедо надавливает ему на пах. Он ослабшими руками хватается за его руки, чувствуя мягкие губы на животе. Сяо в этот момент был бы рад отключиться от мира, чтобы не чувствовать. Единственное, чего он ждёт — окончания вечной агонии. Как только Альбедо уйдёт, он повесится. — А если ты думаешь повеситься, то знай — я тебя больше ни на секунду не оставлю одного, — нежно шепчет Альбедо на ухо Сяо. Сяо не заслужил счастья за все свои поступки. Теперь он мечтает лишь о покое, которого никогда не вкусит. Глаза обречённо закатываются и сердце отбивает свой последний ритм перед тем, как вновь остановиться на всю оставшуюся вечность. Перед глазами стираются воспоминания, которые осколками впивались в сознание. Они оставили после себя лишь шрамы. Вместе с хриплыми, жалкими стонами исчезает из воспоминаний рыжий Чайльд, который единственный видел в Сяо человека. Из него грубой силой выбивают последние крупицы рассудка, оставляя лишь горечь утраты, которая будет преследовать Сяо, тенью сопровождать. Руки Сяо по локоть в крови, но он уже не вспомнит причину. Время лечит, Альбедо калечит, рвёт старые шрамы, создаёт новые. Всё повторяется, за исключением большой вселенской любви. Теперь у Сяо в груди ветром воет лишь удушающая пустота.

«Венти, прости меня»