Магические города Лиргардии

В плетеной корзинке у Иэль – ягодные пирожки, медовые булочки и связка исписанных убористым почерком листов, которые достались ее матери еще от прабабушки. На плечах – заботливо накинутая сестрой тонкая шаль, хотя бы немного спасающая от вечерней прохлады, для которой явно не подходит в кои-то веки вытащенное из шкафа праздничное летнее платье, а в голове – сотни волнительных мыслей о том, чему может научить ее небольшое путешествие в город, расположенный в тысячах шагов от её, Иэль, деревушки, не отмеченной ни на одной карте мира. Ронхель – город, потрясающий воображение даже тысячелетних колдунов. Телега подскакивает на повороте, и Иэль, охнув, сильнее прижимает к груди корзину. Матес, бросив быстрый взгляд в ее сторону, поспешно извиняется и сообщает, что до Ронхеля они доберутся к утру. Он, как и Иэль, слышал о Ронхеле лишь по рассказам приезжих, часами просиживающих в таверне и, глядя в широко распахнутые от восторга глаза, повествующих о волшебном городе. Он, как и Иэль, редко когда покидал родную деревню на срок больше двух-трех солнц, поэтому сейчас он волнуется не меньше её. Ребенком Матес видел этот город во снах, а совсем скоро, с первыми лучами солнца, ему удастся прогуляться по его улочкам. Иэль поплотнее укутывается в шаль, вдыхает аромат свежеиспеченных сладостей и поднимает взгляд. Над головой – бескрайнее небо с редкими вкраплениями звезд. Здесь, за пределами деревни, оно ничем не отличается от того неба, которое Иэль видела на протяжении жизни из окна своей спальни. Но постепенно оно будет меняться, и звезд на нем будет столько, что вокруг будет светло, как днем. Звезды любят магию, это всем известно. Падают в раскрытые ладони магов, осыпая их серебристыми искрами, загораются над вместилищем древних сокровищ, рассказывают легенды, складываясь в причудливые узоры на бархате ночного неба. Звезды любят волшебство, поэтому ярче всего разгораются над магическими городами, и Иэль мечтает хотя бы одним глазком взглянуть на то, как под их светом просыпается прежде дремлющая магия. А еще… Иэль опускает взгляд на греющую ее ладони корзинку с выпечкой. Ей бы очень хотелось узнать секреты того вида магии, прячется в дровяных печах, ягодах, шоколаде и меде, наполняет грудь волшебным ароматом, тает во рту и остается в памяти прекрасным воспоминанием. Иэль еще только учится, но ее медовый хлеб, ягодные пирожки и яблочные пироги разлетаются сразу же, как их выставляют на прилавок. А где можно научиться таинственному искусству приготовления лучших сладостей во всех мирах? Искусству, поддающемуся далеко не каждому колдуну? Конечно, в кондитерской столице всего магического мира! И вот уже перед глазами Иэль возникают ряды маленьких домиков, расписанных глазурью, как узорные пряники. По улочкам, выложенным разноцветными плитками, прогуливаются люди со всех концов света, а в руках у них корзинки с шоколадно-ягодными пирожными, свертки с карамельным печеньем, коробки с фруктовыми пирогами. Люди громко смеются, обмениваются подарками и, встретив знакомых, уже все вместе направляются либо к одному из миниатюрных домиков, либо к разбитым прямо посреди парков палаткам. От домиков и от палаток на пару десятков шагов змеятся смеющиеся, охающие и ахающие от восторга очереди. А там, в окнах домов и палатках, под прицелом любопытных до чудес глаз, свершается настоящее волшебство. Телега подскакивает на кочке, Иэль распахивает глаза, и волшебный город исчезает в оранжевых лучах пробуждающегося солнца. Потерявшаяся в собственных грезах, она вначале и не понимает, где находится. Но тотчас, стоит только вспомнить о причинах и конечном пункте свой поездки, над головой раздается чуть подрагивающий от едва сдерживаемого восторга голос Матеса. – Иэль… Иэль, смотри! На мгновение мир вокруг замирает. Пропадают и пение птиц, и стук колос, и дрожащий голос Матеса. Кажется, что и телега застывает вместе с лошадью. Пальцы сильнее сжимают корзину, дыхание сбивается, и все мысли улетучиваются из головы. Все, кроме одной. «Только не исчезай» Мир вновь наполняется красками и звуками, стуком колес и радостным смехом Матеса, а перед глазами неожиданно предстает раскинувшийся на тысячи шагов, пылающий под лучами восходящего солнца город. Иэль видит аккуратные домики из снов, разрисованные, как узорные пряники, окруженные маленькими заборчиками. Видит десятки дорожек из желтого кирпича и наполняющиеся людьми улицы. Видит, как распахиваются окна и двери, накрываются столы, заполняются прилавки. Город, казавшийся сонным и недовольным из-за потревожившего его солнца, на самом деле с нетерпением ожидал нового дня, выглядывая гостей сквозь приоткрытую дверь. До Иэль неожиданно доносится волшебный аромат, заставивший позабыть обо всем на свете. – Иэль, чувствуешь? – с детским восторгом восклицает Матес, оборачиваясь к ней. – Это же шоколад! – Да, – она широко улыбается и чуть приподнимается, чтобы лучше видеть приближающийся город. Иэль не слышит, что тараторит восторженный Матес, она вдруг видит, как к городу со всех сторон света стягиваются груженые повозки. Пока их можно пересчитать по пальцам, но судя по количеству все появляющихся на горизонте едва различимых точек, ближе к полудню на дороге будет не протолкнуться. Матес тоже это замечает, и восторженные речи о Ронхеле сменяются раздумьями о том, где можно напоить лошадей. Иэль же не думает ни о чем. Забывает о собственной усталости и голоде, об утренней прохладе, заставляющей ее невольно ежиться, о целом списке необходимых дел. Перед глазами – воздвигнутый самими смелыми мечтами город, переливающийся разноцветными окнами, искрящийся водой в фигурных фонтанах, наполненный ароматами шоколада, медовых булочек и карамели. Они медленно въезжают в Ронхель, и на секунду Иэль замирает от восторга, наблюдая, как над головой проплывает арка городских ворот. По мере продвижения по увешанным фонариками улочками ароматы сменяют друг друга. Тонкие, едва ощутимые, но голова у Иэль кружится от восторга, и хочется обойти Ронхель вдоль и поперек, прислушиваясь к ноткам тысяч ароматов, прячущихся в пряничных домиках. Телега останавливается рядом с магазином, заполненным подарочными коробками, блестящими лентами и сверкающими бантиками, и Иэль, словно не веря в реальность происходящего, с опаской спускается на дорожку из желтого кирпича, прижимая к груди корзину. Вокруг туда-сюда снуют люди, заполняющие прилавки, поправляющие украшения на витринах, здоровающиеся с соседями, и Иэль неожиданно широко улыбается, вдруг почувствовав себя в своей стихии. Они расстаются с Матесом до первого боя башенных часов. Он отправляется на поиск постоялого двора, а она, проверив сохранность груза в корзинке, отряхнувшись, направляется по улочкам Ронхельа, стараясь увидеть, узнать и почувствовать как можно больше. Поднимающееся из-за горизонта солнце лучами протягивается по дорожкам из желтого кирпича, заглядывает в леденцовые окна, ложится на белоснежные скатерти. Иэль присоединяется к небольшой группке людей, с нетерпением толпящихся у одного из столов. Позади нее, на расстоянии около десятка шагов, на прилавки уже выставили горячие пирожки, на которые сразу нашлись покупатели. Город просыпается, и улицы заполняются людьми, а столы и прилавки ломятся от обилия самых невероятных сладостей. Иэль перебегает от одного домика к другому, стараясь увидеть как можно больше, заприметить особо интересные места и запомнить, какие гостинцы можно привезти домой. Иэль вдруг понимает, что торговая площадь делится на определенные части: вот здесь, например, нет ничего, кроме румяных пирожков со сладкой начинкой, хрустящих булочек и яблочных, медовых, шоколадных, грушевых, ягодных пирогов, аккуратно разложенных на белоснежных тарелочках. Чуть дальше – несколько столов с разноцветными пирожными всевозможных форм и размеров, украшенных клубникой и голубикой, апельсиновыми дольками, орехами, сахарными цветами, шоколадными бабочками. Рядом с ними – прилавок, заставленный маленькими коробочками, в которых аккуратно разложены трюфельные и шоколадные конфеты, орешки в сахарной глазури, апельсиновые трубочки из хрустящего теста. Здесь же – перевязанное нежно-розовыми и белоснежными лентами фисташковое, имбирное, апельсиновое, сахарное, карамельное печенье; шоколадные, ореховые, тыквенные вафли, разложенные по небольшим вазочкам; лимонные и вишневые кексы в блестящей оберточной бумаге. Рядами, до главной площади, идут прилавки с конфетами в ярких, цветных обертках, фигурки кроликов, птиц, котят, мышек, отлитых под мрамор, ракушки из белого шоколада, пряничные домики, совсем крохотные и размером с плетеную корзину Иэль, украшенные разноцветной глазурью, леденцы в форме маленьких золотых рыбок. Иэль в растерянности стоит посреди нарастающей толпы, не в силах определиться с тем, куда пойти в первую очередь. Площадь заполняется пестрым потоком людей в совершенно невообразимых одеждах, вокруг – шум, смех, разговоры на неизвестных языках, в которых безошибочно слышатся удивление и восхищение. Решив для начала найти Матеса, а потом уже вместе с ним начать путешествие по Ронхельу, Иэль, ловко избегая столкновения с прохожими, некоторые из которых уже набрали целые корзины сладкой выпечки, устремляется к башне из белого кирпича. Вдоль улиц, над крышами домов протягиваются разноцветные ленты с покачивающимися на них фонариками. На смену ажурным домикам, расписанным будто глазурью, приходят дома, разрисованные цветами, дома с круглыми крышами, под которыми покачиваются светящиеся гирлянды, дома с десятками цветных окон, изображающих сцены из известных легенд и сказок. От миниатюрных фонтанов Иэль переводит взгляд на обнесенные небольшими заборчиками цветочные клумбы, затем – на десятки деревянных скамеек, на которых уже расположились люди, желающие подальше от шумной толпы отведать черничное мороженое. А потом – на башню из белого кирпича, устремляющуюся вверх, к бархатным, позолоченным лучами солнца, облакам. На заключенном в золотой обруч циферблате золотые стрелки неспешно отсчитывают ход времени, и Иэль, как и десяток вдруг вскинувшим к часам голову прохожих, замерает в ожидании первого боя часов. Часы бьют лишь один раз, но этот звук – низкий, густой, как растопленный шоколад – волной проносится над городом, заставляя жизнь в нем на мгновение замереть и прислушаться. А потом все будто взрывается, и Иэль не успевает уследить за происходящими событиями. Улицы вновь наполняются шумом и смехом, двери и окна доселе хранивших молчание домов вдруг распахиваются, и на улицы выносятся столы и стулья, с противоположный стороны слышится командный крик, и Иэль успевает заметить несколько человек в белоснежных костюмах, передающих друг другу корзины с яблоками. Перед глазами вдруг возникает широко улыбающийся Матес с бумажным пакетом в руках, и Иэль понимает, что перед грандиозным путешествием нужно сначала перевести дух. Под сенью раскинувших ветви деревьев удивительно приятно жевать сладкие персиковые пирожки. На деревянном столе стоит стеклянный кувшин со свежим апельсиновым соком, таким холодным, что Матес от неожиданности одергивает руку. Иэль смеется, попутно разглядывая доставшиеся от мамы записки и делая свои собственные заметки. Гул толпы стал заметно тише, а людей в тени деревьев – в разы больше. Столы заставлены коробочками со сладостями, дорожными сумками, корзинками, на изумрудной траве расстелены тонкие одеяла, раскиданы подушки, и гости Ронхеля с веселым смехом и разговорами наконец позволили себе отдохнуть и попробовать знаменитые сладости. Матес, замечая заинтересованный взгляд Иэль, скользящий по белоснежным домам, говорит, что башенные часы делят город на три части: первую Иэль уже видела – огромная торговая площадь, заполненная сотнями прилавков. Чуть дальше, по правую сторону, район небольших магазинчиков, окруженный аллей фонтанов. Матес говорит, что это излюбленное место всех путешественников, и стремятся люди в основном сюда, а не на торговую площадь. Там можно спокойно отдохнуть, перекусить и послушать живую музыку. – А вот там, – Матес машет рукой по направлению к домам, рядом с которыми Иэль видела людей в белых костюмах, – развернули целую кухню. Чистят, режут, варят, пекут, красят – это все там. Я туда только заглянул, поэтому увидел совсем немного. Иэль перевод взгляд туда, куда указывает Матес, и впервые с момента прибытия в Ронхель, чувствует что-то помимо неудержимой радости и восторга. Медленно нарастающую тоску. Всю свою жизнь Иэль мечтала хотя бы глазком взглянуть на Ронхель – колыбель всех кондитерских чудес, но, оказавшись на его пороге, вдруг поняла, что сил сдвинуться с места у нее нет. Переминаясь с ноги на ногу и сжимая в руках корзинку со сладостями, Иэль вдруг поняла, что ей достаточно и того, что она может окинуть взглядом все богатства Ронхеля и почувствовать волшебный аромат шоколада и свежей выпечки. Сладкие персиковые пирожки тают во рту, и Иэль решает, что увиденного ей вполне достаточно. В конце концов, ей повезло больше, чем всей её родной деревне, которая о Ронхеле слышит только из рассказов путешественников. Иэль вдруг чувствует обжигающий стыд за то, что сидит здесь, в сердце одного из магических городов и мечтает ягодными пирожками и медовыми булочками поразить завзятых кондитеров. – Мы можем пройтись по другим частям города, если ты хочешь, – от невеселых мыслей её отвлекает радостный голос Матеса. На месте ему сидится с трудом: в блестящих от восторга глазах явно читается желание поскорее соскочить со скамейки и отправиться в путешествие по Ронхелю. – Ты не представляешь, сколько там еще всего! «Ну и пусть», – думает Иэль, поднимаясь следом за Матесом. «Никто не мешает мне просто пройтись по городу, изучить по возможности то, что здесь уже готовят, а потом вернуться с новыми силами». Иэль встряхивает головой, и крупные черные кудри рассыпаются по плечам. Ничего страшного не случилось. Глупо было надеяться, что ее уровень кого-то удивит, но теперь Иэль хотя бы знает, к чему стоит стремиться. Да, колдовством она не владеет, но в том, что она уже успела увидеть, главным все-таки считается не умение наводить чары. Здесь нужны труд, упорство и безграничная фантазия, а уж этого Иэль не занимать. Матес тянет ее за собой, попутно рассказывая о том, что в раскинувшемся на сотни шагов конфетном государстве конюхов и хозяев гостинец едва ли не больше, чем видов пирожных. Позади остаются торговая площадь и уютные скамеечки, а впереди, за вздымающейся к облакам башней, под тенью пышных крон, раскинулся белоснежный мост, больше напоминающий замысловатое сплетение удивительно прочной паутины. Иэль на секунду кажется, что мост вывел их в совершенно другой город. Там, по ту сторону, раскинулась танцевальная площадь, окруженная магазинчиками. Рядом с каждым из них расположились небольшие круглые столы с резными стульями, а чуть дальше, в тени деревьев укрылись украшенные цветами беседки. Людей здесь сравнительно меньше, чем на торговой площади, шум и разговоры не заглушают мысли, а привносят особый уют в это скрытое кронами деревьев место. Отказаться от возможности провести здесь время Иэль не представляется возможным, поэтому они с Матесом устраиваются за одним из столов и, в ожидании вишневого пирога и апельсиновых долек в шоколаде, озираются по сторонам. Там, на торговой площади, Иэль уже видела людей в странных одежах, здесь же их количество возросло в разы, а внешний вид стал совсем уж странным. – Бабушка говорила, что Ронхель – одно из немногих мест, где сходятся десятки миров, поэтому и гостей тут всегда много, – проследив за ее взглядом, сказал Матес. – А еще, что он каждый день разный: разные сладости на прилавках, украшения, погода, поэтому ты постоянно приезжаешь в будто новый город. В нем всегда кипит жизнь, даже в самые тяжелые времена. Бабушка говорила, что Ронхель выстоял сотни битв и сражений, и в это же время умудрялся кормить хлебом десятки городов. Они говорят, кажется несколько часов, и Иэль уже не обращает внимание на странных прохожих. Потом, отведав потрясающего вишневого пирога, они отправляются на прогулку по Ронхелю, попутно закупаясь сладостями для сестер и друзей. Иэль вдруг понимает еще одну причину, по которой гостей в здесь так много: сладости, подобных которым нет нигде в мире, стоят здесь удивительно дешево, поэтому у каждого гостя кондитерской столицы есть возможность попробовать что угодно по более чем доступной цене. Кроме того, дружелюбные продавцы с радостью упакуют их в самые красивые коробочки и перевяжут самыми красивыми ленточками. Иэль ведет Матеса на торговую площадь, где по ощущениям они проводят не больше часа, изучая прилавки и упаковывая выбранные для подарков сладости. Иэль внимательно рассматривает товар на прилавках, мысленно прикидывая, что нужно для того, чтобы изготовить подобное, и может ли она сделать такое сама. Некоторые сладости кажутся ей достаточно легкими, для них не нужно заказывать ингредиенты из города, расположенного в паре солнц от её деревни, да и сам процесс приготовления не должен занять много времени. Некоторые, напротив, мало того, что достаточно сложные в приготовлении, так и включают в себя то, название чего Иэль даже не знает, что уж говорить о том, что и пробует она подобное впервые. Но здесь ей с удовольствием помогают сами продавцы сладостей, знающие все представленные на полках сладости и их рецепты, и явно радующиеся возможности обсудить процесс их изготовления с человеком, который их понимает. Стоит только уставшим от прогулки и разговоров Иэль и Матесу присесть за тем же деревянным столом и выдохнуть, как Матес, указав на небо, удивленно замечает, что совсем скоро будет закат. Иэль вскидывает голову – и правда. Небо окрасилось в нежно-персиковый цвет, а кое-где уже можно было рассмотреть первые робкие звезды. – Здесь даже небо другое, – выдыхает Иэль, не в силах оторвать взгляд от поблескивающих звезд. – Под ярким солнцем совсем не жарко, а сейчас, ближе к ночи, все так же тепло, как днем. Да и вообще солнце тут какое-то странное. Я еще утром заметила, но не придала особого значения. – Бабушка говорила, что в Ронхеле, как и в Корхате, небу и небесным светилам уделяется особое внимание. Например, здесь часто рассказывают о том, что луна на самом деле сливочная, а солнце сделано из карамели, – весело отозвался Матес. – И что в ночь Галькаллы на землю падают сахарные звезды. Дети в Ронхеле очень любят эту сказку. Да и не только дети – взрослым она тоже нравится. А что на самом деле здесь происходит с солнцем и луной я сказать не могу. Над крышами домов загораются цепочки фонарей, и музыка вдруг начинает звучать по всему городу. Скамейки и деревянные столы заполняются людьми, а витрины со сладостями исчезают, уступая место уличным музыкантам. Иэль с Матесом гуляют по Ронхелю до самого утра. Прогуливаются по аллее фонтанов, со всех сторон освещаемой разноцветными огнями, пьют горячий шоколад, сидя на мягкой траве, высматривают сахарные звезды на черничном небе. Потом – совершенно случайно! – знакомятся с незнакомцами в странных нарядах, так напугавших Иэль, и до первых лучей солнца слушают рассказы о путешествиях по сотням миров. Когда мягкий свет проливается на небосвод, а ноги гудят от бесконечной прогулки, Иэль вдруг понимает, что они с Матесом так и не добрались до третьей части города – места, где создаются потрясающие воображение сладости. Иэль останавливается, позволяя компании, состоящей из Матеса и их новых знакомых, пройти дальше, и оглядывается, пытаясь за сенью деревьев высмотреть белоснежные дома и снующих туда-сюда людей. К своему собственному удивлению, Иэль обнаруживает, что не испытывает грусти или тоски из-за всех мыслей, которые пришли к ней здесь, в Ронхеле. Напротив, к ней приходит неожиданное осознание того, что прежде, чем поражать кого-то своими способностями, нужно хорошо изучить чужие. А для этого у нее времени более чем достаточно. Матес зовет её, и Иэль, встряхнув головой, словно прогоняя наваждение, догоняет смеющуюся компанию. В одном она уверена точно: под светом звезд здесь и правда просыпается дремлющая магия. В плетеной корзинке у Иэль – тыквенные пирожные, лимонные кексы и связка исписанных убористым почерком листов, которые достались ее матери еще от прабабушки. На плечах – заботливо накинутая сестрой тонкая шаль, хотя бы немного спасающая от вечерней прохлады, для которой явно не подходит в кои-то веки вытащенное из шкафа праздничное летнее платье, а в голове – сотни волнительных мыслей о том, чему ей предстоит научиться за отведенное время. Трудности закаляют характер, это всем известно. Иэль понимает, что ей предстоит большая работа, но это работа – она в этом даже не сомневается – обязательно принесет свои плоды. В самый последний раз, в покачивающейся телеге, Иэль оборачивается, чтобы еще раз окинуть взглядом Ронхель. Сердце все так же сжимается при виде того, как волшебный город исчезает вдали, но затем на смену тоске вдруг приходит удивительное спокойствие. Она обязательно сюда приедет, и ни одну сотню раз, вот увидите. И тогда уже сам город – Ронхель, сокровищница лучших сладостей всех миров – не захочет ее отпускать.