Rockin' symphonia

Шин Юна никак не могла понять, как эти двое могут так слаженно работать. У группы присутствовала эта необъяснимая энергия, которую можно было почувствовать даже в заброшенном гараже, часто использующимся ими для репетиций. Ощущаемый, доносящийся по воздуху, танцующий под грубые аккорды гитары Ли Черён и Чхве Джису, голос Лии, вибрирующий под бас Хван Йеджи и безумно стучащий под мощные ритмы безупречной игры Шин Рюджин. И всё же, только у Йеджи и Рюджин была совершенно иная аура, которую Юна уже некоторое время не могла игнорировать. Да, в гараже царило напряжение, которое можно было резать ножом, но ... было приятно наблюдать за этим. Связанная с самыми приземленными обстоятельствами, история Йеджи и Рюджин была самой захватывающей. В то время как Черён, Лиа и Юна встретились за заплесневелым залом группы, которая не приезжала в их город с давних пор, незадолго до того, как они скрылись с места происшествия, когда полицейские совершили налет, у Йеджи и Рюджин, казалось, было больше истории, чем у всех остальных. Но эта история оставалась скрытой от участниц группы, как будто это не имело большого значения. И, на самом деле, это было так, но … любопытство Юны, мощной и харизматичной вокалистки, не могло утихнуть. – Когда-нибудь ты должна заменить меня на барабанах, хочу попробовать играть на бас-гитаре, — небрежно сказала Шин Рюджин, вертя барабанные палочки и глядя на Йеджи нечитаемым взглядом. Это было дерзко? Это выглядело, будто она дразнит её? Было ли это что-то ещё? Трудно сказать. – О, да? Ты наконец поняла, что я лучше играю на барабанах? — ухмыльнувшись сказала Йеджи, дерзко тряхнув длинной рыжей гривой. Рюджин закатила глаза, но не смогла сдержать едва уловимую улыбку на губах. –Что, если я решу, будто лучше тебя играю на басу? — Как будто, — засмеялась Йеджи, продолжая разминаться с бас-гитарой, почти не глядя на инструмент. Это было нахально, и словно ещё больше поддразнивало Рюджин. – Ой? – Барабанщица с короткой стрижкой запрокинула голову, схватила палочки и начала ритмично бить по малому барабану. Это было не мощно, скорее что-то простое для разогрева. Насмешливым тоном она начала петь, – парадидл, парадидл, парадидл, –песня идеально соответствовала ритму её запястья, отбивая каждый такт. Йеджи задохнулась. – Да пошла ты, Шин Рюджин. Парадидлы жёсткие, и они могут идти нахер. – Парадидл, парадидл, парадидл — у нас есть пять песен, которые требуют парадидла, парадидла, парадидла, Хван Йеджи. – И у нас есть семь песен, которые требуют моих длинных пальцев на грифе и отточенной быстрой техники, я бы хотела, чтобы твои крошечные руки попробовали это. Рюджин резко вдохнула, прерывая свой ритм. — Ладно, это удар ниже пояса… Юна была рядом с микрофоном. Одна рука на бедрах, другая на микрофоне и его подставке. Она с трепетом наблюдала, как две лучших музыкантки не могли — ради любви ко всему святому — перестать ссориться. Тем временем Чэрён и Лиа были заняты настройкой своих гитар, уже привыкшие к их шуткам, но всё ещё забавно слушающих то здесь, то там. Юна не могла не развлечься этим маленьким шоу. Вне группы Черён ближе всех знала Рюджин, а Лиа – Йеджи. Юна не знала ни одной из них, пока их всех не представили для создания группы. И, конечно же, самая младшая из команды никогда не забудет этот день. Это было недалеко от этого самого гаража, одним прекрасным днем ​​с золотым и оранжевым свечением на горизонте. Юна официально встретилась с Рюджин первой, заметив поразительный взгляд в её глазах, который говорил вам, что она была проблемой, но очень забавной проблемой. Её спокойная походка, закуренная сигарета, простой, но эффектный наряд из заправленной темной футболки, джинсов и больших ботинок создавали впечатление человека, который прогуливался и делал то, что хотел. Им не нужна кричащая одежда или заклёпки, им не нужны сумасшедшие волосы, а просто короткая голубая стрижка, демонстрирующая женское очарование, столь характерное для Рюджин. Она тоже была интересной. Пожимая Юне руку, она была твердой, но свободной, заинтересованной, но не слишком формальной. Когда она спросила, как звучит группа, она улыбнулась объяснению. – Мы ищем грубый, мелодичный звук, с небольшим количеством крика и пения, — мгновенно сказала Юна, оценив реакцию Рюджин. Конечно, Рюджин ухмыльнулась. – Ты заполучила меня, я могу с этим работать, — подмигнула она и глубоко затянулась сигаретой, глядя в сторону близлежащих полей и позволяя дыму скользить мимо её губ и просто парить в воздухе. Ах, она позволила ему ещё раз поцеловать свои губы, прежде чем он исчез, её глаза сосредоточились на красивых зелёных пастбищах и сорняках вокруг ветхого гаража. Ох, она была так крута! Никаких татуировок на виду, но из-за этого каким-то образом на неё было увлекательно смотреть. Ничего сверхъестественного, только легкая развязность. На мгновение Юна подумала, что Рюджин была бы отличной вокалисткой, если бы не появление Хван Йеджи. Участницы группы околачивались снаружи, ожидая свою будущую басистку. Они все тихо болтали, узнавая друг друга, пока не услышали этот свирепый грохот издалека. Солнце быстро садилось, но в его сиянии не было облаков. Это определенно не был удар грома издалека. — А, — рассмеялась Лиа, — это Йеджи. — Йеджи? — коротко спросила Рюджин, но благодаря Юне ее никто не услышал. –Ну, нашей первой проблемой наверняка будет транспортировка. Рычание двигателя её мотоцикла становилось всё ближе и ближе, пока музыкантки наконец не увидели, как девушка медленно приближается. Хван Йеджи приехала на своем мотоцикле, одетая в колготки в крупную сетку, юбку, черную кожаную куртку и с веселой улыбкой, скрытой за защитным шлемом. Ревущий двигатель перешёл в мурлыканье и замер по щелчку запястья Йеджи. Её тело выглядело ярче, чем лицо, но, сняв шлем, она позволила своим кошачьим глазам очаровать девушек. Практически никакого макияжа, рыжие волосы, заплетенные в два хвостика, и свежая улыбка, говорящая о тихом бунтарстве. Это мгновенно заставило Шин Рюджина занервничать и потерять хладнокровие. Юна заметила это, потому что Рюджин снова затянулась сигаретой, её нога подрагивала немного больше, а голос немного дрожал, когда Йеджи встретилась с ней взглядом. Йеджи, с другой стороны, продолжала улыбаться, но в её глазах медленно рос озорной блеск. — У тебя яркая компания друзей, Лиа, — сказала Йеджи, подталкивая её локтем. И, конечно же, её глаза пересеклись со взглядом Рюджин. Та отвела взгляд, бросила сигарету и наступила на неё. Эти двое откуда-то знали друг друга, но ни одна из них не стала бы говорить об этом. Юна предположила, что это секрет, о котором не знали ни Чэрён, ни Лиа. В долгих взглядах, которыми они обменивались, в слегка неуверенных прикосновениях, которыми они делились то тут, то там, в тихой лести, которую они питали друг к другу, скрывалась тайна. Для Юны это стало более очевидным, когда она столкнулась с дилеммой. И Йеджи, и Рюджин умели играть на и барабанах, и на басу, поэтому они обсуждали, кто на какую роль больше подходит. Остальные молчали, позволяя девушкам пререкаться и переговариваться друг с другом, чтобы принять решение. Так было до тех пор, пока Йеджи не подняла кулак и не изрекла закон. Она предложила Рюджин, у которой был безупречный ритм, сила и креативность, игру на барабане. В свою очередь, Рюджин предложила Йеджи на роль бас-гитары, потому что она чувствовала, что ей далеко до уровня навыков и гениальности Йеджи. Когда в гараже воцарилась тишина, Рюджин пожала плечами. – Кроме того, играть на барабанах веселее. — Ты видела, как она играет? — спросила Юна из простого любопытства. И она могла поклясться, что слышала, как Рюджин немного откашлялась. –Я видела, как она играет, да. Она довольно хороша, — спокойно сказала Шин, – её пальцы намного быстрее моих. Йеджи приподняла бровь, едва заметно ухмыльнувшись. Слишком быстро, чтобы кто-то мог даже подумать, что она когда-то это сделала. Черён и Лиа продолжали разговор до того, как Юна успела намекнуть, что между ними двумя что-то осязаемое. Так и не представилось возможности спросить. Юная Юна была не только чрезвычайно харизматичной, но и наблюдательной. Да, она была нахальной, понимаете? С тех пор она заметила, что каждый раз, когда Йеджи садилась за барабанную установку, чтобы немного попрактиковаться, Рюджин наблюдала за ней, скрестив руки, стоя так хладнокровно, но глядя на неё так, будто мир рядом с ней ничтожен. Всякий раз, когда Рюджин придумывала что-то новое с басом, Йеджи наблюдала за ней с гораздо более расслабленным телом, выглядя так же гордо, как мать, — давая один-два совета между поддразниванием. Она замечала, как перед реальной практикой они подкалывали друг друга и давали друг другу обратную связь. Естественно, Йеджи давала всем обратную связь (как необсуждаемый лидер, которым она была), но с Рюджин… это казалось таким личным, другим. Это трудно заметить, но однажды Юна поймала их взгляды друг другу в губы. Галстук Рюджин был немного испорчен перед выступлением, Йеджи, как мама группы, привела её в порядок и поправила галстук. Затем, в этот момент «оправданной» близости, они обе смотрели друг другу в глаза и поглядывали друг другу на губы с тихим голодом. Момент, который пролетел слишком быстро в суматохе шоу и суетливых людях, расхаживающих с напитками в руках. Но Юна всё это знала и замечала. Ах, вы, должно быть, умираете от желания узнать, что случилось с этими двумя, верно? Я скажу вам, раз вы так любезно выслушали мою болтовню! Вы не слышали этого от меня, но их история уходит ещё в их детство, но ничего слишком пикантного по существу не было. Эти двое знали друг друга с детства. Точнее, они родились в одной больнице, с рождения жили в одном городе и нашли друг друга в детском саду. Они по-настоящему познакомились и подружились в начальной школе, но были в жизни друг друга с тех пор, как поцеловались во время выпуска. В старших классах они все время находились на противоположных концах здания, в разных классах, их шкафчики находились далеко друг от друга — и они издалека поглядывали друг на друга в коридорах, но никогда не взаимодействовали, за исключением одного или двух случаев. Например, на выпускном вечере, где они нашли друг друга в объятиях танца, где всё напряжение и предвкушение почти завершились поцелуем, который был прерван диджеем. В юности они немного чаще видели друг друга на шоу, площадках, в магазинах и даже в торговом центре. Рюджин видела выступления Йеджи с её старой группой (ныне распущенной), а Йеджи издалека тихо наблюдала, как Рюджин работает в автомастерской своего отца. Всё это неразрешённое напряжение, это неразбавленное влечение стало причиной того, что они всё же не могли приблизиться друг к другу и возродить ту дружбу, которая их интересовала. Рюджин была, как вы сказали бы, в гей-панике, в то время как Йеджи была немного увереннее в своей личности, зная, что она всё ещё имеет влияние на младшую, но у нее все еще были некоторые сомнения по поводу всего. Было ли это только в её голове? Была ли она единственной, кто заметил, что Рюджин смотрит на неё? Это воображение? В типичной для Йеджи манере она держала все свои чувства в тайне, а её взгляд, иногда стиравший грань между обожанием и непристойностью, никогда не был неуместен, поэтому его не замечали. Когда Юна обнаружила, что они смотрят друг другу в губы? Они только что вышли из уборной после странного напряженного разговора, в котором они перебрасываясь только подходящими и обыденными словами. Это было не первым выступлением, но одним из первых. До этого басистка и барабанщица обменялись лишь несколькими совершенно дружелюбными фразами, но что-то в атмосфере этого общественного туалета, одинокого и избитого, сделало их обеих немного болтливыми. Йеджи поправляла макияж напротив треснувшего зеркала, а Рюджин зачарованно поглядывала на неё, стараясь остаться незамеченной. Первой заговорила менее беспорядочная девушка. — Нервничаешь? — спросила Йеджи. Вопрос немного удивил Рюджин, но она отвернулась и кивнула. — Ага. Я чувствую, как ноги трясутся. — Ты справишься, я доверяю твоим навыкам, — Хван улыбнулась, слегка вздохнув. Рюджин скрестила руки и прислонилась спиной к раковине. — Я впервые играю при таком количестве зрителей. Йеджи оглянулась, заметив, как Шин всё ещё хмурила брови и немного надувала губы, когда волновалась. Улыбаясь, она подошла к ней, тело к телу. — Ты справишься с этим. Всегда могла. Рюджин внезапно почувствовала близость, медленно глядя в глаза старшей. Её глаза выглядели умоляюще, странно, но она изо всех сил старалась сохранять хладнокровие, начав нервно теребить галстук. — Я не хочу всё испортить. — Вероятно, половина зала пьяна и будет течь со всего на свете, — засмеялась Йеджи, —тебе не о чем беспокоиться, — хотя… Йеджи казалось милым это беспокойство Рю, поэтому она смотрела на неё ласково. Рюджин посмотрела на неё, всё ещё сбитая с толку, но ей нравился этот взгляд. Что за тяжелая тишина опустилась на них? И почему это было так... комфортно? Как будто они вообще не должны были разговаривать друг с другом, а просто смотреть. Контрпродуктивно, учитывая, что всё, что им нужно было сделать, это ПОГОВОРИТЬ о том, что произошло много лет назад, чего они никогда не делали. Но вот они, бросающие друг на друга тоскливые взгляды, не заботясь о том, что происходит вокруг. Дрожащий голос Рюджин попытался нарушить тишину. — Ты что-нибудь ела? Йеджи, все еще загипнотизированная, говорила очень тихо, едва слышно было эхо её голоса. — А ты? — Ага, — губы Рюджина задрожали. Йеджи, конечно же, заметила. Её тонкая рука, тоже слегка дрожащая от адреналина, схватила Рюджин за подбородок и заставила взглянуть на неё, слегка коснувшись большим пальцем нижней губы. — Не опасайся меня, ладно? Затем часы Йеджи запищали. Это нарушило атмосферу и заставило их обоих отскочить друг от друга. Время приближалось, сцена должна была принадлежать им. Рюджин откашлялась и почесала затылок. Йеджи сделала то же самое с лёгкой застенчивой улыбкой. — Пора, пошли. Итак, когда они вышли из уборной, случился фантастический момент, когда в голове у Юны что-то щёлкнуло. Однако Юна не знала, что произошло после этого. Все вырубились в гостиной Лии после празднования успешного шоу, кроме Шин Рюджин, укрывающей девушек мягкими одеялами, чтобы убедиться, что с ними всё в порядке, и что ничего опасного на их пути нет. Бутылки убраны на кухню, закуски подобраны с пола, а телевизор выключен, хотя никто не возражал. Когда Рюджин закончила, она схватила одеяла и накрыла каждую из девушек, зафиксировав их и… подождите. Черён, Лиа, Юна... ах, да, Йеджи не было здесь. Но почему? Она вспоминает, как наблюдала, как басистка с кошачьими глазами засыпает быстрее всех. Может, она ушла домой? Рюджин могла оставить всё как есть, но её подвело любопытство. Она стала быстро искать, начиная со спален и заканчивая ванной и, наконец, задним двором. Когда Шин вышла на заднее крыльцо, она заметила, что Йеджи тихо смотрит на небо, сидя на обширной поляне практически пустого двора Лии. — А, вот и ты, — тихо сказала Рюджин, привлекая внимание загипнотизированной старшей. Йеджи только улыбнулась и пригласила её сесть рядом. Рюджин без энтузиазма согласилась, села рядом с ней и посмотрела на яркие мерцающие звёзды. Прекрасный вечер, который успокоит душу любого, кто пожелает остаться снаружи, чтобы полюбоваться им: ласковый ветерок щекочет и ласкает кожу, ероша распущенные пряди обеих девичьих волос. Ни сверчки, ни лягушки не появлялись (слава богу, потому что Рюджин их ненавидела), шелест листьев вдалеке создавал прекрасную атмосферу, но больше ничего не было сказано. Ничего… Пока Рюджин не выдержала. Она посмотрела на Йеджи и взяла ее за руку. Это удивило ту, заставив её медленно поднять глаза на Рю. Ах, Рюджин не понимала, что на неё нашло, но за этим последовало искреннее признание. Я даже не могу воспроизвести сказанное, настолько оно было наполнено чувствами и наполнено словами, так им подходящими. Рюджин почувствовала, как её собственное хладнокровие уступило место более честному изображению того, что она действительно чувствовала. Её рука цеплялась за Йеджи, её глаза не отрывались от неё, как бы она ни нервничала. Её губы дрожали, голос тоже, но это говорило о том, что это было необходимо сказать. Она показала Йеджи ту сторону, которую Хван не видела со времён начальной школы, она позволила ей почувствовать ту романтическую сторону себя, свидетелем которой Йеджи была только на том выпускном вечере, когда они (по необъяснимым причинам) закончили медленным танцем в объятиях друг друга. Её сердце, её улыбка, её романтическая сторона — все это было открыто для Йеджи. И когда старшая почувствовала, как её собственные слова беззвучно срываются с губ, Рюджин взяла на себя смелость показать ей, как много она чувствует. Рюджин была тем, кто инициировал голодный поцелуй под звёздами, тем, кто задаёт ритм для тихих довольных стонов. Йеджи с энтузиазмом ответила, прижав руку к щеке, но вскоре поцелуй резко оборвался. Когда они отстранились, Йеджи мягко улыбнулась. Теперь она нашла слова. — Я всегда любила тебя, дурочка. И Йеджи постаралась показать Рюджин, как много она чувствует, позволив своим губам нарисовать силуэт, позволив своему языку очертить остальное, позволив пальцам аккуратно прочувствовать детали и позволив своему нежному голосу петь мелодии, которые Рюджин всегда хотела услышать. Пальцы Рюджин сжались в кулак на рыжей густой гриве Йеджи, другая её рука вцепилась ей в спину и погладила её, цепляясь за тонкую пижамную рубашку. Йеджи поддалась всем этим скрытым чувствам, позволив ласковому зверю овладеть ею, пока она наслаждалась каждым дюймом кожи Рюджин. Йеджи подвинулась ближе к Рюджин, заняв место сверху, поддавшись такой изысканной привязанности. Да, она не могла сделать больше, она слишком долго боролась со своими собственными потребностями. Рюджин доверяла Йеджи, поэтому позволила ей. Все это было так бесстыдно и безрассудно, так резко, но она не могла ничего поделать с этим. Они нуждались друг в друге, и нуждались друг в друге сейчас. Они обе позволили своим желаниям поглотить их под пристальным вниманием звезд: пусть они будут свидетелями чего-то такого грубого, от чего трудно отвести взгляд. Тихие вздохи замерли в воздухе без свидетелей, как будто этого и не было. Но это было, и это было, в конце концов! Ночь завершилась тем, что две влюбленные птицы обнимались и смотрели на млечный путь, прерывая это нежными ласками. Их тела были истощены, но улыбки чисты, как незамутненное озеро. Они не сказали ничего официального, но поняли друг друга после этого небольшого события. Шин Юна ничего этого не знала, но интуитивно чувствовала их взгляды. Это было тяжело, с историей, которую ни одна из них не хотела раскрывать. В настоящее время они были ближе друг к другу, Рюджин была менее нервной и более игривой, в то время как Йеджи чувствовала, что сияет в десять раз ярче. Однако вскоре на вопросы Юны будут даны ответы. Гораздо раньше, чем она думала. — Вернись к этому, когда научишься делать как я, — дерзко сказала Йеджи, снова взмахивая своими длинными волосами, — если твои неуклюжие пальцы когда-нибудь позволят тебе. Рюджин закатила глаза. — Подойди ко мне, когда будешь лизать, как я, — Рюджин насмешливо взмахнула своими короткими голубыми волосами в ответ. Подождите, что? — Как будто ты научилась этому не от меня, — фыркнула Йеджи. ЧТО? Потом полная тишина. Никто не двигался. Глаза Рюджин расширились. Только сейчас она уловила, что она сказала и каков был ответ, и когда она подняла глаза, то увидела, как дерзкая ухмылка Йеджи мгновенно исчезла, когда та же мысль щёлкнула в её голове, глаза расширились, как и у Рюджин. Беспомощно она посмотрела на младшую, которая могла только откашляться. О, это было шикарно, подумала Юна, сжав губы, чтобы не расхохотаться в голос. Головы Черён и Лии медленно оторвались от гитар и посмотрели друг на друга, прежде чем повернуться в сторону Йеджи и Рюджин. Тишина, полная тишина. Среди полной тишины, которая, казалось, становилась все больше и больше, мягкий голос Черён был первым, что сняло напряжение. — Это объясняет некоторые вещи. И, конечно же, вскоре последовала Юна, добавившая к своей громкости несколько лишних децибел. — Я, черт возьми, знала это! По крайней мере, это было сказано сквозь смех.