Раб третьего принца

      Что такое Нанпар? Об этом вам расскажет любой житель Абраса, ведь даже те, кто не бывал там, знают, что это лучший бордель с мальчиками в городе. Элитный и дорогой, но и обслуживание на высоте. Разумеется, позволить себе подобное может лишь знать, либо очень состоятельные купцы. Многие из тех, кто предпочитает женщин, от местных мальчиков не отказались бы. Для простых, работящих мужчин побывать здесь, хотя бы однажды, было бы счастьем. А вот работники этого борделя вряд ли считали свою жизнь счастливой — все они были рабами.       Рин точно не был счастлив. В сравнении с нищими, юродивыми и немощными, его участь не казалось такой уж плохой. И в отличие от обитателей простых домов утех, где такие же, как он, рабы или рабыни жили как в аду, ему, можно сказать, повезло. Никто не морил его голодом, наоборот, он ел самую вкусную и свежую еду. Каждый день спал на свежих шёлковых простынях — ведь на них ложились богатые клиенты. Носил красивую и дорогую одежду, но никогда не надел бы такие откровенные наряды по своей воле. Именно в этом и заключалась проблема — у Рина не было своей воли, он был рабом! Рабы не вправе что-то решать, что-то говорить или делать без повеления своего хозяина. А когда господин велит, остаётся только выполнять, и не дай боги ослушаться… Может, для тех, кто родился рабом и не знал другой жизни, это и было нормально, но Рин помнил, что значит быть свободным, слишком хорошо помнил. Весь его мир перевернулся чуть более двух лет назад.       Юноша тряхнул головой. Ни к чему вспоминать, от этого становится лишь тошно на душе. От движения каштановые волосы с красноватым отливом разметались по подушке. Весьма необычный цвет для этих мест, хотя Рин видел в Абрасе и куда более экзотичных людей. В придачу к редкого оттенка волосам, юноша обладал обворожительной внешностью. Очень красивой. Стройное изящное тело, миловидное, в чём-то даже девичье лицо: светлая нежная кожа, розоватые, чётко очерченные губы, аккуратный ровный носик и большие выразительные карие глаза в обрамлении длинных ресниц, всё с тем же красноватым отливом. Если бы не эта его красота, он никогда бы не оказался в Нанпаре, хотя мог попасть в место и похуже. Из-за своей внешности он и стал лучшей шлюхой борделя. Вот его старшая сестра покончила бы с собой, едва попав сюда. Да он и сам думал об этом не раз, но сначала так и не решился, а потом и вовсе смирился со своей судьбой. И как было не смириться, когда тебя имеют практически каждую ночь, не спрашивая твоего мнения или желания. А если не сумеешь удовлетворить клиента, тебя накажут хозяева, да так, что пожалеешь о том, что плохо раздвигал ноги. Рин испытал это на себе, его сопротивление было сломлено за пару месяцев. Сейчас казалось, это было уже годы и годы назад, но нет, прошло всего лишь два года, а сколько ещё лет ему предстоит обслуживать мужчин… Что же до сих пор заставляло его жить? Надежда. Может, когда-нибудь он вновь станет свободным? Конечно, в ближайшие лет пять ему это не светит, ведь хозяева Нанпара выжимают из своих мальчиков всё, до последней капли, и пока Рин красив и приносит немалый доход, он не покинет этот бордель.       Юноша потянулся и встал. Всё тело ныло — вчерашний клиент не отличался аккуратностью в обращении с постельной игрушкой, но Рин привык и не к такому. Время уже перевалило за полдень, и это он, по здешним меркам, ещё рано встал, учитывая, что рабы развлекали своих клиентов до утра. Рин прошёл мимо зеркала и на секунду замер, брезгливо взглянув на своё красивое тело. На ключице расцветал новый засос. Мыться, срочно! Смыть с себя хоть часть той грязи, в которой он погряз. Юноша вошёл в купальню, повернул ручку, и в большую лохань потекла тёплая вода. Вся эта система работала на магии, в которой он совершенно не разбирался. Да, хозяева расщедрились даже на такое, лишь бы их мальчики были чистыми и благоухающими. Не жизнь, а сказка, если бы ради этого не нужно было подставлять задницу. Через несколько минут Рин с наслаждением опустился в воду, позволяя ноющему телу расслабиться, и прикрыл глаза. Как назло в дверь комнаты тут же постучали.       — Да кого ещё… — прошептал Рин, а громче произнёс: — Войдите. — Он слышал, как открылась дверь, но тот, кто пришёл к нему, обнаружил лишь пустую спальню и топтался за стенкой. — В купальне, — крикнул Рин, и тут же в проём просунулась кучерявая голова Тирта.       — Меня послали к вам, сказали, что вы начнёте моё обучение.       — Заходи, — ответил Рин и вновь прикрыл глаза.       — Но вы… вы же раздеты.       — Урок первый: обнажённое тело, это то, что тебе придётся видеть постоянно, поэтому привыкай. Заходи.       Мальчик послушно вошёл и прикрыл за собой дверь. Тирта купили пару недель назад. Всего лишь двенадцатилетний парнишка, годика через три-четыре станет ещё одной местной жемчужинкой. Красивый, миниатюрный, светлые вьющиеся волосы, голубые глазёнки на кукольном личике. Конечно, сейчас никто его к клиентам не отправит, даже наоборот, предусмотрительно не покажут им. Но потом, когда обучат, у хозяев будет ещё один мальчик для богатых мужчин. Когда Тирта привели, сразу отправили на кухню — помогать по хозяйству, но, видимо, сегодня решили, что мальчишка уже может прислуживать цветочкам, вроде Рина.       — А как вас зовут? — прозвенел застенчивый голос.       — Урок второй: никогда не заговаривай первым, без разрешения — ни хозяева, ни клиенты этого не любят. Со мной можешь говорить свободно, и не надо мне выкать, но с другими старшими рабами не советую, если они сами тебе этого не позволят. Меня зовут Рин, но большинство здесь зовут Ринио.       — Почему?       — Потому что хозяева посчитали, что это имя звучит лучше. Оно должно привлекать, как и внешность. Перед тем, как тебя покажут клиентам, ты научишься говорить, двигаться, улыбаться, строить глазки, подбирать наряды и даже красить лицо — в общем, делать всё, чтобы тебя возжелали. У тебя есть на это несколько лет, у меня такого времени не было.       — А сколько вам было, когда вас купили?       — Почти шестнадцать. Моим обучением некогда было заниматься, так что меня практически сразу отправили к клиентам, а когда сопротивлялся, воспитывали через наказания. Не советую повторять мои ошибки, лучше слушайся и прилежно учись. Ты всё равно подчинишься, так или иначе. Выбор лишь в том, станешь ли ты безвольной куклой с пустым взглядом или же хорошей шлюхой, но при этом сохранишь свой разум и, быть может, душу. Это был третий урок, а теперь помоги мне.       Рин открыл глаза и сел так, чтобы мальчишке было удобно его мыть. Он видел по взгляду Тирта, что у того ещё куча вопросов, но сейчас не хотел продолжать этот разговор. На это у них ещё будет время.       ...       Рин стоял у зеркала и заканчивал прихорашиваться перед тем, как спуститься вниз, где уже через несколько минут появятся первые клиенты. Сегодня он выбрал весьма скромный наряд: лёгкую красную тунику с открытой спиной и руками и тёмно-бордовые широкие штаны с несколькими разрезами по бокам, чтобы при движении были видны стройные ноги и бёдра. И да, это ещё очень скромно! Рин ещё раз посмотрел на себя и добавил последний штрих — мизинцем провёл по губам, смазывая их кремом, придающим блеск. Всё — идеальная шлюха. Он презрительно усмехнулся, а затем, отвернувшись от зеркала, покинул комнату. В коридоре ему встретился Анри, ещё один раб для утех, чуть младше самого Рина.       — Ринио, какой-то ты сегодня невзрачный. Решил отдохнуть от клиентов? — ехидно спросил парнишка.       Рин окинул его быстрым взглядом. Всё, как всегда: полупрозрачная одежда, которая ничего не скрывает, звенящие браслеты на запястьях и щиколотках, чёрные по пояс волосы заплетены в сложную косу, тёмные глаза накрашены и густо подведены, а губы размалёваны ярко-красным. Вульгарен, как обычно. И дело даже не в одежде или макияже, Анри сам по себе — вызывающий и распущенный.       — Я могу спуститься вниз в ночной рубашке, с растрёпанными волосами и заспанным лицом, и всё равно привлеку больше внимания, чем ты, — с ослепительной улыбкой сказал Рин, обходя шипящего от злости Анри. — Вот только оно мне не надо, — прошептал он уже себе.       Спустившись в общий зал, Рин осмотрелся. Три гостя — эти последнее время частенько здесь появлялись, и, кажется, один из них — шей, весьма высокий титул, хотя Рина это не особо интересовало. Пройдя к столу с напитками, он налил себе лёгкого вина и разместился на большом белом диване. Последнее время это было его место, и другие рабы его не занимали. Сейчас он являлся главным сокровищем и самым дорогим мальчиком в Нанпаре. Рин посмотрел на своё тонкое запястье, где красовался изящный серебряный рабский браслет. Да будут прокляты колдуны, заговаривающие их. Да будут прокляты те, кто сделал жизнь Рина такой. Да будут прокляты эти зажравшиеся богатеи — каждый, кто поимел его! Если бы мыслью можно было убить… Рин поднял горящие ненавистью глаза и встретился взглядом с зеленоглазым парнем.       Молодой, что не совсем обычно, хотя бывает. Хорошо и богато одетый, что совершенно обычно, сюда других и не пустят. Неприметное лицо, довольно худой — явно не увлекался ни фехтованием, ни какими-то другими боевыми искусствами. Рин не помнил его, что не удивительно — он не запоминал клиентов, даже тех, кто спал с ним. Поставь перед ним несколько мужчин и спроси, который был у него вчера — не вспомнит. Рин отвернулся и отпил немного вина. Диван рядом прогнулся под тяжестью севшего, и пришлось обернуться. Всё тот же парень.       — Привет, — сказал зеленоглазый. — Ты свободен?       — Здравствуйте, господин, — Рин мило улыбнулся. Так, как и должен улыбаться хорошенький мальчик любому клиенту. — Да, я совершенно свободен.       — Тогда, полагаю, я могу провести с тобой время.       — Разумеется, — ответил Рин, хотя зеленоглазый утверждал, а не спрашивал. — У вас есть какие-то пожелания, господин?       — Есть. Подняться в твою комнату.       Быстро. Обычно клиенты выпивали и хоть немного общались перед тем, как идти в спальню. Но, конечно, бывало всякое. Может, ему невтерпёж.       — Как пожелаете, господин. Пойдёмте со мной, — Рин поднялся и направился к лестнице, по пути кивнув здоровому мужику у входа.       Всего один лёгкий, едва заметный знак, что клиент захотел уединиться, а уж плату с него возьмут после. Рин открыл дверь в свою комнату и пропустил зеленоглазого вперёд. Тот, зайдя, огляделся, а затем, как-то неуверенно, сел в кресло у небольшого столика.       — Не желаете ли вина? — спросил Рин, подходя к клиенту. — Есть виноградное терпкое, лёгкое летнее и фруктовое. Или что-то покрепче?       — А линт у тебя есть? — Внезапно! Таким обычно забавлялись клиенты постарше, чтобы... настроиться на продолжение.       — Да.       — Играть умеешь?       — Конечно, — Рин приоткрыл ящик комода и достал игровой набор, состоящий из доски, карт и фишек.       Да, бывали у него и такие клиенты, которые предпочитали перед сексом чем-то заняться, поиграть к примеру, как сейчас. Кто-то хотел, чтобы Рин станцевал или спел для них. Однажды он даже читал вслух сказку. Но большинство всё же предпочитало, едва оказавшись в спальне, опустить его на колени или сразу завалить в постель. Вернувшись к столу, Рин разложил игральные принадлежности и сел во второе кресло.       — Начинай, — кивнул зеленоглазый.       Рин протянул руку и взял первую попавшуюся фигурку, которой оказался простой солдат. Поставил его в начало игральной доски, вытянул карту из колоды, прочёл:       — Вы заработали тридцать монет. Пройдите два шага, — и подвинул солдатика на доске.       Зеленоглазый выбрал фигурку колдуна и так же, поставив на поле, взял карту. Сопернику повезло больше, ему достался артефакт на невидимость и пять шагов.       — Как тебя зовут? — спросил зеленоглазый, делая ход.       — Ринио.       — А настоящее имя?       — Рин.       — Не слишком-то отличается. Сколько лет?       — Восемнадцать.       Пока они говорили, Рин сделал второй ход, на этот раз ему выпала карточка с защитными чарами и восемь шагов. Дальше игра прошла в молчании. Победил клиент, одолев тёмного колдуна, а именно это условие и выпало им в данной партии. За всё время игры зеленоглазый так и не изъявил желание выпить, а Рин не решился пригубить, раз сегодня ему попался не пьющий клиент. Закончив партию, Рин хотел уже убрать со стола, но его остановили, предложив сыграть ещё. Так прошло около трёх часов, и, честно говоря, Рин уже пребывал в замешательстве. Этот человек пришёл сюда поиграть, или что?       Когда время перевалило за полночь, зеленоглазый наконец-то решил закончить и первым убрал свою фишку в деревянный футляр. Рин собрал всё остальное. Потом, сказав, что отойдёт на пару минут, сбегал в купальню. Когда он вернулся, зеленоглазый всё так же сидел в кресле. Рин стал неторопливо раздеваться. Может, это один из тех клиентов, которые любят, чтобы их соблазняли? Что ж, ему несложно. Рин пошёл к парню неспешной, игривой походкой, слегка покачивая бёдрами, и тот смотрел на него, но во взгляде не было желания, скорее небольшой интерес. Рин протянул руку, собираясь коснуться груди клиента, но тот перехватил его запястье.       — Ложись спать, — сказал он.       — Я не уверен, что понял вас, господин, — опешил Рин.       — Ты понял. Ложись спать.       Нет, с ним всякое бывало за два года, но такое?! Клиент не желал спать с ним? Но он же ничего плохого не сделал! Даже неуважения не проявил. Да его же завтра, уже сегодня, попросту накажут!       — Почему? — изумлённо спросил Рин. — Я сделал что-то не так?       — Вовсе нет, ты вёл себя идеально.       — Тогда что?       — Я просто не хочу.       — Вы выйдете отсюда и скажете, что я не порадовал вас? — Рин вздрогнул от одной лишь мысли. Что-то промелькнуло в глазах клиента, и он нахмурился.       — Я не собираюсь ничего говорить и заплачу твоим хозяевам, как и должен. — Он ненадолго замолчал и, разжав свою ладонь, отпустил запястье Рина. — Вас за подобное наказывают?       — Конечно.       — Ты можешь не бояться, тебя не накажут. В этом нет твоей вины, просто ложись спать.       Рин забрался на постель и накрылся простынёй. Да какое там спать?! А если этот человек врёт? Что если он извращенец, который хочет, чтобы Рина наказали, и смотреть на это? Может, он получает от подобного моральное удовольствие. Хорошо, если его просто высекут или подвесят за руки, куда хуже, если дадут изнасиловать амбалам-охранникам. Конечно, хозяева никогда не причинят своим мальчикам непоправимого физического ущерба, но это не значит, что не будет больно и — более того — унизительно.       Рин вспомнил одно из первых и, пожалуй, самых жестоких своих наказаний, когда он ещё пытался сопротивляться. Как его привязали к столу, лицом вниз, а в задницу засунули совсем не маленькую обтёсанную палку. Как он кричал, как умолял остановиться и вытащить, как плакал. Но всем было плевать, а ведь он тогда ещё ни разу не был с мужчиной. В тот первый раз он отказался обслужить клиента и нагрубил ему, так что Рин должен был понести наказание. Он пролежал на столе сутки с той мерзостью, торчащей из ануса. Любое движение приносило боль, а попытки вытолкнуть её были бесполезны. Эти люди ломали и не таких, как он, а Рин никогда не считал себя сильным духом. Они знали, что делать. Когда через неделю в общей гостиной его выбрал клиент, он не сопротивлялся, послушно раздвинул ноги и дал себя поиметь. Рин вздрогнул и сел на постели, прижимая к себе простыню.       — Господин, вы правда не собираетесь говорить им, что я не порадовал вас? Я не сделал ничего, что могло оттолкнуть вас? Может, я чем-то не понравился вам? Я…       Зеленоглазый встал, приблизился к постели и присел рядом, наверняка видел, как дрожат губы Рина. Клиент протянул руку и легонько коснулся его щеки.        — Боги, что же они с вами делают, раз тебя всего трясёт от одной лишь мысли об этом?       Рин поджал губы и сжал ладони в кулаки, пытаясь успокоиться и взять себя в руки. Не показывать страха! Не показывать слабости! Никогда не показывать истинных чувств! Вот только этот зеленоглазый парень будто насквозь его видит… Рин вдохнул поглубже.       — Ну что вы, господин… Простите меня. Я просто глупый мальчишка, который переволновался. Скажите, я могу что-то для вас сделать?       — Можешь, — зеленоглазый обхватил его за талию и повалил на кровать, — спи уже. И успокойся. Клянусь, что по моей вине тебе никто не навредит.       Рин лежал и чувствовал через тонкую ткань руки этого странного человека. В последний раз так его обнимала мать. Клиент, что, пытался его утешить? Рин уже давно не нуждался ни в каком утешении или заботе. Да и ни к чему они здесь. Он видит этого человека в первый и, возможно, в последний раз, и тот ничем не может помочь Рину, а через несколько дней они даже не вспомнят друг о друге. Его касались сотни мужчин, но никто не стремился обнять его просто так. Рину не нужны эти бесполезные объятья и сочувственные взгляды. Так он думал и, как ни странно, быстро уснул.       Утром зеленоглазого в комнате не было, да и не положено это. С неспокойным сердцем Рин спустился на завтрак в общую столовую, хотя обычно предпочитал есть в своей комнате. Он с опаской смотрел на охранников, а позже и на одного из хозяев, но никто не сказал ему ни слова — всё было, как обычно. Значит, тот парень, и правда, сдержал слово. Рин наконец-то смог облегчённо вздохнуть. А ближе к ночи, выйдя в гостиную, он вновь увидел вчерашнего клиента, который сидел на белом диване и определённо ждал его.