Раб третьего принца

      В тот вечер, когда Нейт пришёл домой и понял, что Рин всё-таки уехал, его жизнь остановилась. Первые пару дней он просто просидел в его комнате, глядя на оставленную цитру. Атико, кажется, пытался говорить с ним, убеждал поспать и поесть, но Нейт не реагировал и даже не слышал его. Поняв, что сам ничего не добьётся, управляющий позвал на помощь второго принца. Оплеуху, которую влепил ему Терван, Нейт не мог игнорировать чисто физически и, наконец придя в себя, посмотрел на брата. Вот тут его и накрыла истерика. Он кричал, рыдал, бился в руках Тервана, пока не обессилел и не отключился.       С пробуждением пришла полная апатия. Терван сидел у его кровати и, увидев, что младший открыл глаза, немедленно послал за едой. Нейт попытался отказаться, но брат буквально зарычал на него.       — Я не позволю тебе уморить себя голодом из-за какой-то бессердечной шлюхи.       — Не назыв…       — И даже не вздумай заступаться за него! Неблагодарный, бессердечный, циничный, бесчувственный ублюдок, который заставил тебя влюбиться, а потом бросил.       — Не смей так его называть, — слабым голосом ответил Нейт, но взгляд его был на удивление твёрд. — Я не желаю слышать о Рине ни единого плохого слова. Либо так, либо убирайся отсюда.       — Тогда ешь, — Терван подтолкнул к нему поднос и хмуро сложил руки на груди.       Нейт без особого энтузиазма взял ложку и стал запихивать в себя какую-то кашу. И, возможно, та была вполне пристойной, просто он не ощущал ни её вкуса, ни запаха, ни даже того, была ли она холодной или обжигающе горячей. Терван просидел с ним ещё почти два дня и ушёл лишь убедившись, что Нейт больше не собирается впадать в истерику, голодать или совершать ещё какие-то глупости.       Он и не совершал. Он просто делал всё, что от него хотели, лишь бы в итоге его оставили в покое. Если управляющий приносил еду — ел, если слуга предлагал принять ванну — принимал, если прогуляться по саду — шёл. Но как только темнело, он спешил лечь в постель и уснуть. Именно там он теперь и жил — в своих снах. Там, рядом с ним был Рин. Улыбался ему, смеялся, разговаривал с ним, касался его тонкими пальцами, обнимал, нежно целовал. Так прошло больше месяца, а потом Терван заставил его расстаться и с этой иллюзией.       Брат вообще приходил к нему практически каждый день и, наблюдая за ним, понял, что Нейт прячется от реальности в снах. Как-то Терван притащил его в комнату Рина и стал выкидывать из шкафа вещи, которые тот не забрал, а потом велел слугам унести всё и сжечь. Нейту было тяжело видеть это, но он ещё продолжал держаться. Когда же Терван взял в руки цитру и замахнулся ею, собираясь разбить инструмент, Нейт бросился к нему.       — Не смей! Не смей её трогать! Немедленно отдай!       — Ну слава богам, я думал, ты разучился говорить. Так больше не может продолжаться, Нейт.       — Отдай, — прошептал третий принц. — Зачем ты это делаешь? Не понимаешь, что так мне лишь больнее?       — Да пусть лучше будет больно, чем ты окончательно рехнёшься. Ты же не воспринимаешь реальность!       — Так просто оставь меня в покое, — Нейт продолжал смотреть лишь на музыкальный инструмент в руках брата.       Воспоминания ливнем обрушились на него. Как Рин бережно перебирал своими тонкими пальцами эти струны, как играл чудесную музыку, как проникновенно пел, заставляя Нейта в такие моменты смотреть на него с особым трепетом.       — Пожалуйста, верни. Это всё, что у меня осталось от него…       — Ты ведёшь себя так, будто похоронил его. Но ведь этот…. сопляк, ещё жив, а значит, я найду его. Если ты не можешь без него, то мне не остаётся ничего, кроме как найти его. — Терван вложил цитру в руки Нейта, и тот прижал её к себе как сокровище. — А если ты снова спрячешься от реальности — клянусь, я разнесу эту комнату к демонам!       Высказав всё это, брат ушёл, а Нейт бросился к слугам и, забрав вещи Рина, вернул их на место. Как ни странно, но с того дня ему стало немного легче. Может, подействовала угроза Тервана? Хотя кого он обманывает: всё дело в слабом отблеске надежды, что дал ему брат. Обычно Терван исполнял всё задуманное и добивался своих целей, так может и сейчас… Как бы Нейт ни пытался гнать от себя эту мысль, надежда уже поселилась в нём. Лишь испытав нечто подобное, он стал по-настоящему понимать Рина. То, как тот жил, попав в рабство — в беспросветном мраке, ведомый лишь одной призрачной надеждой.       Хоть Нейту и стало легче, это не значило, что он зажил прежней жизнью. Большую часть времени он оставался апатично-безразличным ко всему. В дни, когда приходил Терван, а теперь это случалось стабильно раз в три дня, Нейт изо всех сил старался хотя бы казаться более-менее нормальным. Он честно пытался поддерживать разговор и проявлять заинтересованность хоть к чему-то. Удивительно, но отношения с братом теперь стали куда искреннее и теплее, чем раньше. Может, оттого, что Нейт теперь замечал и понимал больше? Например, он осознал, что Терван и правда всегда заботился и оберегал его, а сейчас и вовсе переживал, волновался, злился и стремился помочь ему всем, чем мог. Ещё Нейт заметил, что порой Тервану бывает трудно с ним разговаривать. Он больше не врал и не увиливал, но мог неожиданно замолчать, посмотреть виновато и сказать, что не хочет об этом говорить. И Нейт не настаивал. Как и говорил Рин — у каждого человека есть что-то, чем он не хочет делиться ни с кем. Для него самого этим стали драгоценные воспоминания о Рине.       Всё своё время, день за днём, Нейт проводил дома или в саду. Иногда он задумывался о том, чтобы хоть в город сходить, но потом понимал, что попросту не хочет этого. Пребывание в доме тоже вызывало двоякое чувство. С одной стороны: это было их с Рином место, тут он был счастлив, тут любил, тут обрёл самого дорогого человека, и от этого всего особняк стал особым местом, наполненным теплом и светлыми воспоминаниями. Но в то же время, эти воспоминания причиняли боль. Особенно спальня. После того как Терван заставил его принять реальность, Нейт больше не мог спать в своей комнате. Находиться там, где они предавались любви, оказалось невыносимо, поэтому он уходил ночевать в одну из гостевых спален. А позже и вовсе велел слугам перенести туда его вещи. Хотя порой, когда становилось совсем невыносимо, Нейт приходил в свою или комнату Рина и предавался изощрённой пытке, погружаясь в мучительно-сладкие воспоминания.       Терван рассказывал ему о результатах своих поисков, хоть пока они не приносили особых результатов. Но даже так, крупицы информации о прошлом Рина, которые удавалось узнать, Нейт ждал с трепетом и нетерпением. Например, из расследования брата он узнал, что когда Рин попал в Нанпар, он был самым непокорным и неуправляемым мальчишкой, и его характер ломали почти полгода, прежде чем он стал… Это слово Нейт никогда не произносил, даже в своих мыслях, так было всегда, и не изменилось сейчас. Он никогда не считал и не назовет его шлюхой! Ещё Терван выяснил, что никто из людей, с которыми общался Рин, не знал, откуда тот на самом деле прибыл. А так же он ни с кем не говорил о своей семье и прошлом. Так что выходило, что Нейт — единственный, кто знал о нём хоть что-то, единственный, кому он поведал о пиратах и смерти отца.       Так прошло восемь с небольшим месяцев.       — Нейт, через три дня во дворце будет приём, я ведь уже говорил тебе раньше.       — И? Мне-то зачем об этом знать?       Нейт отвёл взгляд от пруда. Он теперь часто смотрел на него, а порой даже купался. Рин был прав — вода помогает смыть тревоги, а возможно так ему казалось, потому что так ощущал это Рин. Во всяком случае, окунаясь в этот водоём, Нейт чувствовал покой и умиротворение. Ему даже казалось, что в эти минуты он становился ближе к Рину.       — Ты опять витаешь где-то. Это официальный приём, ты обязан там быть. Сатон до сих пор зол из-за того, что ты не явился на ежегодный бал, и ему пришлось выслушивать вопросы и недоумение знати по поводу твоего отсутствия.       — И для чего я там нужен? Чтобы потом он заявил, что больше не намерен смотреть на мою мрачную рожу?       — По поводу мрачной не поспоришь, — вздохнул Терван. — Но так или иначе, тебе придётся пойти.       — Но…       — Без возражений. Он отдал чёткий приказ. Если понадобится, я тебя туда лично притащу.       — И по какому поводу приём? — Нейт снова перевёл взгляд на пруд.       — А тебе правда интересно или ты забудешь об этом к вечеру? — Вопрос, конечно, любопытный. Учитывая отрешённое состояние Нейта, он мог и забыть. Он и о приёме-то, честно говоря, не помнил, пока Терван сейчас про него вновь не заговорил. Всё же Нейт кивнул, и брат продолжил. — Помнишь, несколько лет назад, мы хотели заключить торговый союз с Кортонией? Хотя кого я спрашиваю, в общем…       — Припоминаю. Это самая отдалённая страна Мгваля, они производят лучшие специи, но договор так и не заключили. Представители Кортонии так и не приехали.       — Точно. Странно, что ты помнишь. В общем брат вёл переговоры все эти четыре года, но маркиз, что владеет плантациями, больше не был заинтересован в сотрудничестве, и поставлял специи в другие страны. И вот, несколько месяцев назад, пришло известие, что он готов рассмотреть предложение Сатона. Это огромная прибыль казне, знаешь ли. Никто, кроме них, не выращивает и не производит подобные специи. Кортонийцы уже высадились на берег Перии и едут сюда, и если их устроят условия сотрудничества, мы подпишем договор на пять лет. К тому же — когда Перия в последний раз принимала у себя Кортонийцев? Я вот их в глаза не видел. Я помню кое-какие слухи, да то немногое, что рассказывал дедушка. Он говорил, что это очень странные люди — у них совершенно другие обычаи, и внешне они сильно отличаются от нас.       — Так почему они так и не приехали в прошлый раз? — прервал Нейт поток мыслей брата.       — А-а… Корабль с тогдашним маркизом Эмберсом затонул, так и не достигнув берегов Перии. Оказывается, теперь всем заправляет его старший сын, нынешний маркиз. Сатон просил меня узнать о нём всё, что можно, но как узнать что-то о человеке, живущем практически на другом конце мира? Всё, что мне удалось выяснить, лишь крохи, да и то, переданные со слов на слова, так что это никак не поможет в заключении договора. Тебе вообще интересно?       — Да-да, — тихо пробормотал Нейт. — Что узнал-то?       — Ну то, что Эмберсы родственники королевской семьи Кортонии, мы знали и раньше. А о нынешнем главе… Во-первых: он ещё мальчишка — даже младше тебя — ему двадцать два, но те, кто имел с ним дело, говорят, что у него железная хватка и отвратительный характер. Он гордый и непреклонный. Сюда едет с несколькими дворянами и младшим братом, вот о нём вообще толком ничего не известно, только титул — второй маркиз.       — Как это? Насколько я помню из уроков истории, в Кортонии титул отца наследует лишь старший ребёнок, другие дети получают замки, земли и титул на ранг ниже. То есть этот брат должен быть графом.       — Ну да, если только по каким-то причинам нынешний маркиз не может иметь детей, так что, возможно, второй маркиз рано или поздно станет главой семьи.       — И всё же я не понимаю — я-то там зачем нужен? — вздохнул Нейт.       — Не начинай. Сатон приказал явиться.       — Получаса моего присутствия будет достаточно?       — Думаю, да.       На несколько минут у пруда воцарилось молчание, а потом Нейт посмотрел на брата и задал вопрос, который его по-настоящему волновал, в отличие от всего, о чём они говорили ранее.       — Терван, а ты… Ты больше ничего не узнал? — в его голосе было столько тревоги и надежды, что брату не нужно было даже гадать, о чём он спрашивает.       — Ничего особого. После того, как мои люди убедились, что он не пересекал границы Агреи и Осирии, я отправил человека в Сагор. Недавно тот прислал письмо, что его видели в порту, где-то через две недели, после того, как он покинул столицу. Больше пока ничего. Думаю, скоро выяснится на какой корабль он сел.       — Спасибо, — тихо сказал парень.       — Я найду его, Нейт. Я ведь обещал. Просто я не думал, что поиски какого-то мальчишки могут занять столько времени.       …       Чтобы Нейт точно не забыл о приёме, а главное — приехал на него, Терван сам явился за братом за два часа до назначенного времени. И вообще-то не зря, потому что тот уже и думать забыл об этом. Второй принц высказывал своё недовольство все те полчаса, что Нейт собирался, а потом, как и обещал, буквально затолкал младшего в карету, и они отправились во дворец. Ещё на подъезде к парку, движение изрядно замедлилось, а в саду перед дворцом и вовсе негде было протолкнуться.       — Это приём или ещё один ежегодный бал для всей знати? — нахмурившись, спросил Нейт. — Ты не говорил, что будет столько народу.       — А чего ты хотел? Дворяне фактически напрашивались на приглашение, услышав о гостях из Кортонии. Они, кстати, приехали в столицу вчера. Я послал маркизу Кристеру приветственное письмо и изъявил желание поприветствовать его до приёма, но он вежливо отказал и просил простить его, так как они устали с дороги. Неудивительно — почти два месяца в пути. Так что сегодня даже я увижу этих Кортонийцев впервые.       Терван решил оставить карету и пройтись пешком, да и оставалось-то всего лишь пересечь сад. Как бы тут ни было многолюдно, завидев второго и третьего принца, дворяне почтительно расступались, пропуская их. Войдя в большой зал, Терван тут же отправился к отведённым для них местам. Нейт нехотя поплёлся за братом.       Сатон уже сидел на небольшом возвышении, и сегодня подле него находилась королева Эйя. Выглядела она весьма бледной и нездоровой — видимо, этот приём был действительно важен, если измученная женщина решила пойти на него даже в таком состоянии. Мирт, сидевший рядом с матерью, весело помахал дядям рукой, Синия вежливо поклонилась — она стала выглядеть как настоящая принцесса, а ещё подросла и похорошела. Увидев братьев, король коротко кивнул, и они, поклонившись, сели слева от него. Вот чего Нейт всегда терпеть не мог — сидеть на этом возвышении, на виду у всех. Вскоре двери главного зала открылись, и гости хлынули внутрь. Нейт склонился к Тервану и чуть слышно сказал:       — Полчаса, отсчёт пошёл.       Пока не наблюдалось никаких отклонений от обычных приёмов. После объявления, вошедшие подходили к королю и его семье для короткого приветствия, а потом разбредались по залам первого этажа. У стен, на длинных столах, были поданы разлитые по бокалам лёгкие вина и закуски. Дворец наполнила негромкая, спокойная музыка, и время текло особенно медленно — для Нейта на подобных приёмах так было всегда. Кажется, он просидел тут уже вечность, а на деле не прошло ещё даже и двадцати минут. Когда большинство приглашённых уже прибыли, король поднялся и направился в зал к гостям. Собственно, на этом официальная часть считалась оконченной, и Нейт уже мог по-тихому удалиться, только вряд ли Сатон обрадуется, если нерадивый младший брат не поприветствует важных гостей из-за моря, поэтому пришлось просто подняться и отойти от возвышения, но оставаться неподалёку. Через несколько минут раздался звон, оповещающий о ком-то новоприбывшем, и глашатай вновь занял место у входа, а потом громко выкрикнул, перекрывая шум толпы:       — Делегация из Кортонии: маркиз Кристер Эмберс, второй маркиз Ринару Эмберс, граф Отони Сансим, граф Нинело Менерт, магистр Эвум Долини…       — Ого, с ними колдун, — прошептал оказавшийся рядом Терван, пока глашатай продолжал перечислять ещё несколько имен. — Я был не в курсе, что с маркизом едет колдун.       — Это что-то меняет? — так же тихо спросил Нейт.       — Не думаю. Хотя количество охраны впечатляет, не для красоты же они приехали.       В зал начали заходить гости. То, что сразу бросилось в глаза — их необычность и яркая внешность. Первым шёл высокий, немолодой мужчина с огненно-красными волосами. По такой же красной, длинной до пят, мантии в нём можно было опознать колдуна. Следом зашёл мужчина лет тридцати с ещё более необычными волосами, которые отливали розовым. Нейт даже не замечал их лиц — необычные цвета волос перебивали любые другие впечатления. Эти люди, и правда, сильно отличались от перийцев, да и тех же агрейцев, и осирийцев тоже. Дальше появились ещё двое молодых людей с малиновыми и лиловыми волосами, уложенными в замысловатые причёски.       — Интересно, кто из них маркиз? — Терван продолжал с любопытством смотреть на прибывших, а потом резко сжал руку младшего брата и выдохнул: — Нейт… Нейт, смотри!       Но ему не нужно было ничего говорить, он прекрасно видел вошедшего. Молодой человек с волосами до плеч, бордовыми, такими похожими… Его лицо тоже было очень красиво, вполне узнаваемо, хоть и отличалось более мужественными чертами. Да и телосложение — выше, мускулистее, а вот глаза ничем не отличались — такие же бордовые… Сердце Нейта пропустило удар, и он сделал шаг вперёд, желая увидеть второго, шедшего за этим человеком. Но всё в нём и так уже кричало от счастья, потому что он знал, кто войдёт следом.       Рин ни капли не изменился — был всё так же прекрасен: изящное тело и миловидное мягкое лицо, которое не портил даже тонкий белый шрам. Сейчас он был особенно заметен, так как юноша заколол волосы в высокий хвост. Сомнений, кто из прибывших братья-маркизы, не должно было возникнуть ни у кого, на них даже платья были одинакового тёмно-бордового цвета с чёрной и золотой вышивкой.       — Нейт, дыши, — Терван дёрнул его за руку, а он даже не заметил, что всё это время стоял, затаив дыхание.       Кортониец… Его Рин — кортониец! Нейт бы в жизни не догадался! Да никто бы не догадался, ведь жители этой страны редко её покидали. «Корабль с тогдашним маркизом Эмберсом затонул, так и не достигнув берегов Перии…» — вспомнились слова брата. «На корабль напали пираты, все мертвы, кроме меня…»       «Рин, ты плыл сюда с отцом четыре года назад для заключения торгового соглашения. Если бы ваш корабль доплыл… Если бы я увидел тебя тогда…»       Делегация Кортонии направилась к королю Перии, и пока они шли, маркиз Кристер оказался во главе, а Рин держался по правую руку.       «Ринару… Его зовут Ринару. Такое же красивое имя, как и он сам». Нейт едва не сделал шаг вперёд, но Терван вовремя его перехватил. Боги, как же хотелось броситься к нему! С трудом, но Нейт всё же заставил себя соблюдать приличия. Хотя прилично ли так пялиться? Маркиз Эмберс подошёл к Сатону и слегка поклонился, а потом завязалась вежливая светская беседа. Слова проносились мимо Нейта — он неотрывно смотрел на Рина, и его эмоции заглушали все остальные звуки. Вот только юноша до сих пор даже не взглянул в его сторону.       — Ты в курсе, что полчаса уже прошло? — насмешливо спросил Терван, и, похоже, он уже отошёл от шока. — Домой не собираешься?       Нейт даже не стал отвечать на подобную глупость. Пока Рин находится в этом зале, его отсюда никакая сила не выгонит.       — Я не знал, что ты отдал ему кулон своей матери, — вновь заговорил брат, и Нейт перевёл взгляд с лица на шею Рина.       Тот, и правда, носил его! Нейт давно заметил пропажу, но даже подумать не мог, что Рин будет носить его кулон. Так почему же он до сих пор так и не посмотрел в его сторону?! Минуты медленно перетекали в час, а Нейт, как зачарованный, всё продолжал стоять и смотреть на такого родного и любимого человека. Старший маркиз вновь поклонился Сатону, и кортонийцы двинулись дальше, вглубь зала. Нейт собирался пойти следом — теперь ведь он может подойти к Рину, все приличия соблюдены. Теперь он может… Перед ним неожиданно возникла высока фигура и, подняв глаза, Нейт встретился с недовольным взглядом короля.       — Это ведь он? Конечно, он. По твоим глазам видно. Именно так его и описывали: красивый, бордовые волосы, белый шрам на левой щеке. Маркиз из борделя… — Сатон зло усмехнулся, а потом с презрением посмотрел на брата. — Убеди мальчишку подписать соглашение. Делай что хочешь, можешь даже оставить его при себе, если теперь он этого конечно пожелает, но мне нужен этот договор. Он принесёт казне кучу денег. Хоть раз в жизни будь полезен своей семье, — последние слова брат буквально выплюнул и, развернувшись, пошёл прочь из зала.       Нейт посмотрел туда, где стояли гости из-за моря. Один, второй, колдун, а вон и маркиз Кристер, но где же Рин? Он оглядел их ещё раз, а потом и весь зал. Не мог же он не заметить его? Нейт повернулся к Тервану, и тот, поняв его без слов, тоже осмотрел помещение, а затем вздохнул.       — Думаю, он ушёл, — негромко сказал брат. Сердце третьего принца, кажется, снова начало проваливаться в бездну. Бездну отчаяния и тоски. — Нейт, послушай, они пробудут здесь ещё не одну неделю, а если решат подписать соглашение…       Но Нейт не слушал. Да ему нет дела до этого соглашения! Он хотел увидеть Рина! Поговорить с ним. Сказать так многое… обнять…       — Нейт…       — Я домой, — Нейт, не глядя по сторонам, побрёл к выходу из дворца.       Он не стал брать карету, а решил пройтись, впервые за последние восемь месяцев. А ведь он всегда любил гулять по городу: долгие, короткие — эти прогулки успокаивали его, давали время подумать. Вот и сейчас ему необходимо было подумать. Кое в чём Терван был прав — Рин ведь не исчезнет без своих сородичей, а значит завтра же Нейт отправиться в дом, где остановились кортонийцы, и — если понадобиться — будет сидеть под дверью, лишь бы поговорить с ним. Можно было бы отправиться и сейчас, вот только принц даже не подумал спросить у брата, где поселились необычные гости, а возвращаться во дворец не было никакого желания.       Вернулся домой Нейт изрядно измотанный собственными мыслями, да и тело отвыкло от подобных прогулок, так что физическая усталость тоже дала о себе знать. Он прошёл в гостиную, не зажигая свет, да и слуг будить не хотелось. За те пару часов, что он бродил по городу, Нейт успел вспомнить всё, что с ними произошло: от знакомства, до первых ссор и примирений; от осознания своих чувств, до вспыхнувшей взаимной страсти; от мелких глупых обид, до опустошающего расставания. Нейт старался вспомнить каждую мелочь, осознавая и анализируя. Им нужно поговорить. Нет — просто необходимо. Для начала просто поговорить. Нейт опустился в кресло. Идти в комнату не хотелось.       — Долго же ты, — раздался до боли знакомый голос.       Нейт вздрогнул, а затем быстро потянулся к маленькому светильнику и включил его. Рин сидел напротив и смотрел на него своими невероятными бордовыми глазами, в которых плескалась нежность.