Семья Металлистов

Лидия гордо шагала по улице, иногда стреляя высокомерным взглядом в прохожих. Тишину улицы разбавлял лишь стук каблуков. В руках болталась скрипка, в чехле которой затеснилась зелёная, зачётная книжка. Перед глазами снова промелькнул эпизод, как строгого вида женщина поставила на странице печать "экзамен сдан". Тем же днём на доске почёта девушка увидела свое имя третьем по списку. Почему-то ей казалось, что нахождение в списке лучших - достойная причина для уважения. Она была уверена, что теперь отец зауважает её, как равную. Перед тем, как зайти домой, Лидия замерла. В мысли заползло сомнение. А что, если отец ожидал чего-то большего? Ждал первое место. Не задерживаясь больше ни на секунду, Лидия толкнула дверь и зашла внутрь. На первой ступеньке, оперевшись о перила, стоял отец. Он крутил в руках стакан с дорогим виски. Младший брат стоял поодаль, с интересом поглядывая на сестру. — как прошел экзамен, дочь? — Густав выгнул бровь. Мэри за его спиной с привычным опасением наблюдала за супругом, что был готов сорваться из-за любой мелочи. Похоже, они с Себастьяном вновь повздорили. — успешно, отец. Третье место. Выпрямившись, Лидия улыбнулась, извлекая зачётку. Мужчина сдержанно кивнул. — неплохо. — он сделал паузу, оценивающе осмотрев приталенное, бирюзовое платье дочери на наличие лишних складок. Придраться было не к чему. — ..для девушки. Улыбка сползла с лица Лидии. Растеряно, она приоткрыла рот, будто хотела возразить. Попросить добавить хоть что-то. Добиться похвалы. Взволнованный взгляд матери заставил её сомкнуть губы и равнодушно кивнуть. Число лучших внезапно стало таким неважным и незначительным, что Лидия захотела вернуться во времени, чтоб и вовсе не напрягаться. А какая разница? Все старания, тяжёлый путь сквозь битые запястья и бессонные ночи стали напрасными. Лидия не хотела думать, что всё, что она делала, она делала ради отца. Она не хотела признавать, что короткое "я горжусь тобой" было бы для неё дороже, чем многочисленные награды и печати "экзамен сдан". Мрачно опустив взгляд в пол, девушка побрела в свою комнату. Отец не добавил ни слова. Он давно скрылся в глубине дома, оставив семейство в замешательстве. Супруга тепло улыбнулась дочери, в надежде, что та это заметит. Но она не заметила. Лидия почти услышала, как её собственный, скудный, серый и невзрачный внутренний мир разваливается по камушкам. Если ничто не выбьет девушку из колеи раньше времени, слёзы в её глазах появятся много позже, когда город утонет в ночном мраке, а дом погрузится в гробовую тишину. — Лидия. — голос Себастьяна тихо, неловко приблизился к сестре. Она обернулась полубоком, враждебно поджигая его взглядом. — что тебе надо? Хочешь посмеяться? Но парнишка сложил руки, потирая предплечье. Будто спросил: "над чем же?" — ты молодец. Я рад, что ты успешно сдала экзамен. Должно быть, это важно для тебя. Мне жаль, что отец.. — замолчи. — тихо огрызнулась Лидия. Пустая тоска сменилась былым высокомерием. — отец горд мной. Я уверена. Он просто не хочет, чтобы я слишком сильно собой гордилась. Вот и всё. Она отвернулась. Так, чтобы Себастьян не видел падающей на щёки тушь, которую тут же размазали слёзы. — эм.. хорошо. — голос брата стал тихим, виноватым. — знаешь, я всё равно горжусь тобой. В следующую секунду Себастьян ретировался в свою комнату. Хлопнула дверь где-то в конце коридора. Эхо разнеслось по всему дому. Ошарашенно округлив глаза, Лидия смотрела в пол. Она успела увидеть, как капля с глаз упала вниз. — неплохо.. — с отвращением выплюнула Лидия в полголоса, когда зашла в комнату. — неплохо?! — уже почти срываясь крик, воскликнула она, отбросив скрипку на кровать. Сорвав резинку с волос, Лилия рисковала вырвать клок светлых прядей. Обида, накопленная с годами, продолжала отравлять душу девушки, как будто она это заслужила. Опустошенная, она легла на кровать. Лидия прекрасно знала, что уже этим вечером они с семьёй пойдут отмечать успешную сдачу вступительного экзамена. Знала, что отец будет хвастаться талантливой, интеллигентной дочерью перед коллегами, которые пойдут с ними. И не скажет ни слова про сына. Но почему гордости от этих слов Лидия больше не получала. Ведь дома её только упрекнут за несоблюдение этикета в ресторане. "..не тот столовый прибор, разговор во время еды.." Эта рутина была привычной до тошноты. Но Лидия научилась с этим мириться. Она знала, что ничего не изменится. Знала, что каждое её утро будет начинаться со сцены ругани отца, которому снова чем-то не угодил Себастьян. Знала, что она никогда не будет воспринимать младшего брата, как равного. Знала, что всегда будет лучше него. А ещё она знала, что отец никогда ей искренне этого не скажет. Ведь все эти достижения имели вес тогда, когда надо опустить одного ребенка за счёт другого. В дверь постучали. Лидия устало оторвала голову от подушки, бормоча тихое: "войдите". Мэри шагнула в комнату, прикрыв за собой дверь. — расскажешь, что было на экзамене, Лидия? Голос, мягкий и неловкий, будто пытался успокоить дочь. — ничего интересного. У меня спрашивали про сочетание аккордов, проверяли слух и я сыграла несколько произведений. — устало, монотонно и нехотя рассказала девушка. Скрипка, которую она оттолкнула, всё также лежала на кровати. Лидия прикрыла глаза, смахнув слезы. Она почувствовала, как мать села на край кровати. — хочешь, я сыграю тебе что-нибудь? — женщина потянулась к скрипке, положив её к себе на колени. Лидия удивлено кивнула, будто на автомате, хотя не успела толком сформировать ответ. Мэри вытащила инструмент. Звучание, ровное, словно под ухом женщины был метроном, способно было успокоить даже самого неспокойного человека. В том числе и Лидию Швагенвагенс. Девушка вслушивалась в каждую ноту. У неё сложилось впечатление, что это колыбельная. Переживания, волнующие юный разум, потихоньку отступили. В голове не осталось ничего, что могло бы помешать сну. Лидия как-то не заметила, как в комнате стало тихо, а её накрыли пледом.

...

Почему-то именно этот вечер отпечатался у неё в памяти на долгие годы. Даже сейчас, сидя за столом и слушая партию своего сына, Лидия, то и дело, прокручивала в голове обрывки того дня. Она даже не сразу заметила, как юноша убрал смычок и с вопросом смотрел на мать. — неплохо. — уже на автомате бросила женщина, комментируя идеальную игру сына. Конечно, в каких-то моментах он слишком сильно кривил руку. Та слишком выпирала, в неестественном положении. Парнишка поник, услышав однослойный ответ. Лидия спохватилась, растеряно смотря туда-сюда. — то есть.. — она поспешила подняться и подойти к нему. — ты хорошо играешь. За исключением одного момента. Дождавшись, когда скрипка будет в готовом положение для игры, Лидия мягко поправила руку скрипача. Снова повтор партии. На этот раз юноша следил за своей рукой, не допуская прошлой ошибки. — я справился? — идеально. — с непривычной улыбкой сообщила Лидия. — ты свободен. Парнишка ещё некоторое время неотрывно смотрел вслед матери. Он почувствовал мотивацию. А точнее, её зачатки. Будто легко брошенная фраза разожгла малюсенький огонёк, который со временем можно либо потушить, либо разжечь до огромных размеров. Впервые за долгие годы он захотел играть на скрипке. Искренне, а не потому, что заставляли родители. Никто в доме не знал, что стало с матерью. Что повлияло на её милость и благосклонность. Атмосфера в доме, ранее напряжённая, заметно изменилась. Теперь здесь можно было свободно дышать. Непривычная лёгкость, наполнившая Лидию, зарядила её благоприятным настроением на весь оставшийся день. И не только её.