О чудесах и желаниях

      Нью-Йорк никогда не спит. Даже сегодня, в Сочельник, когда всем положено бы сидеть по домам и отмечать праздник с близкими. Он горит всеми огнями, переливается яркими вспышками рекламы, шумом машин, светом в окнах домов. Питер сидит на краю крыши Эмпайр. Полицейская волна молчит, он бездумно крутит телефон в руках и болтает ногами. Пока тихо, но плохие люди никогда не спят. А ему встречать праздник всё равно не с кем. Пустота его нового жилища давит. А здесь – хорошо, дышиться легче. И за шумом города он почти пропускает шаги за спиной.       – Ой! – звучит девичьи голос, и он оборачивается. – Не знала, что здесь занято.       Девчонка с луком за спиной и бумажным пакетом в руках замирает.       – Прости, не хотел занимать твое место, я сейчас уйду, – он поднимается, собираясь слинять отсюда побыстрее, едва не роняет телефон.       – Не-не-не, всё нормально! Я найду другое место!       – Нет, не стоит, я сюда первый раз пришел…       – Да нет же, сиди, я могу… – Она обрывает сама себя. – Мы можем вместе здесь посидеть. Ты же, типа, ну, дежуришь?       Питер кивает. Садиться обратно так, чтобы девчонке было куда примоститься.       – Кейт, кстати, – она протягивает ему колу и оставляет ладонь висеть в воздухе, ожидая рукопожатия.       – А я…       – Я знаю, – у нее крепкая хватка, и ладонь она жмет уверенно. – Дружелюбный сосед Человек-паук. Кто же тебя не знает?       От ее фразы больно колет в гуди, но Питер отгоняет от себя эти мысли. Банка открывается с шипением и почти выплевывает свое содержимое на него.       – С Рождеством! – громко поздравляет Кейт, стукается свое банкой об его, делает глоток и закашливается от ударивших в нос пузырьков.       – С Рождеством, – отвечает Питер. Он крутит в руках свою банку.       – Ой, давай я отвернусь, чтобы ты, ну, – она неопределенно машет на его костюм, потом правда отворачивается и начинает копаться в своем поясе.       Питер задирает маску на половину, делает глоток. Пузырьки и ему безжалостно бьют в нос.       – Можно? – спрашивает она.       – Можно, – отвечает Питер. – И, если что, полицейскую волну я уже поймал.       Он протягивает Кейт наушник, она с улыбкой его принимает. На улицах по-прежнему тихо, кажется, даже преступники решили устроить себе выходной.       – А ты? – Питер указывает на лук, пристроенный сбоку, и надеется, что жест окажется достаточно вопросительный.       – Я – Хоукай, – с гордостью отвечает Кейт.       Питер молчит, что знает настоящего Хоукая. Тот ведь его точно не знает сейчас. Интересно, эта девчонка – фанатка или сумасшедшая подражательница?       – Правда, еще не официальный, – вздыхает она и тянется погладить лук, а потом еще за парой банок газировки. Плюсом достает упаковку конфет.       – А ты подготовилась, – улыбается он, отдавая пустую, и принимая новую банку.       – Ну, преступники обычно не отдыхают по праздникам. Должен ведь кто-то следить за этим?       Питер, в сущности, с ней согласен. Они болтают ногами, тихо шипят поднимающиеся в газировке пузырьки. Это один из самых приятных моментов за последнее время, думается Питеру.       – Я рада, что встретила тебя. Круто познакомиться с супергероем.       – Я не супергерой, – качает головой Питер. – Я просто дружелюбный сосед.       – Не важно, – она морщит нос, задорно улыбается и качает высоким хвостом. – Мне кажется, в Рождество никто не должен быть один.