Зеленое солнце

День, переваливший через хмурое и безрадостное утро, продолжал не обещать ничего примечательного. Настроение Ричарда было препаршивое, чему способствовала провальная тренировка и несколько весьма язвительных замечаний эра Рокэ о его, Дикона, грации, упомянутой в контексте с гербовым животным Окделлов. Ответить дерзостью было невозможно, в особенности оттого, что Ворон в определениях был прав, но и сносить безболезненно такое отношение Дикону не удавалось. Вялая злость ближе к обеду медленно перетекала в уныние и… не было решительно ничего, что могло бы вернуть Ричарду радость. Вернее, было кое-что, но это что-то граничило с нереальным. Эр Рокэ никогда не опустился бы до извинений. Нет, это не про нас… Нахамил и уехал в город, не удосужившись даже предупредить, когда изволит явиться. Дикон хмуро и бесцельно болтался по особняку, романтизируя и лелея свою тоску, не давая себе труда копнуть чуть глубже, чтобы выяснить, чего именно ему хотелось бы получить от негодного мерзавца Алвы. Бродил, пока не услышал в конце коридора голос Хуана, гыркающего на кэналлоа. Ну почему эти кошкины дети не всегда говорят на талиге? Ведь непонятно же! Дик фыркнул и бесшумно, насколько это вообще возможно для потомка великого Лита, юркнул за громоздкую статую кого-то из далеких предков Ворона. Юркнул и замер, не спуская глаз с Суавеса и провожая его взглядом до кабинета Алвы. А что? Пусть знают, кто тут неповоротлив и шумен, словно дикий кабан! Впрочем, долго ухмыляться Ричарду не пришлось. Скоро он заметил, что Хуан, несмотря на обычную непроницаемость постной рожи, определенно чем-то встревожен. В руках кэналлийца был предмет величиной со среднюю тыкву, завернутый в темно-синюю парчу, который Суавес старался максимально отодвинуть от собственной груди. Дикон насторожился, в одну минуту забыв свои обиды. Что-то определенно назревало. Штуковина руках Хуана, даже прикрытая тканью, притягивала, рождая внутри обиженного оболтуса желание непременно глянуть на нее поближе. Окделл из своего укрытия наблюдал как Хуан вошел в кабинет Рокэ, спустя несколько секунд вышел обратно, осторожно прикрывая дверь, и как-то зябко подернув плечами, поспешно пошел прочь. Дик дождался, пока управляющий скроется за поворотом и, со всей возможной (смотри выше о потомках Лита) грацией, двинулся к кабинету эра. Бесчестно? Возможно. Но Окделл делает это во благо всех Честных! Дик прикрыл за собой дверь, зыркнул в сторону висящих на стене кабаньих голов, и поморщился, вновь припоминая утренние слова Ворона. Хотел было показать чучелам язык, но одернул себя — нашел время! Предмет, ради которого было совершено проникновение в кабинет, покойно лежал на столе, однако даже на расстоянии вызывал у Ричарда невнятный зуд в кончиках пальцев, он словно звал. Шаг, другой… Дикон на несколько секунд остановился перед столом, прислушиваясь. В оглушающей его тишине почудился зовущий его голос, незнакомый, невнятный, но рождающий внутри сладостную истому. Ричард выдохнул и осторожно отодвинул парчу, обнажая гладкую каменную поверхность и разглядывая нанесенные на нее знаки: крючки, завитушки, разной длины насечки… идущие рядами письмена, которые даже на буквы похожи не были. Вздох, другой… Отчаянно захотелось коснуться. Дик воровато глянул на дверь, а потом… зудящие пальцы сами потянулись к камню. Опасность, приглушенную растущей в груди истомой, он почувствовал в тот момент, когда его руку уже по предплечье затянуло в засверкавший зелеными разводами провал, образовавшийся на поверхности камня. — Твою же… — испуганно вскрикнул Ричард, дергая скованную холодом руку, но при каждом движении проваливаясь глубже. Миг, и Повелитель Скал погрузился в открывшуюся в камне преисподнюю уже по плечо.  — Помогите! — Тут уже не до гордости и предубеждений! — Хуаааааан! Кто-нибудь! Эр Рокэ! Очнулся Ричард от яркого света, бьющего ему в глаза. Холодного, неживого… Странность этого света он ощутил даже через сомкнутые веки. Когда же удалось открыть глаза, в них ударило зеленью… Ричард, тяжело дыша, обнаружил себя лежащим под янтарно-желтым небом, с которого на него зловеще глядело ненормально зеленое… солнце? — Что же это такое… Создатель сохрани… — прошептал Окделл, испуганно глядя на ядовито-изумрудное светило. — Я умер и попал в Закат? Однако мир вокруг был одинаково непохож ни на Закат, ни на Рассвет. Он вообще не имел сравнения ни с чем, о чем мог помыслить Окделл. Подобного Дикону не могло привидеться даже во время сильнейшей лихорадки. Юноша приподнялся, цепляясь пальцами за переплетенные иссиня-черные длинные стебли, которые лишь отдаленно напоминали траву, и огляделся по сторонам… До самого горизонта тянулось колыхающееся море черноты. Удушающий тоскливостью пейзаж, уродливая версия варастийской степи, конца и края, которой не было. Где она теперь та Вараста? Ричард вскочил, теряя равновесие и шатаясь. Закричал, надсадно, снова глянув на жарящее зеленое светило. Потер заслезившиеся от яркого света глаза, сделавшимися в этом самом свете лиловыми, как костюм Прида, ладонями, испугался еще сильнее. Дикон запнулся, ощущая себя словно в детском кошмаре, упал и забился в приступе накатывающего удушья. Лиловые пальцы цеплялись за черные стебли, воздуха не хватало, страх выжимал его из легких, и в довершении этих ужасов, сверху что-то навалилось и вжало Дика в черную землю. Конец? Ни пафоса, ни геройства, ни славы… Только страх… — Ты меня слышишь, Окделл?! — голос Ричард словно издалека, а когда услышал, не сразу смог понять, что означают сказанные кем-то слова. — Успокойся и дыши! Легко сказать — успокойся! Дик продолжал биться, сосредоточившись теперь на том, чтобы скинуть с себя кого-то большого и сильного. — Мы сейчас вытащим тебя, если прекратишь дергаться. Хуану не сдюжить, если будет сопротивление, — хрипело сверху, искаженно и неузнаваемо, так же точно, как орущий Дикон не признавал собственного голоса. Наверное, его менял зеленый свет… Может ли свет влиять на звук? Может ли все это быть реальностью? Может ли… Чужая лиловая ладонь хлестко ударила Ричарда по щеке. — Прекрати истерику! Ричард замер, вглядываясь в прижимающую его к черным стеблям тварь: лиловую, всклоченную, страшную… — Вот так, хорошо… — глаза твари поймали взгляд Ричарда, и было в них что-то… — замечательно, юноша, дышите глубже… — Ричард снова дернулся, не в силах поверить собственной догадке. Понимание приходило чудовищно медленно. Тварь навалилась плотнее и, теряя терпение, рыкнула: — Да приди в себя, наконец, Ричард! Алва, все еще походящий на самое злое зло Лабиринта, оскалился: — Если нам будет суждено отсюда выбраться, я придушу тебя собственными руками! Их вытянул Хуан. Первое что увидел Дикон, преодолев льдисто-зеленое сияние — вздутые от натуги жилы на сухих руках Суавеса. Мертвой хваткой вцепились они в толстую веревку, вторым концом которой был обвязан эр Рокэ. Алва крепко прижимал к себе измученного вконец Ричарда, при этом он умудрялся свободной рукой со своей стороны перебирать спасительную веревку. Медленно, превозмогая притяжение странного, опаленного зеленым солнцем мира, они, спустя некоторое время, вывалились на пол рабочего кабинета Алвы. — Вот ведь безмозглый негодник, — выдохнул Хуан, опускаясь на тот же пол и утирая ливший по лицу пот, — выпороть бы его, соберано… Говорил это Суавес на талиге, не пряча своего негодования. Однако Дикон был настолько обессилен, что пропустил фразу старика мимо ушей. Никаких инсинуаций на тему: "Да как вы смеете?!" После всего случившегося Дикон долго будет помнить смуглые, вздутые от натуги руки, вытягивающие его из кошмара, это дорогого стоит, да и сердится Суавес по делу. Как только камень отпустил их, Алва ослабил хватку, позволяя своему оруженосцу просто обмякнуть рядом, даже не подозревая, что в душе ошарашенного Ричарда, несмотря на все потрясения, остро толкнулось сожаление. Неужто объятия пришлись по вкусу? Дикон прикрыл глаза и дернулся в сторону, словно так можно было спастись от собственной глупости. — Как можно пороть герцога? — тяжело переводя дыхание фыркнул в свою очередь Алва, вероятно позабыв уже, что совсем недавно грозил придушить бестолкового оруженосца собственными руками. — А вы не смотрите что герцог, — продолжал бухтеть Хуан, — а ежели в следующий раз никого не окажется рядом? Как умом-то ему разжиться? Сгинул бы, идиот, не явись вы вовремя… — Это верно, сгинул бы… — произнес эр Рокэ, поднимаясь. Дик приоткрыл глаза, наблюдая, как Алва, пошатываясь подходит к столу и дрожащей рукой накидывает на злосчастный камень парчу, — с гальтарскими древностями шутки плохи, юноша. Однако благодаря вашему беспечному любопытству, Ричард, мы теперь знаем, с чем имеем дело. Все еще лежавший на полу Ричард совершенно не хотел ни о чем знать. Он, находящийся в плену смущения и усталости, больше не смотрел на Алву, не слушал как бархатистый голос эра рассказывал, что-то о порталах — червоточинах пронизывающих Ожерелье миров, все это он непременно обдумает позже, возможно даже интерес проявит… Сейчас же юноша рассеянно глядел вверх и вместо потолка видел слепящее зеленое солнце чужого мира, которое больше не пугало его. Он улыбался, ловя себя на мысли о том, какой у него все-таки замечательный эр. Рокэ не оставил его на произвол судьбы, а рискуя головой сам полез в камень, вытащил… Пусть насмешник, невыносимая язва, враг на всю вечность, но все-таки самый лучший.