Антарктицит 10 тысяч лет спустя

      Перед глазами опять та сцена. Фосфофиллит тонет в собственном океане из сплава. Антарктицит разлетается в пыль. Боль. Раздражение. Апатия. Эти чувства накрыли как никогда прежде. Опять. Сансара, повторяющая каждый раз, как только прикрываешь глаза, не даёт спать. Не даёт патрулировать. Не даёт жить дальше.       Иногда эти «сны» видоизменяются. Перед глазами Фосфофиллит все хорошо. Они снова вместе патрулируют холодные зимние пейзажи. Перед самоцветом редкого лазурного цвета идёт элегантная тень. Да, она белая во всём: одежда, цвет волос, ногтей и глаз. Даже пудра на лице не такая белая. Но если этот чистый цвет ассоциируется со льдом, эти глаза всегда теплые. А если долго всматриваться, то увидишь осколки синего. Но эти холодные цвета никогда не могли омрачить согревающий взгляд. Сколько бы Фосфофиллит не падала, ныла, страдала, эта мягкая тень всегда была рядом, поддерживала и подлатывала.       И только Фос начала думать, что всё хорошо, а то, что случилось на… На том проклятом месте, было не больше, чем самым дурным сном в жизни, случался «взрыв». Из-за стены, из-за дерева, из сугроба, с неба… Появлялись луняне и стреляли. Стреляли, пока Антарктицит подносила изящный палец к губам, пока тело самоцвета не превращалось в пыль. Лазурный камень не мог ничего сделать. Золотые цепи каждый херов раз сковывали так, что двигаться не представлялось возможным. Будто сама жизнь, судьба или кто там всем этим заправляет, хотела показать насколько Фосфофиллит беспомощная. Глупая, невежественная. Не может спасти никого, ха! Но иногда, в самые дурные ночи, её убивал он. Не стрелами, как луняне, нет, давил, пока обнимал; брал свои кусочки и запускал в Антарктицит, когда та чинила малышку Фос. При чём камень не знал, почему Учитель так делал… Что он так умел. Эти сны были самые ненавистные.       И в данный момент Малышка Фос видела один из таких снов. Самоцветы лепили камневика во дворе школы, за озерцом. Смех, отчитывание Антарктицит, с таким еле уловимым смущение, если Фосфофиллит правильно поняла этот отклик в своей душе. Слепив из снега шарик, наш милый лазурный камень слегка бросила в неё. Такого ещё не было.

Она раскололась.

Фосфофиллит сама её разбила.

      — Нет… – Фос сидела на снегу, заведя руки за себя и расставив ноги, как если бы её толкнули и она упала на попу. И она упала. — Нет, пожалуйста, нет… Антарк, нет, я тебя соберу! Ты, ты же всегда так делала со мной…       — Нет, ты не сможешь.       — Что?       Фосфофиллит, сидя на четвереньках перед осколками своего друга, обернулась. Это Рутил. Рядом Учитель, Жад, Эв, Борт… Все они смотрели так, будто увидели самое отвратительное, что могли лицезреть в этом скудном мире. У Фосфофиллит внутри всё обрушилось.       — Нет, нет, вы же должны все спать. Да… Учитель?       — Мы не могли пропустить такое зрелище. Ты ужасна Фос. Тебя надо разбить за такое предательство, — сказала Эв.       Нет… Что вы такое говорите? Фосфофиллит, держа в руках черную туфлю, такую маленькую, дорогую, дрожала, разбиваясь изнутри на тысячи кусков.

      — Ты ужасна.

      — Ты самая слабая.

      — Я разочарован в тебе, Фос.

      Вздрог. Фосфофиллит проснулась. Сердце было не на месте, оно дрожало и билось в истерике. Весь дрожа, самоцвет начал истошно искать своё сокровище… Где?! Где ступня?! Нет, только не это! Её опять забрали, пока я спала. Нет, нет…

Фос.

      Резко остановившись, лазурный камень ошеломлённо повернул голову.       — Антарк.

Да, это я. Вот, смотри, она! Ты чего?

Белая рука провела по щеке, грязной, но тоже белой.

      — Нет, не н-надо, ты же…

Нет, всё хорошо, Фос. Вот, держи.

      Ангел во плоти присела, изящно, элегантно, будто всегда это делала — брала свою ступню.       — Ох, слава всем самоцветам, она здесь…       Маленькая, такая теплая ступня. Она была в обуви, такой чёрной, что по сравнению с внутренним камнем — прям самая непроглядная ночь. Фосфофиллит боялась притронуться, боялась сломать. Поэтому она лежала в деревянной посудине, на подушке для иголок. Фос нашла её у Красного Берилла. Белый ангел сел рядом.

Всё хорошо, Фос, видишь, я тут.

      — Ты мой больной разу…

Шшш, тише, нет, конечно. Я это ты, не надо так, мне больно.

      Фосфофиллит не ответила. Главное, что она тут. Да, это мой воспалённый разум, который прогнил настолько, что видит это. Точнее, должно было быть наоборот. Такой грязный и отвратительный разум был недостоин даже лицезреть её. Усмехнувшись, так горько, что Ангел Антарк положила свою руку на колено, свою опору на земле, Фос лишь посмотрела, что реальная ступня на месте, а у двойника она была. Накрыв посудину собой, Фосфофиллит мечтала об её исчезновении.

***

      Сейчас ещё была зима. Конец, конечно, но патрулировать надо было. Самоцвет не общалась с Учителем дольше положенного. Ей было неуютно с ним. Особенно, когда перед тобой выбор: поговорить с Антарктицит или с Ним. Столько скрывать, врать налево и направо, отвратительно смотреть. Пуповину Лазарь обходила стороной.

Фос, ты опять спишь на ходу!

Я не смогу собрать тебя, если ты упадешь и развалишься.

      — Спасибо… – Фос облегченно вздохнула. Она снова здесь. Как бы она не хотела её исчезновения, она опять тут. Это странное чувство. Так ещё и сложное. Ты и хочешь её видеть, но в тоже время ненавидишь её всем сердцем.

Знаешь, если уж я тут, то скажу, что твоя новая прическа мне нравится.

      — Ты такая странная стала, — Фос не знала, как ей общаться с ней. Вслух или отвечать в голове. Та ли эта Антарк или нет? Эти мысли нашли отражение на лице. И пока мысль гуляла, товарищи сели.

Фос, ты можешь общаться со мной как тебе удобнее. И насчёт твоего первого вопроса.

      Лицо Антарктицит посветлело.

      Это было так странно, что Фос, сидя на пока единственной полянке в этой бескрайней равнине белого моря, отвернулась. Смутившись? Да, наверное.

Просто я… Как это сказать, освободилась. Представь, я могу быть в форме, даже когда будет лето! Лето, представляешь? Я хочу его увидеть! Оказывается, в жизни было столько классного, что…

«Я рада, что умерла.»

Вот что ты хотела сказать?

Нет, Фос. Ты чего?

      Антарктицит придвинулась к ней. Вся такая чистая, белая, в своей белоснежной форме. Но без перчаток. Будто хотела в полной мере насладиться всеми чувствами, которые были вне её мира. Фосфофиллит же хотела было подняться, уйти, спрятаться, чтобы не видеть и не слышать этот голос, но Антарктицит не дала.

Фос, пожалуйста, не надо. Я впервые смотрю на закат в конце зимы… Вместе с кем-то.

      Взяв лицо лазури в ладонь и повернув его на себя, Антарк смахнула золотую каплю около глаза Фосфофиллит большим пальцем.       — Нет! Не надо!       Кончик пальца Антарк отпал и растаял в материи мира.       У Лазурного камня упало всё внутри. Она пропадает! Камень проследил за растворяющимся кончиком пальца самого дорогого друга в мире.

Ахаххааах!

      Смех стал, как холодная вода для неё. Посмотрев пустым взглядом на смеющуюся Антарк, в сердце Фос была смесь странных чувств — обеспокоенность тем, что она пропадет и это её первый этап, прямо как во снах, где все над ней смеялись и презирали, или поддаться её смеху, так как ситуация ну очень смешная. Но потом Чистый Ангел показала палец вверх… На месте большого пальца был… Палец.       — Что?!

Ахаха, Фос, всё хорошо! Твой сплав напрямую связан со мной прошлой, так что он меня травмирует, но твоё сердце, в котором я живу, оно восстанавливает меня. Спасибо, Фос…

За всё.

      Фосфофиллит опешила.       — Да ты шутница! Ненавижу тебя! Антарктицит, да я чуть не умерла, я бы себя в порошок стёрла, если бы ты, ты. Нет, я не буду больше так делать. Всё. Чтоб ты не пропала.       Антарк лишь мягко улыбнулась. Ей даже показалось, что причёска Фос вернулась в её прежнее состояние, будто ничего этого не было, и они опять, как два самых надежных напарника, ждут нападения или просто наслаждаются обществом друг друга.       Солнце мягко струилось на Самоцветах. Эта парочка будто всегда была частью этого пейзажа, а эта поляна была так согрета ими, что снег отступил.

***

      Приближалось время, когда все остальные Самоцветы должны были проснуться. Фосфофиллит с одной стороны очень ждала этого, ведь тогда будет не так… Одиноко будет слишком громко сказано, ведь у неё есть Антарктицит, но и иного слова было бы недостаточно. Всё-таки, они семья, может, кто-то думает о всей ситуации также…       Сегодня малышка Фос опять не спала. Начал пробуждаться рассвет, и по комнате поползли розовые тени. На столе лежала одежда. Иногда Фосфофиллит посматривала на неё, но тут же, в ужасном смущении, отводила голову в сторону. Да, она сшила одежду для Антаркт. Это было какое-то сиюминутное побуждение, за которое камень себя корит. Само понимание, что это всё плод больной фантазии, не давало покоя, но ничего сделать было нельзя.       Ладно, надо заканчивать это самобичевание. Слишком странные мысли. А у других самоцветов было также…?

Какая красота!

      Фос впала в ступор. Табуретка, на которой она сидела, плюхнулась на пол.

Фос, это ты для себя? Никогда бы не подумала, что ты так прекрасно шьёшь.

Тогда бы мне не пришлось заштопывать тебя.

А.       Фосфофиллит все ещё стояла в ступоре.

Знаешь,

— заметила Антарктицит, примеряя на себе эту одежду, —

ты могла бы и не приносить… Ну меня, да, сюда. Это…

— она отложила платье, мнясь на месте, как делала это до всех событий, смотрела на Фос, которая была всё ещё в ступоре. — Ну, короче, не надо было.

      Да, это была ещё одна оплошность Фосфофиллит. Она принесла ступню к себе в комнату. Спрятала между стенкой и подушкой и ласково накрыла одеялом. Самоцвет всё равно не спал, так что пусть не будет пустовать. Это было объяснение Фос, которое она придумала для себя. На деле это было чувство, которое она не могла описать с достоверностью. Просто не хотела, чтобы другие её товарищи видели её. Ведь они могли случайно тоже увидеть Антарк живую, если посмотрят на осколок товарища.       — А, да, — сумела выдавить из себя Фос. Быстро подняв упавший табурет, она усмехнулась и сложила руки на животе, не с такой быстротой как прежде, но выкрутилась из ситуации. Взгляд был такой, что намекал на игривость следующей фразы:       — Знаешь, Антарк, я просто решила, что такой красотке, как ты, нужно воздать за тот ущерб, который я причинила тебе во время патрулей, — на лазурную голову камня упал жёлтый луч уже почти вставшего солнца и она вся засветилась. — Поэтому, прошу вашему вниманию! Самый модный народный лук, которому позавидуют даже сама Королева Модница, ака Красный Берилл! Летний наряд!       После всей тирады, самоцвет открыла глаза и опешила. Когда она в последний раз так говорила? Боже, стыдоба-то какая…

Фос, ты… Это правда мне?

      — Да… Если тебе не нравится, то скажи, или выбрось это недоразумение, — начала говорить малышка Фос, не думая при этом. Да что там, она реально не умела шить. Это были честные попытки занять время ночью. Да, она его выбросит, как все. У нее опять не получилось…

Спасибо огромное… Я даже не знаю что сказать.

      Антарктицит начинает медленно подходить к Фос, раскрывая руки. Фосфофиллит краем глаза заметила это и начала отходить. Но та лишь быстрее подошла к ней и обняла.       — Нет! Что ты делаешь…

Остановись, Фос, всё хорошо. Положи руки на меня, обними. Я не растворюсь, помнишь? Пока ты помнишь меня, я буду вечна. Посмотри на меня, да, вот так.

      Взяв в белые ладони голову Фос, она пристально посмотрела в её тяжелые глаза. А ведь минуту назад она почти полностью избавилась от этих оков.

Из-за ломкости Самоцветы почти не обнимаются, но мы же другие. Стали другими. Знаешь, я не могу объяснить это чувство, но оно появилось после того, как я стала частью тебя. И это часть тебя и меня мне нравится. Давай, обнимай.

      Фосфофиллит с открытым ртом смотрела на Ангела. Ноги начали слабеть, это вообще возможно? Нет, сейчас даже не хочу думать об этом, заметила Фос про себя, ей так хотелось. Не хотелось только одного — падать. Но она всё-таки обняла. Обняла и начал медленно спускаться вниз. Сейчас Фос должна верить в Антарк всем сердцем, тогда не причинит боль.

Мне не больно, Фос.

      Это было последней каплей. Они обе сели и… Просто сидели в тишине собственных мыслей. Фосфофиллит не хотела ронять эти чёртовы золотые сплавы из глаз, нет, не сегодня. Она же пообещала. Да, пусть это лишь её больная фантазия, да, её никто не видит, да, её никто не поймёт, но она хочет жить дальше вот так. В объятьях этого Чистого Самоцвета.

***

      Фосфофиллит очнулась будто ото сна.       — Ох, извини.

Да ничего. Можно я надену летнюю форму?

      — Км, Конечно!       Антарктицит приподнялась, похлопала Фос по голове и взяла платье. Ну, если так можно его назвать. Оно было очень корявым, кое-где строчки были неровные. Было понятно, что делал это не Берилл. Но Антарктицит улыбнулась. Скрыто, как она это делает обычно. Если бы она знала, что смерть приносит такие радости… Нет, тогда бы Фосфофиллит никогда не встретила её. Глупые мысли.       Взяв платье, она лишь подумала и вот! Она уже в нём. Хрупкий камень не мог видеть себя полностью. Надо будет сходить к озеру, нет, туда лучше не надо. Но точно можно сказать, что это были шорты, но и юбка одновременно. На груди была завязочка голубого цвета. Интересно, где Фос нашла этот цвет? А руки не были скрыты под длинными рукавами, наоборот, была белая футболка. Что удивительно, Антарктицит не нужно было наносить пудру. Она будто покрывала всё её тело, держась, как броня. А это удобно!       — Капец… А это точно не магия? У меня же руки из… Ахаха сплава.

Я же предстаю перед тобой, как ты меня помнишь, так что и платье я взяла у тебя из головы. А то есть то, что я не переоделась перед тобой, а предстала уже так, тебя не смутило?

      — Вот это да! Не знала, что я так могу. Да и вообще, — малышка Фос отвернулась и надулась, — я - порядочный самоцвет, так что смотреть, когда кто-то переодевается не буду!

Хе.

— Не «хекай» тут! Да и вообще, пошли уже. Мы должны быть на патруле, — Фосфофиллит быстро приподнялась, успев захватить с собой меч, и выбежала из комнаты.

Хорошо. Счастливо улыбнулась Антакртицит.

***

      — Аааа, как хорошо! Ляпота просто!       Когда Лазурный камень вышел, то потянулся. Сейчас был не такой ранний рассвет, при котором она привыкла выходить, но тоже ничего. Почти никто не следил за ней, так что можно было и своевольничать. Обернувшись, камень посмотрел на товарища в её новой одежде. Отпад, подумала Фос про себя. Но тут Ангел улыбнулся, будто читая мысли, и спросил:

А почему ты с Учителем не видишься?

      — Ну что за сложные вопросы! Антарк, серьезно. Это сложный вопрос, ты же знаешь.

Да, знаю. Поэтому и спрашиваю. Я помню о своих словах, но хотелось бы выслушать тебя тоже.

Ну вот.       Фос посмотрела на друга, нервно водя по висящему сзади мечу рукой. Вообще, после всех событий он начал внушать страх. Во мне борются два чувства. Одно хочет всё исправить, прийти к нему и сказать, что я была не права, но и он тоже не прав. Но… Сейчас… Давай ещё немного… Короче...

Всё хорошо, я понимаю, расскажешь как придёт время, я не тороплю. Пойдем посмотрим что-нибудь! Для меня же всё в новинку, как ты видишь.

      — Отлично!       Фосфофиллит улыбнулась, почти как раньше. Было видно, что огромный груз слетел с хрупких плеч. Но также было понятно, что разговор об учителе тронул какую-то часть души, которую за последние месяцы Фос пыталась прятать глубже. Удивительно, всё-таки, живёт этот Лазурный Самоцвет! Знаешь, но с тобой как-то приятнее общаться вот так, почти беззвучно. Да, это так странно выглядит…

Всё хорошо, Фос.

Знаешь. Заведя руки за голову, шла и говорила про себя Фос. А я вот даром не сидела, тренировалась после того как ты… Тебя поймали. Ты же не сразу появилась рядом, так что отдавала всё время тренировкам. Если сегодня появятся эти чёртики, то я их изрублю.

Фос, а можешь ещё раз сказать какая я?

Что? Фосфофиллит остановилась и с удивлением посмотрела на боевого товарища. Ты… Ты знаешь?

Я знаю всё, о чём ты думаешь.

Значит… Фос остолбенела. Ты слышала как я...

Я всё слышала, Фос. И Антарктицит мило улыбнулась, будто то, что она сказала, не могло навредить никому, даже репутации Фос.

НЕТ нет нет нет, Антарк.       — НЕТ!       И Фосфофиллит что есть мочи побежала прочь. Мысли о красотке, мысли об одежде. Как она раньше не догадалась! Это с одной стороны страшно, странно, но с другой… Она не отвернулась. Не отвернулась от такого никчёмного камня, которому в голову лезут всякие странные вопросы и чувства, слишком сложные для восприятия.

Фос, мы тоже умеем бегать.

Не надо в моей голове говорить ме… Просто не шути! Антарктицит! Это жутко смущает.

Я не лезу выше личных границ, но, почему-то, иногда не получается. Знаешь, такое чувство... Начал Ангел, садясь на большой камень, за которым пряталась Фос, уткнувшись головой в колени. Ты как будто проснулся ото сна, для тебя всё такое знакомое, но в тоже время и в новинку. Оказывается, например, Солнце такое тёплое, а сплав из твоих глаз делает мою душу… В этот момент Антарк крепко впилась в подол платья. Просто выводят из себя. Странно, всё так смешалось в голове. И поэтому я так часто слушаю что ты говоришь в голове, я хочу узнать тебя, Фос.

Я тоже тебя понимаю… Странные чувства да?

Поддерживаю.

      И повисла тишина. Но такая не давящая, что ты и забывал, что рядом есть родная душа. И просидели бы они хоть десять сотен лет, если бы Фос краем глаза не заметила их.

Лунян.

      Злость вскипела в ней. Вот они, милые голубчики. Я верну её во что бы то ни стало. И смогу собрать её!

Фос!

      Будто очнувшись, лазурный камень посмотрел на Ангела.

Фосфофиллит! Будь осторожнее, пожалуйста.

И, чуть замявшись, будто подбирая нужные слова, но так сильно смутившись, что выдавила только:

- Покажи им!

      Эти два слова… И это лицо. Оно вернуло к реальности, что не всё потеряно, она не потеряна. Решившись-таки, Фос протянула руку и потрепала щёчку. Оказывается, это очень приятно.       Оставив идеал, икону, что давала повод держаться в своём уме, Фосфофиллит взлетела на своих сплавах. Выходя из места, где на обуви должны быть каблуки, они становились опорой для камня. Не оборачиваясь, она взлетела, высвобождая клинок. Похоже, опять обычный тип. Жалко, но зато она увидит её во всей красе.       — Спасибо Вам за гостеприимство!       Взлетев на их облачный пьедестал, Фосфофиллит сначала снесла головы обычным и рядовым, оставив одного на последок.       Взобравшись на самого главного, камень снёс и ему облачную башку. Тц, всё-таки нет, а надежда была! Ни одного камня. Сволочи. Гады. Но ничего, сейчас мы спросим у Вас, что Вы такое.        Пришло время оставшегося на последок рядового. Вот он натягивал тетиву. Ха, такое меня не возьмёт. Спроси потом у своих на том свете, зачем вы забираете наших!       Фосфофиллит заключила его в свою камеру из сплава.       — Говори! ТЫ же умеешь говорить!       Глаза этого существа открылись, будто пришло глубокое озарение, но в тот же миг опять натягивается тетива лука.       — Ну уж нет!       Лазарь взяла его шею в руки. Может, так он сможет заговорить!       — Сш. Сш. Что?

Я тоже это услышала.

Ты здесь?

Я везде, где ты.

      Антарктицит появилась в этой золотой клетке. Нет, ты не можешь, уйди отсюда! Здесь небезопасно!       В мыслях Фос был разлад. С одной стороны, держать только что поговорившего Лунянина. С другой, видеть её в столь грешном месте. Будто та ситуация повторяется, но видоизменённая… Как во снах. Перед глазами опять стрелы, пыль, смех. Нет. Я не могу так рисковать. Извини, но сегодня твоя жизнь будет закончена.       Взяв клинок поудобнее, камень редкого цвета сбил голову с плеч. Было ли обидно? Да, было. Переживала ли она? Нет, конечно.       — Выбираемся отсюда, — безэмоционально сказала Фосфофиллит, даже не взглянув на Антарк. Белоснежный Ангел мог лишь проводить фигуру глазами. Окинув взглядом развевающиеся останки жителя луны, она посмотрела и на себя. Чувство распада начало преследовать её. Смерть уже не была так страшна, да и в тот момент, на Пуповине, она не сильно её ужасала. Но сейчас… Ситуация начинает набирать обороты, и это пугало.