Антарктицит 10 тысяч лет спустя

       Дни на Луне были насколько бесчувственные, что назывались так лишь номинально. Каждый божий день был похож на предыдущий. И нет, не только тем, что темнота окутывала всё вокруг вне зависимости, когда ты встал. А даже от действий: встаёшь, идёшь, от тебя требуют, смотришь, что всем плевать на твои проблемы. Веселуха!       Лишь изредка Аметист-84 может прибежать проведать как самочувствие, да, конечно, печёшься… Она теперь же у нас ученый! Но на тебя всем как было всё равно, так и осталось. Какой же она была дурой, когда не замечала этого, а единственный друг, и то был растёрт в порошок.       Когда Фосфофиллит звала камней на Луну, она была в экстазе. Вот, вот сейчас наконец Луняне перестанут досаждать самоцветам, наконец никто больше не умрет, но… Началась новая война. Теперь все пытаются сделать эту сраную молитву за счёт рук Фосфофиллит. Или, точнее, Ляпис Лазури.       Фос давно уже потеряла ту грань, когда была собой. Была ли она вообще когда-нибудь собой? Ляпис всегда была перед глазами, в голове. И всегда было ощущение, что это не ты, особенно, когда твоими руками вершили судьбы стольких живых существ. Тебе просто страшно, что это делаешь ты. Где-то в глубине сердца сейчас сидит малышка Фос и плачет сплавом, прося о помощи, но понимает, что от самой себя спастись не сможет.       В начале ещё была борьба против Ляпис, но вот теперь она на луне. Когда она решила идти против неё, случилось то, что Фос проснулась с её головой. Ничего не получилось. Потеряно всё. Даже что-то в сердце. Не понятно когда, но явно к этому причастна Ляпис. А кто ещё? Но Фосфофиллит было плевать. Пусть делает что хочет с её телом. Всем будет даже лучше, если такая никчемная Фос сгинет из бытия.       Изредка в памяти всплывали обрывки воспоминаний о Антарк, её чистом ангеле, но каждый хреном раз, прямо как во снах в самом начале, таком далеком начале, её прерывали не Луняне, а Ляпис. О, сколько речей Фосфофиллит выслушала от этого камня! Что она одна такая, что у них схожие цели, что она поможет. Но единственный, кто хоть как-то помогал - сгинул по вине Лазури.

      Ну-ну, Фос, ты опять её вспоминаешь, а меня выставляешь в плохом свете! Знаешь, мы же её вернём, только остались последние приготовления!

      Например, сейчас. Вот тощая тень склонилась над Фос, с её такими ненавистными волосами, глазами и лицом в целом. Камень будто видел в ней себя, что и было правдой, ведь её настоящая голова была стёрта где-то здесь, а голова настоящей Ляпис Лазури на ней. Фос не хотелось иметь с ней хоть что-то общее. Ничего я не вспоминаю, ты же с таком трудом вытеснила её из меня, раскалывала её в моих снах, что я перестала спать! Ты всё так продумала, что я просто в шоке от себя прежней! Такой примитивный план не смогла разглядеть. Да и потом, кроме меня в моей голове больше никого нет.

Фос, моя голова хорошо на тебя действует! Продолжай в том же духе, тогда мы победим и спасем всех!

Сказала она, странно ухмыляясь.

Тц. Фосфофиллит научилась её скрывать, когда та надоедала. Она не знала как, но это всякий раз помогало прийти в равновесие. Но в тоже время она хотела, чтобы Лазурь разговаривала со всеми остальными. Однажды, когда Фос позвала тех немногих самоцветов на Луну, у них состоялся разговор, где камня-трансформера ни во что не ставили. Разговаривали, думали, как будут себя вести после той информации о молитве, которую им дали, а про Антарк, Антарктицит, все забыли. В тот момент Фос окончательно от них закрылась. Ставила, как марионетку, Ляпис, которая даже не сопротивлялась, хотя могла просто не показывать вида, и смотрела как все сразу обращали внимание на неё. О, это то самое внимание, которая она получала, когда только все проснулись и решили её разглядеть, как нового зверька. Отличная была постановка! Ладно, надеюсь, что Антарк скоро появится, хотя, конечно, это было невозможно. Единственное, что держало её от раскола - эта мысль. Мысль, что Антарк ещё можно вернуть, что всё, что она сделала до этого, было не напрасно. Надо радоваться, Фос, что с потерей головы ты её не забыла. Хотя почему-то я знаю, что никогда бы не забыла.       – Фос?              У Фосфофиллит резко открылись глаза, будто пелена спала, и она села.       — Фос, это всего лишь я, — мягко сказал голос.       — А, Аметист - 84! А здорово ты это придумала, я даже сначала и не поняла! — усмехнулась Фос, будто этой фразе предшествовал вопрос, которого не было.       – Ах, ты единственная, которая нас различает, — будто продолжая игру Фос ответила 84. — Ты же это ещё тогда заметила? «Ага, я,» – хотелось так сказать, но это была Лазарь.       В тот момент, когда была первая отправка на Луну самоцветов, то у Фос с двойниками произошёл разговор, где они обе отказались, но, впоследствии, 33 согласилась и полетела. Когда они все уже были на судне Лунян, Ляпис обратилась к соотечественникам и начала нести бред про всемирное спасение и, когда начала поимённо называть каждого «героя», не забыла упомянуть, что: «…и ты, Аметист - 84, ты как самый и наблюдательный…». После этих слов начался сущий кошмар, продолжавшийся вплоть до прибытия на Луну.       — Так что тебе нужно? Не почить же ты пришла прежних товарищей? — спокойно произнесла Фосфофиллит и оглянулась на поле перетёртых. — Выкладывай.       — Ох, ты как всегда проницательна! — улыбнулась 84 и перебросила длинные волосы с плеч за спину. — Тебя попросил к себе Эхмея.

***

      — Я безнадёжна.       Фосфофиллит лежала на кровати в своих «королевских покоях», как любили называть их сами Луняне, и занималась самобичеванием. Как часто она этим промышляет! Это началось с того момента, когда пропала Антарк. И почти каждый день, особенно сейчас, когда контроль над разумом установила Фос, это происходит с завидной регулярностью.       Перевернувшись на бок и притянув к себе милую плюшку, она начала смотреть на него, будто бы видя себя в его глазах, которых нет. Адмирабилисы… Они такие милашки! Беленькие, плюшевые, мягкие и никогда не оставляют её. Хотя иногда это и надоедает, но они единственные, кто её слушает настоящую. Что удивительно, кстати. Почти все камни и Луняне слушают только Ляпис, когда Фос позволяет ей быть на публике. А они, эти плюши, только её. Адмирабилисы так похожи на Ангела. Теперь это будет единственным напоминанием о Антарктицит. Зачем я вообще сунулась в эту авантюру? Конечно, я бы не узнала, если бы не прилетела, но сейчас… У меня опускаются руки. Что значит, что это «почти невозможно?» Сколько мне ждать? А может всё послать? Отдаться наконец Ляпис…?       — Может, ты переродилась в него? — пробормотала Фосфофиллит в никуда. Сейчас все только и говорят про перерождение. Интересно, каково это? И может ли эта самая преданная плюшка быть её…

– Ты скоро поймешь каково это, Фос! Мы же все и идём к этому перерождению! — хлопнула в ладоши Ляпис Лазурь. — Ты же слышала Эхмею, если ты сейчас заставишь молиться Адаманта, то Антарк вернёт…

Ляпис лазурь даже хотела провести рукой в перчатке по щеке Фос, но...

      — Не смей даже называть её кратким именем! — прошипела Фос, злобно посмотрев на своё альтер эго. В этот момент рука Ляпис Лазури остановилась и вздрогнула.        После этого разговора, как она выразилась, камень окончательно понял, что им просто помыкают, используют для этого мнимой молитвы! Злость закипала в ней, даже в полной мере не понимая этого чувства. Она подумала, что лучше бы Ляпис Лазурь просто исчезла, стерлась в порошок. Такие мысли впервые пришли в голову, но давно сидели в сердце.

Вау, малышка Фос, не надо так вскипать, как вода в гейзерах! Всё хорошо, я уже ухожу!

      После этих слов, она, что удивительно, действительно ушла. Фосфофиллит очень удивилась, ведь такого уступнического тона и слугаподобного поведения никогда ещё не было. Фос ещё даже не понимала, что треск, который был еле слышен, исходил не только из сердца, но и от головы.

***

      – Фос!       – …       – Фос, твою ж за ногу!       Фосфофиллит приоткрыла глаза. В последние два дня камень проходил, как в трансе. Ей ничего не хотелось, лишь бы побыть одной. Даже её преданные Адмиралы наскучили. Только один всё пытался за ней ходить хвостом. Вообще, в данный момент, Фос лежала в коридоре на полу, так как это было единственное место, где надоедливые создания ещё пока не нашли её. И только прикрыв глаза, чтоб в полной мере насладиться ничем, или воспоминаниями о счастливой жизни на Земле, редкого камня выследили и вытащили из страны Грёз. И ладно ещё плюшки… Но нет, 84. Самоцвет. Фосфофиллит последних в своей жизни хотела видеть кого-либо из них. Опять Аметист. Ладно, опять притворимся умалишенной, чтоб отстала. Я не хочу ни с кем разговаривать из камней… Или, точно, я сплю.       — Фос, молю, пожалуйста.       — Фос, я знаю, ты там, внутри, поговори со мной! — 84 положила левую руку на плечо Лазаря и заглядывала будто вглубь, в самое сердце.       — О, 33, ты с новой причёской? А как остальные? Что там, как продвигаются отношения Вене… — решил-таки камень открыть глаза и сонно проговорить.       — Да послушай, Фос!       Эти жалобные крики чуть-чуть отрезвили Фос, и она взглянула на 84. Аметист был весь встревожен, будто ощущал, что Луняне могут напасть на них в сию минуту. Весь халат был помят. Очень странное зрелище, будто сейчас она резко забеспокоилась о Фосфофиллит и даже с кровати встала, чтоб отыскать её. Ха.       Но камень умолк, давая ученой повод, что вот, мол, говори.       — Это, — и Аметист приблизилась вплотную к уху Фосфофиллит, понимая этот намек, — это касается Анта…       Фос резко встала, чуть не сбив голову 84, и направилась в свою комнату без промедлений.       — Нет, ты не поняла! Подожди! — её глаза наполнились ужасом, ведь то, что она сделала было вне её полномочий. И если Эхмея узнает, то… Страшно подумать. Быстро оглянувшись по сторонам, Аметист увидела маленького Адмирала и, чуть ли не падая, загребла его себе в руки.       — Аметист, ты чего за мной бежишь? Что-то случилось? Твоя лаборатория в другом направлении, — не оглядываясь, сказал камень редкого цвета. Точнее был когда-то таковым. И в ту же минуту в неё прилетел её товарищ, плюшка! — Что, что ты делаешь?       Фос остановилась и, удивленно, повернулась. Что она себе позволяет? Потихоньку останавливаясь, 84 произнесла лишь:       — Я смогла вернуть её.       — Пожалуйста, прекрати это, 84. Я прошу тебя, — горько произнесла Фос, отворачиваясь и беря мини-Антарк с собой. Эта тема запретная. Никто не смел её поднимать. И если даже однажды тебя так назвали, тебе сей факт не даёт на это право.       – Фос, я серьезно. Ты только послушай…

***

      Было тихо. Лишь глухой, совсем незаметный, стук каблуков отзывался в стенах этого злачного места. Да, правда, тут можно было вывести самоцветов, которых давным-давно (или не очень) стёрли в порошок, но от этого радостного события вовсе не клонило в это чувство.       Два самоцвета, как нечто сверхъестественное в этих коридорах, шли как можно тише, ведь то, что они собирались сделать, было против Замыслов. Особенно, это касалось фиолетового. Если Луняне прознают, что она сделала, то возможно, так, случайно, её расколют на мелкие кусочки. Её товарища не могла постичь та же участь, ведь она была главной героиней их спектакля под названием «Молитва».       Чтобы пресечь даже помыслы в счёт того, что Аметист помогает в этом деле, она рассказала Фос обо всём. Как, что и когда. Зная её, камень был уверен, что всё будет как по маслу и не один Лунянин не посмеет заподозрить её.       Почему она помогала? 84 сама не понимает. Вся эта история о Антарк, о том дне, когда Фос проснулась, мысли «а если бы я потеряла 33» дали толчок к этой затее. Действия, как под чем-то, что находилось в сердце. Это было очень и очень пугающе. Странные действия и мысли внутри тебя, что ты не можешь их даже описать на бумаге. А это страшнее всего на свете.       Фосфофиллит тоже была вся на иголках. Мысли о том, что вот сейчас она встретит её просто не выходили из головы, маниакальные, в прямом смысле слова, мысли. Даже Ляпис не могла выйти и отговорить её, ведь ей просто не было места в этой постановке. Да, она пыталась, но они не понимали, что играли с огнём. Луняне слишком долго жили и перестали понимать, как эмоции и чувства влияют на сознание.       Глаза Фос бегали то к руке, которую она держала, то вперед, где была лаборатория, то вообще затуманивались. Антарк, как долго я тебя не видела, как же много я хочу рассказать тебе! Молю, все мои бывшие товарищи, дайте ей воскреснуть! Конечно, мысли, что всё может пойти по наклонной не покидали её, можно сказать, преследовали, стоит ей только остановиться. Прямо как Лазурь, которая каждый херов раз разбивала хрупкие мечты Фос на счастливое существование. Может, она прямо сейчас идёт и докладывает обо всём, сейчас придут и отберут всё в конец.       Дверь открылась. В огромной зале было расставлено непомерное количество резервуаров с чем-то непонятным. То ли белое, то ли серебряное вещество.       — Так, стой тут, — проинструктировала Аметист и заметно повеселела, будто один из грузов на её плечах сошёл на нет.– Сейчас попробуем, мой эксперимент должен быть успешен.       — Зачем? — спросила Фос, медленно съезжая по стенке рядом с дверью, — зачем помогать такой мне…       — Ха, — протянула ученая, перекладывая, проверяя и сверяя что-то. — Всё просто, Фос, я хочу отблагодарить тебя, ведь ты дала мне новую жизнь, как я и хотела. Ты можешь сказать, — в этот момент 84 повернулась и мягко улыбнулась, — что ты бесполезна, но, пожалуйста, вспоминай об этом разговоре каждый раз, когда станет грустно.       Фос лишь молча уставилась на самоцвет в халате. Что… Я не бесполезна? Нет, она опять врёт, как все они! Почему она не обращала на меня внимание, когда мы все вместе собирались? Она лишь была погружена в свои записи, не замечая всё вокруг. Мои слова летели в пустоту Космоса, но не в них!       Горько усмехнувшись, Фосфофиллит положила голову на колени, закрываясь от мира. Будь что будет, мне плевать, если уж тебя используют, то пусть до конца. Надеюсь, им станет от этого всего легче. Ведь им всегда было плевать на меня. Вспоминая те дни, когда мы ещё мирно жили на Земле, то у меня даже товарища, напарника, не было, с кем я могла бы ходить в патрули. Да что там, меня даже в патрули не брали. Какая-то там энциклопедия, ха! Да! Я видела презрения в их глазах каждый день, просто не хотела замечать. Даже когда меня проглотила та улитка, когда чуть не забрали двойняшек Аметистов на Луну, в исчезновении Антарктицит, в потере головы. Они всегда говорили, что я виновата. Да, может, не прямо «говорили», но обвиняли через эти драгоценные глаза. Я. Себе. Противна. Может, лучше отдаться Ляпис Лазури? Я не хочу видеть ничего больше.

Да, Фос, ты наконец-то дошла до этого умозаключения, молодец!

Ляпис, опять ты. Хотя, ладно, оставайся и неси свой бред дальше, может, в кое-то веки послушаю всю твою тираду!

Ты мне льстишь, Фос! Ты и так уже всё знаешь, зачем мне это повторять из раза в раз?

А ты попробуй заставить меня ещё раз поверить в эту чушь, может, я отдам всё своё тело под твои нужды.

Фос, мне даже говорить ничего не пришлось, ты сама всё поняла! Спасибо большое, мы спасём всех с твоей мощью и моей связью с Лунянами, и не нужны будут эти Антарк, Аметист, Кино, Учитель…

      Слова Ляпис Лазури поглощали. Будто длинные волосы, её руки, обвивались вокруг шеи, рук уже самой Фосфофиллит. Я устала.       – Ляпис…?       БУМ. Будто произошел взрыв, будто откололся материк, будто раскололся самый драгоценный камень, будто раскололся лёд. Фосфофиллит подняла взгляд на этот голос, будто в трансе. Что? Не может быть.       Перед глазами, на коленях, сидела… Антарк. Боже, да как же меня накрыло. Когда меня отпустит?       — Это сон? Я вижу тебя перед уходом в забвение Ляпис Лазури? — тихо спросила Фос у призрака, — ты прямо как тогда, на утёсе…       — Что? Фос? — чуть грубо, в стилистике голоса Антарктицит, спросил Ангел, будто не веря своим глазам.       — Антарк, много чего случилось… – проговорила Аметист, тихо прерывая безумную болтовню Фос.       Фосфофиллит снова положила голову на колени. Ха, быстрее, Ляпис, что ты ждёшь? Что… Где Ляпис? Хаотичный взгляд снова посетил Антарк и 84.        — Ты, ты реальна?       — Да, Фос, я реальна. Я всегда была реальна.       Фосфофиллит, будто заводная, вытянула сплав и потрогала «Призрака». Её руки начали дрожать, а глаза отказывались смотреть. Ком в горле не давал выйти ни одному звуку. Прямо как тогда, когда Лунянина взяли за горло, ещё на Земле, и он мог вымолвить лишь нечленораздельные слоги.       — Не распадаешься…       — Не распадаюсь. Внутри Фос всё упало. Она реальна. Это та самая Антарктицит, которая была унесена Лунянами и стерта в такую пыль, что на её восстановление ушла бы вся добрая десятка тысяч лет. Фос прошлась по каждой частичке тела Антарк. Всё на месте. А стопа? Она, она же не пропала? Я же её оставила на Земле. Забыла забрать.       — Всё в порядке, Фос, я настоящая. И, кстати, кто говорил, что не будет смотреть на нагих товарищей? Смотришь без стыда и совести, — мягко сказала Антарк, проведя нежно рукой по сплаву подруги, которая всё ещё держалась за неё.       В моменте Фос всё осознала. Это была её Антарк!       — Ты такими словами разрушаешь мою репутацию… Опять, — чуть ли не плача проговаривает Фосфофиллит, приближаясь к подруге. – Я... Я же порядочный...       В этот момент 84 решила уйти, на всякий случай, ведь страх того, что их раскрыли, не покидал её на протяжении всего мероприятия. Этим двоим лучше остаться наедине.       Фосфофиллит разразилась сплавом из глаз, отпрянув от Антарктицит уже на рефлексах, забытых так давно. Не могла поверить, что это она. Это всё самый долгий, ужасный сон в жизни. Антарк лишь нежно смотрела и ждала, когда Фос сможет сама подойти, чтобы растаять в объятьях друг друга.