Crimson and snow

      Багрянец медленно поднимается к тёмному небу. Вглядывается в него сосредоточенно, цепляясь за большие хлопья снежинок, а после вздрагивает от резкого порыва ветра, прячась за светлыми ресницами. Кадзуха жмурится, поднимает одну из рук, укрываясь от резких колких льдинок, а после быстро трёт замёрзшие ладони друг о друга, озираясь по сторонам.       Он впервые в таком холодном месте. Поэтому и одежда, явно не особо приспособленная к морозам Снежной, не могла его согреть и спасти от холода достаточно хорошо, как на то надеялся инадзумец. — Ты приехал раньше положенного, — из-за спины слышится тягучий голос, от которого светловолосый вздрагивает, а после резко оборачивается, растягивая улыбку на обветренных губах. На него смотрят фиалки в ответ внимательно, окидывают внешний вид быстро, а после из более-менее умиротворённого состояния переходят в до ужаса недовольный. Уста Предвестника резко кривятся, после чего тот произносит, подходя ближе: — Идиот. Я предупреждал тебя о холоде, неужели так сложно было найти подходящую одежду?       Каэдэхару хватают под локоть, ведут по заснеженной дороге в сторону огоньков зданий вдали, и крепко сжимают ткань пальцами, чуть ли не таща парня. Хотя, тот был благодарен за такую грубоватую хватку — пару раз он умудрился подскользнуться, чуть ли не падая в наметённые сугробы. — Ты заставляешь меня сходить купить нормальную одежду для тебя, — Скарамучча медленно достаёт из карманов своей куртки варежки, бесцеремонно упирает их в грудную клетку парня и, наконец, отпускает его, останавливаясь, — надевай. — Спасибо, — Кадзуха вновь осторожно улыбается, медленно натягивает вязаную ткань на покрасневшие от мороза ладони, и судорожно выдыхает, когда постепенно кожу начинает покалывать тепло, — в Инадзуме и Ли Юэ не так холодно. Поэтому я не смог рассчитать нормально, что надеть и взять с собой.       Смех со стороны самурая немного неловкий, и на него Предвестник снова кидает недовольный взгляд. Но более ничего не говорит, лишь направляется в сторону магазина с одеждой, да вновь тащит Каэдэхару за собой, явно не намереваясь обращать какого-либо внимания на его тихие смущённые протесты и глухое: "у меня нет денег, чтобы сейчас что-то покупать".       В руки светловолосого сразу же всучивают кучу одежды со взглядом, не требующим отлагательств. И лучше бы Кадзуха попробовал снова откреститься от происходящего, потому что буквально через пару часов он, утеплённый донельзя, отогретый и смущённый, держит пакеты с одеждой в руках и смотрит на довольного Скарамуччу, что убирал деньги обратно в карман. — Зачем мне столько? — А ты на один раз приехал?       Вопрос, заставляющий опустить взгляд и дёрнуть уголками губ. Вопрос, который говорит о том, что Предвестник явно рассчитывает не на одну такую встречу. Вопрос, от которого сердце бьётся чуть быстрее, а с уст слетает тихое: — Нет. Пойдём к тебе? Скоро будет двенадцать.       Скарамучча не любит отмечать Новый Год. И без понятия, почему в светлую голову Кадзухи пришла идея приехать в Снежную, чтобы провести праздник с ним. Но тогда, когда парень стоял перед ним с такой слепой надеждой в глазах, рассчитывая на согласие, он его дал. Правда, потом жалел об этом, но сейчас и забыть забыл о данном факте. Багрянец слишком красиво смотрелся на фоне падающего снега.       А ещё Предвестник впервые наряжает ёлку. Позволяет себе кривить губы в улыбке, когда Каэдэхара путается в мишуре, разглядывает долго яркие блики огоньков гирлянды в чужих глазах и вешает стеклянные шарики на широкие зелёные лапы ёлки, чуть морщась от иголок, нещадно колющих пальцы.       Он не любит отмечать Новый Год. Поэтому протягивает подарок удивлённому Кадзухе с максимально недовольно-смущённым видом, поэтому с удивлением принимает яркую коробочку в ответ и, открыв её, зависает. — Что это?       Кадзуха молчит. Аккуратно обматывает красный шарф вокруг шеи, двигается ближе к Скарамучче и аккуратно достаёт из коробки фиолетовый кристаллик, заключённый в золотой обод кольца и подвешенный на тонкой цепочке. — Это.. реликвия. Она концентрирует в себе всю плохую энергетику и преобразует в ту, что оказывает хорошее влияние как на тело, так и на душу. Я подумал, что было бы неплохо тебе подарить это, так что.. — Тебе какая-то гадалка лапши навесила или что? — темноволосый подарок принимает и даже позволяет его повесить себе на шею, но всё ещё недоумённо смотрит в глаза Каэдэхары, что с тяжёлым вздохом в ответ лишь головой покачал, — тогда что? — Это семейная реликвия. И она действительно работает, так что возьми, пожалуйста. — Но почему именно её?       Кадзуха молчит. Мнёт пальцами неуклюже связанный шарф, подаренный ему Скарамуччей, медленно поднимает взгляд и двигается ближе, скользя коленями по полу. Смотрит внимательно, сглатывает коротко и тихо произносит, разглядывая фиалки напротив: — Потому что сегодняшний день особенный. Для меня. И, наверное, для тебя. Предвестник в ответ молчит. Вновь засматривается на яркие огоньки в багрянце глаз, упирается позади себя одной рукой в пол, второй тянет Кадзуху за шарф на себя, а после коротко выдыхает в губы, произнося тихо: — Докажи.       Он играет, а инадзумец на эту игру ведётся. Целует рвано, будто изголодавшись, сминает сухие уста и углубляет поцелуй почти моментально. Напрягает язык, сплетая его с чужим, обхватывает тёплыми ладонями лицо темноволосого и аккуратно переходит от скул к мягким прядям, слегка их сжимая. И Скарамучча, закрыв глаза, на этот поцелуй отвечает. Кусается в ответ, сжимает шарф крепче и медленно ложится на пол, позволяя нависнуть над собой. Закрыть волосами пространство вокруг, спрятать за светлыми прядями тёмную комнату, освещённую лишь огнями, спрятать наряженную ёлку и лежащие на полу остатки мишуры. Спрятать собственный румянец от светлых стен и спрятать огонёк в фиалках. — Он особенный, — Каэдэхара твердит тихо, выдыхает сдавленно в слегка опухшие губы Скарамуччи и сглатывает, повторяя, — особенный. — Доказал, — ответ Предвестника снова короткий, а усмешка тонет в резком грохоте фейерверков за окном. Небо озаряется причудливыми узорами, вспышки скользят по полу и касаются их волос, а где-то в глубине квартиры немного испуганно мяучет кот, прячась под кроватью от громких взрывов за стеклом, — с новым годом, — на губах инадзумца остаётся тихий шёпот, а в ответ приходит мягкая улыбка с такими же мягкими словами, касающимися его уст: — И тебя.       Скарамучча не любит отмечать этот день. Не любит, но знает, что в следующем году снова поставит ёлку, чтобы нарядить её вместе с Кадзухой, а после они снова проведут вместе всю ночь, оставив каждое воспоминание там, где хранится самое сокровенное и самое дорогое. Чтобы после, пронеся эти воспоминания через время, пополнить их чем-то новым.       Скарамучча не любит отмечать этот день, но приглашает Кадзуху приехать на следующий год, слыша почти моментальное согласие.       А в небе всё так же взрываются салюты, будто закрепляя тихое обещание.