Когда в моем сердце распустятся последние цветы

Стук каблуков в мёртвой тишине отдаются эхом настолько громко, что хочется закрыть уши. Или Чонгуку просто не хочется что-то слышать. Он в тишине проснулся, умылся, надел костюм. Эта глухая реальность кажется очень спокойной, она даёт обдумать все, ощутить свои мысли и чувства. Сейчас Чонгук стоит у цветочного магазина, взяв букет нежных лилий. Он посмотрел на них и с печальной морщинкой у глаза пошел дальше. Пасмурное утро обещает дождь, но мокрая одежда сейчас не очень волнует. Чонгук выходит из такси и останавливается у забора. Знакомого забора, почти родного. Он набирает влажного воздуха полную грудь и перешагивает невидимую линию. Сейчас Чонгук в другом месте. Там, где вечный покой, где время для людей остановилось навсегда. Чонгук шагает мимо красивых могильных камней, знакомых поворотов. Три шага, поворот, семь шагов и поворот. «Ким Тэхён. 1995-2012» — Привет, Тэхён-и, — улыбается фотографии, — прости, что не приходил так долго, — Чонгук смотрит на сухой букет цветов и листья. Сердце кольнуло. Он смахивает с камня толстый слой пыли, не думая о испачканной одеже. Кладёт лилии и вздыхает. — Как ты тут? Похоже, тебя не только я не навещал так долго, — грустно улыбается. — За меня не беспокойся, я, вроде как, состоявшийся человек, недавно повысили, — поджимает губы. Тяжело. Принять спустя столько времени ещё тяжело. — Кстати, я год назад стал отцом. У меня девочка, — держит радость на лице как может. — А еще я потерял связь с Чимином и Юнги, к сожалению. После твоих похорон мы разошлись, — печально вздыхает, — думаю, им есть на что злиться и за что меня не прощать. Чонгук всё понимает, он их не винит. Такое простить и принять сложно, даже если понимаешь всё. — Знаешь, я не могу простить себя, даже если ты и просил не винить, но я не могу не думать о том, что убил тебя своими руками, — голос вздрагивает. — Я был слеп, я… не достоин даже зваться твоим другом, я не видел тебя истинного, только твою маску. Я наивно тебе верил… Верил твоему «отлично». Подул холодный ветер, пронизывающий до костей. Но Чонгук не чувствует. — Я эгоист, самый настоящий подонок, — пустой и одновременно глубоко печальный голос чётко произносит эти слова. — На самом деле я тебя любил, очень сильно. Но не ценил тебя и твои чувства, а свои даже не замечал, — немного выдержал паузу, — возможно, я делал вид, что не замечал, потому что считал это странным, — делает снова короткую паузу, собираясь с мыслями. — Я себя ненавижу. Чонгук встаёт и шмыгает носом. Он садится на корточки и начинает молиться. Чувствует, как капли с неба начинают капать ему на лицо, но не обращает внимания. Чонгук сидит так пять минут, а может и дольше. Уже довольно промокшим открывает глаза и вновь улыбается. — Тэхён-и, знаешь, я не могу прожить и день, не думая о твоем ярком образе. Ты был драгоценен для меня. Дождь усиливается, не оставляя сухого места на Чонгуке. Он продолжает сидеть так до сих пор. Время — сложная система. Для кого-то она скоротечна, для кого-то бесконечна. Людям не под силу изменить её, только ценить и могут. День, минуту, секунду. Эти крупицы, дарованные временем, имеют ценность лишь тогда, когда она нам необходима. Мы благодарим время, когда наконец-то настал день рождения, и ненавидим, когда опаздываем. Вся жизнь проходит под влиянием времени.

-Flashback-

Чонгук приходит домой, пытаясь отойти от встречи с Тэхёном. Его болезненный вид, истощённое тело навсегда запечатлелись в памяти. В руках он крепко держит тот самый блокнот. Блокнот Тэхёна. Руки дрожат, интерес растёт. Чонгук открывает первую страничку блокнота и видит запись, немного корявым, но знакомым почерком. «Осталось семь дней до того, как я покину этот мир. Я был потрясен этой новостью, что проспал целый день из-за стресса.» Потом Чонгук перелистывает блокнот и читает дальше: «Шесть дней до того, как я покину этот мир. Когда я узнал о столь маленьком сроке, я испугался. Проплакал всю ночь в подушку, утешая себя от безысходности. Мне всё ещё трудно осознавать это» «Осталось пять дней. Меня разрывает на части от мыслей. Я себя виню, ненавижу за свою слабость, ведь я мог бы давно, ещё два года назад закончить свои страдания. Чувства можно ведь заново испытать, даже если их на время лишить. Но я и утешаю себя, что взял ответственность за чувства. Я не хотел их убивать в себе, потому что… это делает меня живым, нежели убить их в этой бездушной машине. Я всё ещё люблю Чонгука, даже если он будет счастлив с другой. Мне этого достаточно.» «Осталось четыре дня. Я вспомнил, что когда признался Чонгуку в чувствах, то убежал от него, и больше его не видел. Но я даже рад его реакции. Он был в замешательстве, не зная, что сказать. Я ценю его аккуратность в выборе подходящего слово, ведь ему не хотелось меня ранить. Спасибо.» «Я очень хочу увидеть своих друзей. Обнять их и никогда не отпускать. Мне так не хватает их. Я очень их люблю и ценю, и поэтому они не увидят меня перед смертью. Пусть возненавидят меня, но моё состояние не для их глаз. Осталось три дня.» «Я чувствую, как мне тяжело дышать с каждым часом. Я задыхаюсь. Тяжесть и давление в груди до тошноты неприятные. Даже аппетита нет. Невольно я вспоминаю прошлое. Чонгук. По правде говоря, когда я узнал о семи днях, возненавидел и винил его за то, что он сделал меня таким. За то, что счастлив только он, а сам погружаюсь в бездну отчаяния. Но сейчас я ни в коем случае не виню его, и, надеюсь, он тоже не будет этого делать… осталось два дня.» Чонгук заметил, что последняя запись была написана не его почерком. «На самом деле я хотел стать писателем. Творить чудные истории, которые найдут отклик у немногих читателей. Я бы путешествовал, смотрел бы на дивную природу и вдохновлялся. Влюбился бы в деревенскую красавицу и ценил бы в ней всё, дорожил бы ею. Но я понимаю, что так, как Чонгука, полюбить не смогу никого. А реальность там, где я лежу при смерти. Жестокая реальность и отводящая душу мечта. Я всё ещё люблю Чонгука, не могу ни разлюбить, ни бороться с этим. Смирение — вот мое решение. Иногда я думаю, что слишком бессмысленно жертвую собой, ради сохранения любви в себе, хоть и за тысячи замков. Моя идея в преданности. Думаю, я всё же приглашу на последнюю встречу Чимина, Юнги и Чонгука. Слишком жестоко их не звать, хотя я знаю, они верят в моё решение. Осталось жить меньше суток. Находиться в собственном теле уже невыносимо. Словно Смерть тебя душит, заставляет выдохнуть весь кислород. В теле то тяжесть, то лёгкость, то невесомый полет, словно выпил алкоголя. Странное ощущение, но чувства страха нет.» Чонгук дочитывает последние строчки и шумно выдыхает после задержки дыхания. Ему ненавистно то, что не видел настоящего Тэхёна. Фальшивый был светлый, смешной и добрый. Настоящий был замкнутый, задумчивый и мечтательный. Он был сильным и одновременно слабым, свободным и зависимым, солнечным и депрессивным. Тэхён совмещал в себе антонимы, был актёром на протяжении двух лет. Хорошим актёром. Экран телефона светится, пришло сообщение от неизвестного. Чонгуку и не нужно знать от кого это. От Дьявола, от Бога или от него… «01:07» Коротко. Понятно. Нереально. Больно. Чонгук не может поверить в ту реальность, в котором теперь нет Тэхёна.