Ключ к твоей любви

От Нин Гуан веяло приятным ароматом, почти неуловимыми нотками табака, смешанного с маслами для тела. Это привлекало Бэй Доу настолько, что всё больше хотелось целовать снова, иногда прикусывая кожу до покраснения или мелких кровоточащих ранок, как на губах Нин Гуан. На бледных ключицах и шее — россыпью контрастные багровые пятна, трепетно оставленные Бэй Доу на теле женщины. Её волосы так непривычно распущены, а на лоб не свисает фероньерка. (Честно сказать, капитана всегда немного забавляла вьющаяся чёлка Воли Небес, как ту, в свою очередь, красная глазная повязка пирата, которую Бэй Доу носила лишь в качестве аксессуара, но при этом никогда не снимала). В свете лунного сияния черты лица Нин Гуан приобретали особенную грацию. Глаза — алые зыбучие пески, перенасыщенные кровью Владычицы Морей, затягивающий с головой омут, в котором, не удержавшись, так просто пойти ко дну. К чуть обветрившимся губам было невероятно сложно не прикоснуться, настолько, что даже бывалый воин, имеющая, казалось бы, столетнюю выдержку, (словно дорогое вино) легко поддалась бы искушению. Медленным и нежным, переплетающим пламя и лёд выходит поцелуй. Губы сминаются с тихими полувздохами, отчего нутро заполняется пылающим жаром, тягучей нежностью. Нин Гуан чувствует крошечные разряды электрического тока на губах, краем глаза замечая на мгновение вспыхнувший Электро Глаз Бога, валяющийся на полу. И она думает, что не стоило бы так относиться к благосклонности Богов, до тех пор, пока не вспоминает кто её владелец. Этой разгульной женщине можно всё. Не снимать свои чёртовы сапоги, проходя по белоснежным коврам, оглушающе хлопать увесистыми дверями, садиться на заправленную кровать Нин Гуан, касаться Нин Гуан, целовать, кусать, царапать, гладить Нин Гуан. Госпожа Нефритового Дворца была полностью, от и до, без малейшего остатка предоставлена Владычице Морей. Каждый сантиметр тела, каждая частица души, все её желания, мечты, амбиции, переживания, сожаления, эмоции, чувства. Нин Гуан встаёт с кровати, отрываясь от губ возлюбленной. Выпрямляется во весь рост, расправляя плечи, становясь выше, глядя на неё полуприкрытыми глазами, накидывает светлую ночную рубаху на тело Бэй Доу, застёгивая несколько нижних пуговиц, оставляя ключицы и часть груди открытой. Влажные губы оставляют нежные поцелуи на бархатной коже, проходятся по бьющейся жилке, каждой венке, руки ложатся на тонкую талию, притягивают ближе. Бэй Доу подставляет шею трепетным касаниям, наслаждаясь близостью с женщиной, ломая в себе стержень, взращиваемый долгие годы. Впрочем, стержень Нин Гуан уже давно треснул. С тех пор как Воля Небес впервые пересеклась взглядом с похожим алым глазом, наполненным отвагой, мужественностью и першёй изо всех щелей решительностью, словно перед ней очередная сделка, ходячая мора. В приоритет капитана явно не входили мягкость, изящество, женственность. Это была сила (и бескорыстная доброта). Посмотреть только как Бэй Доу поднимала огромный двуручный меч на перевес: вырывала его из земли, оставляя на ней рубец, и взваливала его на плечо так легко, словно пух одуванчика. Нин Гуан запахивает халат на груди, незаметно улыбаясь пристальному рассматриванию себя со стороны Бэй Доу, чувствуя её взгляд на тёмных пятнышках, следах от зубов. Бэй Доу ничуть не смущается, но пунцовый румянец всё же окрашивает её щёки, вспыхнув жаром в районе груди. Под покровом зимней ночи капитан вынимает из холодных бледных рук дымящийся кисеру, стараясь сделать это как можно аккуратнее. Бэй Доу думает о тёплых последующих зимах в Юэ, проведённых вместе, опираясь на массивную колонну балкона дворца и затягиваясь губительным дымом. Канун праздника Морских Фонарей. Гавань закрыта для приезжих флотов, не будь те важными поставками из Инадзумы или Сумеру. Даже сейчас, в позднее время, по улице снуют напившиеся весельчаки, дети, торговцы, готовящиеся к массовому росту прибыли, и городские зеваки. — Бэй Доу, — Нин Гуан, делая как можно равнодушнее вид, ревниво застегивает все верхние пуговицы на рубашке женщины, скрывая оголённую кожу, — простынешь. — Бэй Доу тепло улыбается, а Нин Гуан задумывается о том, что ей придётся делить этого несносного капитана с членами флота, моряками, поставщиками, другими мужчинами, женщинами, успевая между тем, лишь выхватывать свободные минутки пирата. И становится чертовски ревностно, до предела жадно. Владычица Морей может принадлежать только Воле Небес. Нин Гуан возвращает кисеру в свои руки, закуривает и выпускает дым в прохладный воздух. Поглядывает на Бэй Доу — предмет своего воздыхания, очерчивает взглядом выточенные скулы, проходится по губам, горящим глазам, и неосознанно тянется к её пояснице. Это любовь до дрожи, заставляющая сердце биться чаще, нежная и такая значимая, спасающая и утешающая... И пока их сердца наполнены чистыми чувствами, Нин Гуан притягивает Бэй Доу к себе и обнимает, прижимается к груди, кладя голову на её крепкое и надёжное плечо, сминая лёгкую ткань рубашки, горячо дышит в помеченную шею. Бэй Доу обнимает Нин Гуан одной рукой, второй скользит между лопатками, чувствуя, как в её руке тлеет табак.