***
5 января 2022 г., 15:16
«конец сентября 1977-го»
— Скорее! — разносился детский голос по всему двору. — Мама, ну же! — белокурая девочка топала ножкой, уже стоя за крыльцом и удерживая маленькими ручонками старый потрёпанный зонтик с заржавелым стержнем, погнувишимися спицами и острым — словно медицинская игла! — наконечником на колпачке. Ждала, пока мама наконец выйдет из сеней и, взяв её за руку, поведёт прямо по улице к нужному дому. — Мама! — протянула устало она в очередной раз. Деревянная дверь, выкрашенная в яркий голубой с засохшими каплями краски, где-то потрескавшаяся распахнулась, грозно скрипя железными петлями. — Скорее, она же уже ждёт меня! — Маша, довольно ты кричать. Без тебя ничего не начнут. Иду я, видишь? Дай хоть дверь запереть, — мама захлопнула дверь, повесила на проушины чёрный навесной замок и повернула в нём небольшой ключ. — Вот и всё. Теперь можем идти. Айда. Маша радостно подпрыгнула на месте, попадая прямо в лужу, грязные капли разлетелись по сторонам, украшая подол платья мамы и щиколотки её. — Разбойница, — выдохнула та, качая головой и расправляя свой зонт. Она взяла Машу за руку, открыла калитку и вывела её со двора. Завидев только вдали знакомый забор, покосившийся у ворот, Маша вырвалась и побежала вперёд. Не слышала она недовольного ворчания мамы, её замечания, думала лишь о том, как там — за забором — сидела на ступеньках и скучала в ожидании её Лаура. И не волновали её запачкавшаяся одежда да черевички новые, на базаре купленные. Улыбка уже расцвела на лице. В минуту одну добежала она до калитки, одним махом распахнула её и с криками звонкими ворвалась во двор, не стесняясь. От восторга бросила зонт в сторону от себя в самую слякоть, позабыв обо всём. А дальше ответные восклицания, объятия, улыбки, весёлый смех и торжество встречи. И ни минуты разговоров, сразу возгласы: — А ты догоняй! — вопила Маша и смеялась звонко, уносясь прочь и собирая каждую лужу, что попадалась по пути. — Не сможешь! — Маша! Лаура! Али в дождь собрались играть? Холодно, давайте в дом, — ругалась мама, поднимаясь по ступенькам на крыльцо и стряхивая с одного зонта капли, с другого — липкую грязь. — Да не замёрзнем! — успела уверить та, прежде чем Лаура врезалась в неё, повалив на сырую землю. — Поймала! — тут же Лаура вскочила и рванула в другую сторону. — Нечестно! Мама меня отвлекает! — Маша в обиде надула губки, но опомнилась в секунду одну и, заливаясь смехом, помчалась следом. — А-ба! — мама Лауры вышла из сеней, кутаясь в пёструю шалёнку и удерживая свободной рукой две металлические кружки с чаем. — Гляньте-ка, увидеть друг друга не успели, уже резвятся! Тань, бери… — Уж несколько раз их в избу звала — не хотят, паршивки, — она по-доброму улыбнулась, кивая в сторону девочек. — Жара стояла, из погребки мотыгой не прогонишь, а в дождь такой вон как забегали, — отпила немного чая и поморщилась от температуры. — Так по семь лет ведь, твоей и то меньше, как ты хотела? Чай им в жару-то неинтересно, в грязину-то дело другое, — Светлана махнула рукой и присела на стульчик рядом с Татьяной. — Ну, ничего. Допьём, посидим да в баню их погоним. Греться. Альберт затопил часа этак… — задумалась на короткий момент, прищурив один глаз, — три назад. Да, наверное. Авось да прогрелась. — Что так, что эдак, Свет. Ежели про баню-то заслышат — первые побегут. Знаешь же. — И то верно.***
«апрель 1983-го»
— Маша, Лаура! — выглядывая из-за двери предбанника, прикрикнула Светлана. — Айда париться! Замёрзли же, — зазывала девочек рукой, держась другой за полотенце на груди. — Полотенца здесь, одежда сухая ваша тоже. Давайте-давайте! — Мам, потом, — отвечала Лаура, хмурясь. Она шмыгнула носом и зачесала растопыренными пальцами мокрые волосы назад, дабы в глаза не лезли. — Когда потом? Когда? Вон сопли уже текут. Бегом, я сказала, — Светлана демонстративно ударила кулаком по косяку и хмуро глянула на обеих. — Тогда вы с мамой выходите! — встряла Маша, подбежавшая к Лауре с другого конца двора. — В честь чего? — прыснув, удивилась Светлана. — Аль взрослыми стали? — Одни хотим! — в один голос кричали девочки. — Ах этак. Ну, слово барышней — закон, — пожала та плечами. — Но с улицы прочь! В предбаннике сели обе!***
— Мам, а воды горячей в ведро? — возмущалась Маша, хватая мать за запястье, пока та не вышла. — Как? Вы сами всё не умеете? А тётя Света сказала, что взрослые уже, — она остановилась и заулыбалась хитро. — Ведро поставили, кран открыли да всё. Чего уметь-то? Вода сама вам из бака нальётся. — Кран же горячий, — стушевалась Маша, с испугом поглядывая на Лауру, что сидела на лавке перед тазом, уперевшись локтями в колени, и вовсе не желала встревать в разговор. — А мы как его открываем? Так и вы. Поддать могу только, сами-то не дотянетесь. — Не надо, и без того жарко! — Ну… пойду тогда. Мойтесь, — показательно занесла она ногу над порогом. — Мама! Татьяна ещё недолго глумилась над дочерью. Воды им набрала, вышла и плотно дверь захлопнула.***
— Как с гу-уся вода, — Лаура вылила на себя последние капли воды прямо из таза и, протерев глаза, взглянула на Машу, которая разлеглась на лавке, свесив одну руку, одну ногу и прикрыв глаза. — Пить хочется. Ты будешь? — казалось, она вовсе уснула, ибо внимания к Лауре давно не проявляла, успев вымыть раньше. Лаура покачала головой, прищурилась и отошла к баку у окна. Приподняла крышку, зачерпнула холодной воды чугунным ковшом, из которого они обе поливались водой, сделала пару глотков и слила обратно лишнее, оставив немного. Подошла тихо совсем к Маше и плеснула на неё из ковша, тут же отпрыгивая назад и прикрывая рот ладонью, только бы не сильно засмеяться от лица её. — Дура! Она же ледяная! — Маша подскочила, распахивая глаза и рот в немом вскрике, и затоптала на месте в надежде скорее согреться. Да злилась, глядя на весёлую Лауру. — И за что ты так? — А нечего в бане спать! Спасибо скажи, что веником бить не стала. А то ишь чего. Улеглась и про меня забыла! — Забудешь тут про тебя…***
«конец августа 1988-го»
— Как это уезжаешь? Когда?! — расширенными от удивления глазами Маша смотрела на Лауру. Та расселась на ящике с таким лицом, будто ничего и не происходило сейчас. — Учиться уезжаю. Через неделю, Маш. Не волнуйся, есть у нас ещё время, — Лаура улыбнулась одним уголком губ и, взяв из блюда какой-то из пирожков, надкусила его. Нахмурившись, вглядывалась в начинку, пока лицо не прояснилось от догадки. — Это с яблоком. — Есть время? Да ты, видно, смеёшься надо мной, — Маша всплеснула руками и бросила в блюдо недоеденный пирожок с курагой. — И почему ты говоришь только сейчас? — Так папа сказал. Я сама не знала, — Лаура пожала плечами и снова укусила пирог. А прожевав, добавила: — Москву увижу, представляешь? — мечтательно закатила глаза и коротко посмеялась. — И что… ты… ты совсем не жалеешь об этом? Мы же… — Маша оробела, приобняла себя за плечи и опустила глаза в пол, — не увидимся больше… — Хватит глупостей! Конечно, увидимся! — махнула рукой и дожевала последний кусок. Взяла половинку, что Маша оставила, и продолжила: — В конце концов, приедешь и сама через год. Того гляди, в одном месте учиться будем. И всё, как сейчас. Представь, каждый день вместе да всегда рядом. Чего переживаешь? — Как же у тебя всё просто, — наигранно дивилась Маша, не желая более смотреть на Лауру. — Да и поделать я ничего не могу. Папа не потерпит споров, он всё решил давно. А я и сама, честно сказать, не против. Здесь делать-то нечего. — Нечего? — нервно повторила Маша, на этот раз удосужив её взглядом. Она спустила ноги с ящика и подалась вперёд. — Но мы же… как же мы с тобой? — Сама посуди. Что ловить-то в нашей деревне? Всё изучено вдоль и поперёк, только кур кормить да за огородом следить? Неужто такой жизни тебе хочется, Маш? — Нет, но если бы я уезжала, то не говорила бы тебе так спокойно об этом, — глаза защипало, и Маша сразу отвернулась, боясь, что Лаура заметит слабость её. — Перестань ты, что ли. Я буду приезжать. А между нами ничего не изменится, — Лаура положила всё тот же пирожок с курагой обратно, поднялась с ящика и, обходя лампу, что стояла на полу, приблизилась к Маше. Села рядом с ней на пустой край ящика и, обняв со спины, положила подбородок той на плечо. — Я не хочу, чтобы ты плакала из-за этого. Так должно было случиться когда-то. Мы взрослеем и не можем всё время быть вместе с утра до ночи. — Я всё равно не хочу, чтобы ты уезжала, — первая слеза скатилась по щеке и упала на руку Лауры. — Мы уже не дети, Маша, пора двигаться вперёд, расти, понимаешь? — Я понимаю, знаю! — Маша шмыгнула и потёрла нос тыльной стороной ладони. — Просто не привыкла без тебя. Не могу представить даже, как проведу целый год, не смея вот так зайти к тебе. Поговорить. — Не плачь только, пожалуйста, — Лаура погладила её по спине вдоль позвоночника и чуть отстранилась. — Не плачу. — Тогда посмотри на меня. И Маша посмотрела покорно. Покрасневшими глазами, с мокрыми дорожками на щеках и припухшими губами. Как много ей хотелось в эту минуту сказать, как много хотелось сделать. Но смелости внутри себя не находила. Поэтому просто смотрела в голубые глаза напротив, а слёзы сами капали с подбородка. — Ну-ну, всё, хватит, — Лаура стёрла несколько слезинок большим пальцем и мягко улыбнулась, крепче стискивая руки на талии Маши. — Успокаивайся. — Не могу, — просто ответила она и поджала губы, склонив голову к плечу. Лаура вздохнула, цокнула тихо языком и прижалась губами к мокрой щеке. А Маша и не сдержалась — повернула голову, невесомо касаясь своими губами её. Не моргала, уже спустя мгновение поняла, что зря она это сделала, потому сейчас боялась ещё больше. Лаура замерла в оцепенении на несколько секунд и резко дёрнулась назад, медленно убирая руки от Маши. Но даже эти секунды показались Маше вечностью. Хотела было Лаура что-то сказать, да не пришлось: — Лаура! Где вы? Опять на чердаке засели? Спускайтесь!***
«лето 2013-го, Москва»
— Помнишь ведь? — грустно усмехнулась Мария, опуская глаза в пол. — Помню, конечно, — Лаура кивнула и перминулась с ноги на ногу смущённо. — Ты всё-таки была важной частью моей жизни. — Ты так и не приехала в тот год. — Знаю. — И не писала ни разу. — Да, я… — Я ведь так ждала, — Мария снова подняла глаза на Лауру. Той думалось, что она опять делала ей больно, но вот только на этот раз Мария не собиралась плакать. На лице не было ни обиды, ни сожаления. Ничего. Пустота. — Мне правда жаль, я не думала и ни в коем случае не хотела, чтобы всё между нами так… оборвалось, — Лаура тяжело вздохнула и сделала шаг вперёд. Неуверенно протянула руки к Марии, но она тут же отшатнулась. — Твоя поддержка, твоё внимание нужны были мне тогда. Не сейчас, — Мария покачала головой и слабо улыбнулась. — Сейчас уже поздно. — Прости меня, если бы я могла всё изменить… — То сделала бы в точности так же, — прервав Лауру на полуслове, уверенно произнесла Мария. — Нет, это не… — Мама! — послышался детский крик из машины. Мальчик приоткрыл заднюю дверцу и выглянул наружу. — Поехали! — Мне пора. Надеюсь, ты устроила себе жизнь, о которой мечтала, — последние слова Марии. Они впечатались в память Лауры, словно раскалённым тавром к коже.
Примечания:
Если работа хотя бы отчасти пришлась вам по нраву, отпишите мне пару слов в отзыве. Я буду безмерно благодарна. ♡
