Отпуск

Напевая простенькую мелодию себе под нос, Чуя расстелил большое пляжное полотенце синего цвета на пластиковом шезлонге, стоящем в тени зонта. С расслабленным выдохом и яркой, прямо как солнце, стоящее в зените, улыбкой он поставил на лежак сумку с вещами, скинул шорты и футболку; остался в одних плавках такого же, как покрывало, синего цвета и соломенной шляпе с широкими полями. На небе не было ни одного облака, под ногами шуршал горячий песок, а по плечам скользили жаркие солнечные лучи. От ультрафиолета защищала только шляпа и солнцезащитный крем, неровно размазанный по коже — кое-где всё ещё можно было видеть белые разводы. Ветра не было совершенно, на ярко-голубом океане был полный штиль, а ему ужасно жарко — температура воздуха ещё утром перевалила за тридцать градусов — но предвкушение спасало ситуацию. Вокруг было много людей, но они совсем ему не мешали. Кто-то валялся под солнцем, кто-то читал книгу, кто-то ел мороженое, дети тут и там что-то копали, строили замки из песка, играли в мяч — один из них прилетел прямо в Чую, но он поймал его и с усмешкой кинул обратно. В воде людей было не меньше: повсюду брызги, дети и особо пугливые взрослые плавали в нарукавниках или надувных кругах, где-то далеко поверхность рассекал катер, создавая волны, доходящие до самого берега. Солнце отражалось от воды ослепительно-белым пятном. Потянувшись и в последний раз вздохнув, Чуя отправился к манящему океану, не теряя больше времени. Проваливаясь в мягкий песок, обходя расположившихся тут и там на пледах и шезлонгах туристов, он спустя считанные секунды оказался у самого края, на уже мокром от солёной воды песке — сначала осторожно проверил её температуру ногой, и, убедившись, что она самая что ни на есть подходящая, уверенно зашёл. Вода прохладная, но не холодная — едва ощутимые волны освежали, лаская ноги, и это так приятно, что он с радостью провёл бы так всю жизнь. Однако с каждым шагом становилось только лучше, и вскоре, зайдя в воду по пояс, он окунулся по самую шею, оттолкнулся от дна и рассёк воду руками. Как давно он уже не плавал, и как ждал этого чудесного момента… всё же плавать в воде куда приятнее, чем в воздухе. Чуя довольно быстро доплыл до буйков, отмечающих максимальное безопасное от берега расстояние, но возвращаться совсем не торопился — чем дальше от пляжа, тем меньше вокруг людей. Было тихо. Доносились только отдалённые голоса, над головой раздавались крики чаек, а шелест волн успокаивал ещё больше. Он не смог сдержать улыбку, перевернулся на спину и расслабился, позволяя тёплым волнам медленно, равномерно покачивать его тело из стороны в сторону, словно в колыбельной. Последние несколько месяцев Чуя жил в ожидании этого момента: каждый вечер ставил галочку в воображаемом календаре, отсчитывая дни до перелёта, спланировал всё как можно раньше и до самых мелочей — ничто не могло испортить его отпуск. Работа, задания, Босс, убийства, кровь и грязь — всё это осталось в Японии, а сейчас он находился очень и очень далеко. Здесь его никто не знал, и он мог, наконец, забыть обо всех заботах хотя бы на неделю и просто насладиться собой. Из воды вскоре пришлось выйти — Чуя бы с радостью поплавал ещё немного, но получить солнечный удар совсем не хотелось, так что лучше всё-таки вернуться ближе к вечеру. Сейчас же он решил поваляться немного на шезлонге, а для полного счастья в пляжном баре купил себе бокал пина колады — сладкой и охлаждающей. Хорошо, что в туристических местах продавцы отлично понимают даже его ломаный английский, основательно разбавленный жестами. И как же хорошо просто лечь, растянувшись на мягком полотенце, закрыть глаза и ни о чём не думать. Совсем ни о чём. Просто наслаждаться ощущением солнца на своём теле, слушать шум океана, разговоры на совершенно незнакомом ему языке и отголоски музыки, попивать коктейль через трубочку и просто расслабляться. Как же ему не хватало этого покоя, и как же приятно было теперь его получать. Всю жизнь бы так валялся. Уставший после длинного и утомительного перелёта, Чуя чуть не заснул прямо на пляже, разморившись под солнцем. Однако работа мафиози, безусловно, научила его думать о своей безопасности даже в таких, казалось бы, безобидных местах, потому было принято решение вернуться в отель. Огромным усилием воли, Чуя поднялся, оделся и собрал вещи в свою большую холщовую сумку. Пляж находился в двух шагах от отеля, так что по пути он даже не успел растерять сонливость. Мысль о том, что в номере его ждут кондиционер, до ужаса мягкая, большая кровать, застеленная белоснежным и пахнущим свежестью бельём, и холодная вода в мини-баре, согревала изнутри. Заходя в лифт, он нашёл в кармане ключ-карту, и спустя полминуты поездки двери уже открывались, а он шагал по коридору, выискивая среди чисел на дверях свой номер. Когда он приложил ключ к карт-ридеру и дверь с щелчком открылась, он вдохнул полной грудью, заходя в номер, ожидая почувствовать запах разнообразных чистящих средств, освежителей и кондиционеров для белья, однако… вместо этого он почувствовал знакомый запах дешёвого одеколона. Слишком знакомый. Первой мыслью, пронёсшейся в голове, была мольба, обращённая к кому угодно и ни к кому одновременно, лишь бы ему просто показалось. Лишь бы сейчас не произошло то, что, он чувствовал, вот-вот произойдёт. Он тихо закрыл дверь и практически на цыпочках прошёл к приоткрытой двери в спальню. Отворил её чуть шире, и… — Чуя! Дазай, звёздочкой развалившийся на кровати (его кровати) вскочил и выбежал в прихожую, прямо к нему. Они постояли друг напротив друг друга: Дазай смотрел на него широко раскрыв глаза и улыбаясь, а Чуя чувствовал, как кровь внутри закипает. — Какого чёрта ты делаешь в моём номере?! — он кинул сумку с вещами там же, где стоял, схватил Дазая за ворот белой футболки и припечатал его к стене. — Как ты сюда вообще попал?! — Боже, какие мы негостеприимные, — он вытянул шею, смотря на Чую сверху вниз с лукавой улыбкой. Чуя сжал ткань сильнее — так, что она уже трещала, и хорошенько его тряхнул. — Конечно же, я приехал, чтобы составить тебе компанию! — Дазай занёс руку у него над головой, и Чуя на секунду отпустил его, чтобы ударить по перебинтованному запястью. — Не трогай меня! — Мне стало так грустно, когда я узнал, что ты едешь в отпуск совсем один, что я решил спасти тебя от тяжкого бремени одиночества. — То есть ты, ублюдок, — он потянул его на себя, после чего снова ударил мерзавца, посмевшего нарушить его покой, спиной о стену, — летел на самолёте двое суток только ради того, чтобы испортить мне отпуск? — Да почему испортить, Чуя! Я здесь для того, чтобы его скрасить! — он взял его за запястья обеими руками и невинно улыбнулся. — Разве возможно насладиться этими прекрасными кубинскими пляжами, сигарами и девушками, когда радость совсем не с кем разделить? — Ещё как возможно! Я для этого сюда и прилетел! Он отпустил Дазая, одним движением скинув его руки со своих запястий, и развернулся, ухватившись за лицо. Ничто не должно было испортить его отпуск, и вот — пожалуйста! Этот урод достал его даже на другом конце земли. Может, он всё-таки заснул на пляже, и теперь ему всё это снится? Чуя даже ущипнул себя за руку пару раз, но когда услышал мерзкий смешок и «Что, не веришь своему счастью?» только раздосадовано застонал. Ну почему, почему хотя бы одну неделю он не может провести с удовольствием? — Я даже не хочу знать, как ты пробрался в мой номер, но просто из любопытства… откуда у тебя деньги на перелёт? Вам ведь в Агентстве ни черта не платят. — У Мори одолжил. — У Босса? — Ага. Откуда, думаешь, я узнал, что ты летишь сюда? — Ты серьёзно сейчас? — Нет, конечно, — Дазай снова усмехнулся, поправляя футболку и разглаживая её ткань у себя на груди. Чуя только вздохнул — и почему он подумал, что тот скажет ему правду? — Ладно тебе, Чуя, не злись ты так. — Это ты говоришь мне не злиться? — он резко развернулся, вскинув брови. — Притащился за мной на грёбаную Кубу, пробрался в мой номер, испортил вообще всё настроение и собираешься испортить отпуск, и ещё говоришь не злиться?! — Я не собираюсь портить тебе отпуск, ну сколько можно повторять! — Так я тебе и поверил. Иди кому-нибудь другому свои сказки рассказывай, ублюдок, — Чуя оттолкнул его в сторону и прошёл в спальню, — а я собирался поспать. В своём номере. Один. — Ну подожди, Чуя, неужели ты выставишь меня в незнакомой стране на улицу, так далеко от дома? — То есть ты даже номер себе не удосужился снять? — Нет. Я ведь думал, что ты меня приютишь! Куда тебе такому маленькому столько места? — Ты просто… — Чуя покачал головой, устало протирая лицо, — ты безнадёжный идиот. Тебе повезло, что у них были только двухместные номера. — То есть я могу остаться? — Лучше заткнись, пока я не передумал, — Чуя плюхнулся на уже помятую и расстеленную кровать, — можешь, так и быть, тоже поспать, но дотронешься до меня — тебе крышка. — Ах, как же мне сдержаться. Чуя отвернулся к краю кровати — через панорамное окно ему открывался вид на океан. Его синева, уходящая в бесконечность, лишь на горизонте сталкивалась с небосводом ярко-голубого цвета. Рядом на кровать беспардонно упал Дазай. — А помнишь, как мы ездили на задание в Китай, и нам приходилось ютиться в одноместном номере? — Помолчи. — И ты постоянно скидывал меня с кровати! Ты так пинаешься во сне, это просто кошмар. — Помолчи. — А ведь мне ещё и после Порчи приходилось за тобой ухаживать. Никакой благодарности. Чуя вздохнул и перевернулся на другой бок, чуть не запутавшись в мягком одеяле. Дазай, лежащий на спине, закинув руки за голову, повернулся к нему. — Дазай, я серьёзно. Я устал после перелёта и хочу спать, оставь меня в покое. — Ну ладно, ладно, извини. Сладких снов, Чуя, — Дазай улыбнулся ему, и Чуе даже показалось, что это было… искренне. Как будто на секунду в его взгляде промелькнула та теплота, какой не было уже очень давно. — Спасибо.

***

Когда Чуя проснулся, на улице уже было темно, как и в комнате. Он сел в кровати, протирая глаза: на пляже, видневшемся из окна, ярко горели фонари, слышалась музыка, проходили, кажется, какие-то мероприятия или вечеринки. Ничего необычного: может, он даже присоединится к одной из них, немного взбодрившись. Когда он обернулся, Дазая на другой стороне кровати не было. На секунду он даже подумал, что он ему и вправду приснился, но это снова оказалось не так. Нарушителя своего спокойствия он обнаружил в гостиной комнате: он сидел на диванчике, разглядывая прекрасный вид за окном. Кофейный столик был уставлен самой разной едой: морепродукты, мясо, рис, лапша, фрукты и овощи — чего там только не было. — Проснулась спящая красавица, — он улыбнулся и похлопал по месту рядом с собой. — Присаживайся, угощайся. Чувствуй себя как дома. — Ага, спасибо, — он зевнул, но, вопреки до ужаса противному приглашению Дазая и собственному чувству голода, сначала направился в ванную. После сна больше всего хотелось умыться. Когда он вернулся, Дазай наполнял одну из тарелок чем-то из еды. — Я тебя уже заждался! — Мог поесть и без меня, — Чуя тоже взял пустую тарелку и выбрал со стола что-то наиболее знакомое. — Я надеюсь, оно не отравлено. — Ну, если и отравлено, то все вопросы к отелю, а не ко мне. — Воодушевляюще, — не найдя на столе привычных палочек, Чуя нехотя взял вилку и принялся за ужин (или обед?). — Слушай, Чуя, — Дазай откинулся к спинке дивана и закинул ногу на ногу. Чуя вопросительно выгнул бровь. — Я знаю, что ты мне не доверяешь, но сейчас я буду говорить честно. — Я слушаю. — Я правда не собираюсь портить тебе отпуск. Если честно, мне даже обидно, что ты подумал, что я бы потратил столько времени и денег только чтобы насолить тебе! — Тогда зачем ты здесь? — Когда я узнал, что наши отпуска почти совпадают по датам, просто не смог устоять. Подумал, что было бы так здорово отдохнуть вместе, как в старые-добрые. Потусоваться, посмотреть город, на пляже поваляться. Разве ты не согласен? Неужели ты совсем не скучаешь по этому? Чуя помолчал пару секунд, размышляя. Озвучить ответ на его вопросы было бы равносильно самоубийству — конечно, он скучает, и конечно, он с ним согласен. Только вот Чуя был слишком гордым, чтобы признать это перед Дазаем — но и лгать он не хотел. Хоть кто-то из них должен быть честным. — А ты не мог хотя бы, знаешь, заранее меня предупредить? Хоть как-то проинформировать? Спросить, хочу ли я этого? — Тогда не получилось бы сюрприза! — Ты невыносим, — Чуя вздохнул и потянулся, отставляя тарелку в сторону. — Ладно. Что-то мне подсказывает, что я об этом пожалею, но я поверю тебе. — Не пожалеешь, Чуя, я тебе обещаю. — И если ты выкинешь хоть один из своих глупых фокусов, — он стиснул зубы и пригрозил ему пальцем, — тут же улетишь домой. И не на самолёте. Ты меня понял? — Боюсь-боюсь, — он поднял руки в капитулирующем жесте, невинно улыбнувшись. — Ну что, ты наелся? Пойдём на пляж! — Пойдём, пойдём. Всё-таки улыбнувшись, Чуя поднялся и вышел в прихожую в поисках сумки, которую после своего утреннего похода на пляж так и не разобрал. Дазай в это время ускакал в спальню, откуда через несколько минут вышел в самом что ни на есть летнем виде: такая же, как у Чуи, соломенная шляпа, солнцезащитные очки (хотя солнце давно уже зашло), дурацкая гавайская рубашка, светлые шорты чуть ниже колена и, конечно, шлёпанцы. На плече у него висела объёмная сумка, из которой виднелось полотенце и маска для плавания. — Ты нырять собрался? — Ага! — Темно же уже, ничего не увидишь. — Так ещё интереснее… — он заговорщически сузил глаза, приспустив очки на нос, а потом хлопнул в ладоши. — Ладно, идём уже! Как Чуя и предполагал, даже поздно вечером на пляже жизнь кипела. От огней было светло, как днём, в каждой кафешке гремела музыка, тут и там стояли аниматоры, активно завлекающие туристов к своим аттракционам и конкурсам, люди вокруг смеялись и громко разговаривали. Чуть поодаль от толпы кто-то даже развёл костёр: вокруг него собралась толпа поменьше, кто-то играл на гитаре, а окружающие хором пели. Думать, с чего начать, долго не пришлось: внимание их обоих быстро привлёк парень, жонглирующий зажжёнными факелами в окружении восхищённых зрителей. Несколько раз, кажется, он был особенно близок к тому, чтобы их уронить, но быстро восстанавливал равновесие — может, так даже было задумано. Зрители, так или иначе, в такие моменты ахали достаточно громко. Следующим номером его развлекательной программы было глотание шпаги — это было уже куда менее зрелищно, так что они отправились к бару. Чуя, заказав себе первый попавшийся в меню коктейль, наблюдал за тем, как Дазай всё норовил познакомиться с симпатичной кубинкой — его скудных знаний испанского совершенно не хватало для того, чтобы построить диалог, и каждый раз он оставался с «Busca una chica en casa», прежде чем дамы, смеясь, удалялись. К тому же, местных на пляже было всего ничего — вокруг были одни туристы. Чем ближе подходила ночь, тем тусклее горели огни, и тише играла музыка. Люди постепенно расходились, и атмосфера становилась какой-то даже романтичной. Настроение быстро вернулось в норму, на душе было спокойно и легко. Ночной ветер принёс с собой прохладу, а тихий шум беспокойных волн только дополнял картину. В дрожащей поверхности океана отражалась луна, оставляя за собой дорожку, и огни пляжа. Ничто не сможет испортить его отпуск. Даже чёртов Дазай.