Домик на обочине

      Рихард вошел и сел на диван рядом с Флаке. С правой руки еще не сняли гипс, потому черный, как и вся остальная одежда, пиджак был надет лишь на одну руку. В зале молчали. Многие, наверняка, плакали, но гитарист туда не смотрел. Пустой взгляд бегал из стороны в сторону.       - Скажите, - осторожно начал ведущий после пары редких вспышек фотоаппаратов бездушных корреспондентов. - Что все-таки произошло?       Рихард остановил свой взгляд на мужчине, затем, наконец, тихо произнес:       - Авария. Автобус перевернулся, - он замолчал. То ли пытался унять дрожь, то ли подбирал слова. Никто не говорил, все ждали. Почему-то. - Знаете, он передал мне свою жизнь. Врачи были удивлены: как я выжил - с несколькими тяжелейшими травмами, а он нет. Вот так.       Последние слова прозвучали едва слышно. Даже после столь долгого периода времени к горлу подступал ком. Круспе сглотнул и посмотрел вверх, откуда на него белым светом светили два ярких прибора. Затем встал и быстро ушел прочь.       Резкий толчок швырнул вперед. Тормоза противно засвистели. Автобус накренился, завалился на бок. Металл заскрежетал по асфальту, высекая искры. Проползя на обшивке несколько десятков метров, машина наконец остановилась. Из-под капота валил дым. Правое крыло было вмято в корпус так, что колесо свернулось с оси. Развороченный мотор пощелкивал, остывая.       Сквозь закрывающиеся ресницы Пауль видел лежащего всего в паре метров Рихарда. Он был весь в крови. Потом глаза закрыла темная пелена. Гитарист потерял сознание.       - Пауль! Пауль! - сквозь шум в ушах Ландерс слышал беспокойный голос Рихарда. Он разомкнул веки. - Слава богу, живой!       - Что произошло? - музыкант приподнялся на локтях, чувствуя, как от виска стекает горячая струйка.       - Автобус перевернулся. Пошли, - Круспе схватил его за руку и потянул к разбитому люку в крыше.       Под ногами хрустели мелкие осколки, валялись сумки и другие личные вещи группы. Музыканты выбрались из машины. Пауль, чуть прихрамывая на левую ногу, отошел на пару метров и оглянулся. Все были здесь, живы и, в большинстве, невредимы. Оливер прислонился спиной к автобусу. Тилль выяснял у ошарашенного Флаке все ли с ним хорошо, взяв за плечи. Шнайдер стоял у обочины, уперевшись руками в колени, переводя дух. На мгновение в глазах потемнело. Ландерс пошатнулся.       - Пауль, ты в порядке? - Рихард схватил его за плечо.       - Все хорошо, не бойся. Ты сам как? - гитарист внимательно осмотрел Круспе. Ссадины на щеке и переносице, мелкие порезы, от левого виска - кровь, но в целом вроде невредим.       - Как же так получилось... - тихо произнес Шнайдер.       - Кажется, нас кто-то подрезал, - ответил Оливер. - Кстати, вас ничего не настораживает? - басист нахмурился и посмотрел по сторонам.       Все последовали его примеру, ожидая увидеть машины, людей, но... Вокруг не было ни души. На все километры прямого ровного шоссе, насколько хватало глаз, не было видно ни одного автомобиля. И стояла тишина... Только легкий ветерок едва клонил к земле колосья в поле, и где-то высоко под голубым куполом звонко заливались жаворонки. Но все-таки было в этом некое спокойствие.       - Может, там кто есть?.. - Флаке кивнул на небольшой одноэтажный домик, одиноко стоящий неподалеку от дороги.       - Проверим, - отозвался Тилль. - Помощь нам точно не помешает.       Он первым двинулся, приминая траву, к строению. Домик чем-то смахивал на типичные фермерские дома из американских фильмов. Светлый фасад, небольшая веранда с широким крыльцом. Окна были плотно завешаны какой-то тканью, так что заглянуть внутрь не удалось. А дверь оказалась заперта.       Оливер вздохнул и сел на крыльцо, но с таким видом, словно осознал что-то очень важное. Хотя никто этого не заметил, а сам Ридель промолчал. Флаке сел рядом на ступеньку выше, тут же Тилль. Шнайдер еще раз обошел дом.       - Никого, - сказал он, опускаясь на темное дерево крыльца. - Дверь на задний двор тоже закрыта.       - Значит, посидим здесь. Дождемся помощи. А там видно будет.       Пауль ободряюще положил руку на плечо Рихарду, что сидел чуть ниже, ломая пальцы.       - Все будет хорошо, - ласково прошептал он, наклонясь ближе.       Вокруг расстилалось бескрайнее поле. Лишь где-то вдали, в сероватой дымке горизонта, виднелась тоненькой линией лесопосадочная полоса. Легкий ветер слегка колыхал траву, успокаивая лучи солнца. Дышалось свободно и спокойно. Волнение и шок аварии стали отступать. Кристально-чистый, будто в зимнее утро, воздух забирал все тревоги и мысли. Думать и говорить ни о чем не хотелось. Хотелось только сидеть вот так и дышать.       - И все-таки хорошо здесь, - вздохнул Шнайдер, прикрыв глаза.       Оливер встал.       - Ты куда? - Рихард поднял на него взгляд.       - Нам пора... - тихо сказал Ридель.       - Не понимаю... Куда пора? Куда ты собрался?       - В наш мир.       - Что? - усмехнулся Тилль. - Что ты говоришь? А это, по-твоему, какой? - он переглянулся с Флаке и вновь удивленно уставился на басиста.       - Вы еще не поняли? Мы умерли... Не до конца, но все же.       - Чего, прости? - оторопел Шнайдер. - Как это понимать?       - Я... не знаю, - голос Оливера дрогнул. - Я думал об этом еще там, на дороге. Когда никого вокруг не оказалось.       - Не думай, - прервал его Пауль, но в его словах едва заметно проскользнула нерешительность. - Выбрось эти мысли из головы. Такого не может быть. Вот же мы сидим. Целые, здоровые.       - Да, -поддержал Линдеманн.       - Я думаю, это место - что-то вроде промежуточной станции, - продолжал Оливер.       - Какой еще промежуточной станции? Между чем и чем?       - Между жизнью и смертью. И, кажется, у нас есть выбор.       - Хочешь сказать?.. - начал Рихард. - Предположим. Допустим, мы действительно умерли. Хоть в это верится с очень большим трудом. Предположим, мы умерли. И что? Ты думаешь, у нас есть возможность вернуться к жизни? И как ты это себе представляешь?       Оливер пожал плечами:       - Для начала надо зайти в автобус, а там посмотрим.       - Ну нет! - воскликнул Шнайдер. - Туда я больше не вернусь.       - Поймите!.. - Ридель вздохнул, подняв глаза в небо. - Я не знаю, как это еще объяснить. Но это так! Неужели вам все вокруг не кажется хоть немного странным?       - Что?       - Всё! Поразительная тишина и спокойствие. И ни души! Только мы и автобус. А ведь когда мы ехали, движение было оживленным. Тем более на такой трассе. И вдруг на километры ни одной машины!       - Может быть, ты и прав... - слабым голосом сказал Пауль, прервав минутное молчание, повисшее после слов басиста.       - Что?! - Рихард обернулся на Ландерса. - Пауль, что ты такое говоришь?!       - Да уж... - проговорил Флаке. Кажется, до него тоже дошел смысл сказанного.       Это нелегко было принять. Мягко говоря. Но, может быть, и не стоило? Ведь Оливер убеждал, что у них еще есть шанс вернуться и жить.       Еще минута прошла в тишине. И даже кругом стало тихо. Словно поле, и дом, и жаворонки замерли в ожидании их решения.       - Как же так... - прошептал Шнайдер, запустив руки в волосы.       Солнце из зенита медленно сползало к горизонту.       - А что будет, когда оно зайдет? - вдруг спросил Рихард.       - Что? - не понял Ридель, взглянув на гитариста. Тот, щурясь, смотрел вверх.       - Что будет, когда солнце сядет?       - Не знаю, - улыбнулся басист, тоже посмотрев на светило. - Но зачем нам это проверять?       - Надо идти? - Круспе посмотрел на Оливера. В этот момент он выглядел, как ребенок: уставился широко распахнутыми чистыми глазами. Басист кивнул.       - Идем, - позвал он Флаке.       Кристиан поднялся на ноги и положил руку на спину Тиллю, зовя его за собой. Тот взглянул на него и тоже медленно встал. Они вместе - Линдеманн чуть впереди, Флаке за ним, - не торопясь направились к автобусу. Машина оказалась стоящей на колесах, а повреждения куда-то исчезли.       Рихард встал, задумчиво смотря вдаль. Ридель поднялся на две ступеньки, дотронулся до Шнайдера, который все еще сидел, обхватив руками голову. Барабанщик чуть вздохнул, посмотрел на басиста, затем встал.       - А все-таки хорошо здесь... - вздохнул он, спустившись с крыльца и на секунду остановившись на мягкой траве. Потом по уже проложенной Тиллем тропинке вышел к автобусу. Оливер пошел вслед.       - Идем, - позвал Круспе Пауля.       - Знаешь... Я, наверное, останусь... - сказал Ландерс, отведя глаза.       - Что? - Рихард вздрогнул. - Ты - что?.. Нет.       - Прости.       - Нет, Пауль! Что ты несешь?! Ты идешь с нами.       Гитарист покачал головой и посмотрел на Круспе.       - Ты же шутишь, да?.. - его голос дрогнул. - Ты же шутишь?! Ведь так?!       Оливер остановился и обернулся. Остальные уже стояли возле автобуса.       - Я не шучу. Риш, прости меня. За все прости.       - Нет! - еще немного, и голос сорвется на крик. - Ты не в себе! Пойдем!       - Ты все время заботился обо мне, - Пауль будто не слышал. - Пришла моя очередь. Теперь я должен позаботиться о тебе.       - Твоя смерть - это не забота! - закричал Рихард. Он схватил Ландерса за руку и потянул на себя, так что гитаристу пришлось встать и сделать два шага в его сторону.       - Нет, иди без меня. - Пауль вырвал запястье из рук Круспе.       - Я не смогу без тебя! Понимаешь ты это?! - по его щекам потекли слезы.       - Ты справишься. Я уверен. Я передаю тебе свою жизнь.       Пауль притянул Рихарда к себе, так что они уперлись лоб в лоб, и пристально посмотрел в заплаканные голубые глаза, что испуганно глядели в ответ. Затем крепко обнял. И отпустил.       - Я люблю тебя.       - Нет, не оставляй меня одного!       - Ты никогда не будешь один, - улыбнулся гитарист.       - Прошу!.. - Круспе дрожал.       - Я всегда буду рядом с тобой, буду твоим ангелом-хранителем.       - Ты не можешь так поступить! Пауль, прошу! - умолял Рихард.       - Иди.       - Нет! Пауль!       - Уходи! - крикнул Ландерс, толкнув гитариста в сторону автобуса. - Давай!       Рихард вцепился в руку музыканта. Но сзади его схватил Оливер, сгреб в объятия и потащил к машине. Он все понимал...       - Что ты творишь?! - упирался Круспе. - Пусти меня! Нет! Тебе его надо тащить, а не меня!       - Прости меня, Риш... - Ландерс стоял и смотрел. На глаза наворачивались слезы.       - Пожалуйста! Пауль! Не оставляй меня! - Рихард рыдал взахлеб, все еще пытаясь вырваться из сильных рук Риделя.       Оливер затащил гитариста в автобус. Дверь захлопнулась. Круспе приник к стеклу. Солнце уже висело над самым горизонтом. Гитарист взглянул на него, затем посмотрел на Пауля. Забарабанил кулаками по стеклу в попытке открыть двери. Но они не поддавались никаким попыткам. Пауль улыбнулся сквозь слезы:       - Прощай, - беззвучно произнес он.       Едва солнце коснулось оранжевым краем кромки земли, машина тронулась с места и, быстро набирая скорость, поехала прочь от домика. Рихард кричал, в истерике бил по стеклу, не отрывая взгляда от Пауля, что все так же стоял у крыльца. Все было тщетно. Автобус не останавливался, и вскоре и Пауль, и этот треклятый домик исчезли.       - Когда солнце зайдет, я навсегда останусь здесь, - Ландерс смотрел вслед удаляющейся машине.       Рихард медленно опустился на пол. Вдруг автобус резко затормозил и остановился. Мотор заглох. В образовавшейся звенящей тишине все они, один за другим, потеряли сознание.       В ушах стоял шум, голова гудела. Рихард с трудом приоткрыл глаза. Рядом лежал Пауль. Круспе, не обращая внимания на острую боль в боку, потянулся к нему, дернул за куртку. Никакой реакции. Снова, и снова ничего.       - Нет. Пауль... Очнись, ну. Очнись, прошу тебя! - по щекам вновь потекли слезы. - Пауль!       Новый вздох резанул острым клинком. В глазах потемнело. Сквозь ускользающее сознание Рихард слышал голоса людей снаружи, и нарастающий вой сирен.       - Врачи не понимали. Они говорили - это просто чудо. А это жизнь... Вот так.