Сильная, независимая, гетеросексуальная

— Я сильная и независимая гетеросексуальная девушка. Фраза, которую Ира Кузнецова говорит чаще, чем дышит. Вот, к примеру, она возвращается домой с магазина, а в руках два тяжеленных пакета. Какой-то парень подходит с классическим: «Девушка-красавица, трали-вали, а Вам помощь не нужна?» Да, такие ещё остались, Ира тоже иногда удивляется. Но она просто отмахивается от незнакомца своей короночкой: — Нет, спасибо, я сильная и независимая гетеросексуальная девушка. В другой день ей друг один, Антоном зовут, работу предлагает. Творческую, без жёсткого графика, все как под Иру. Только вот там начальство есть, и она там, мягко говоря, главной не будет. У девушки перед глазами сразу пробегает своя собственная мастерская, где всё так прекрасно, уютно да по-ировскому, что даже думать о другом месте работы не хочется. Поэтому она мягко глядит вверх на своего высокого друга и напоминает: — Спасибо за заботу, Тош, но я сильная и независимая гетеросексуальная девушка. Я и начальство — штуки несовместимые, понимаешь? Вот ещё дело было. Иру на вечеринку друзья-знакомые позвали. В целом, что отказываться, поэтому она уже при параде и в метро едет. А к ней девушка какая-то подходит, здоровается, Алиной представляется. Говорит что-то, рассказывает, а блондинка и не против. В ходе разговора Алина невпопад говорит, что она лесбиянка и Ира ей уж очень понравилась. Таким мягким, но уверенным говором девушка из метро интересуется у Кузнецовой, что она об этом думает, да и в целом свободна ли та. На что Ира, неловко улыбаясь, отвечает: — Алин, я сильная и независимая гетеросексуальная девушка. А ты такая классная, ты ещё найдёшь свою любовь, обещаю. И так и было, правда. Ира целиком и полностью верила, что эта фраза — идеальное олицетворение её натуры. до одного знакомства. Это был холодный зимний вечер в преддверии новогодних праздников. Все суетливо бегали по магазинам, выбирали подарки, скупали украшения для праздничного антуража, а Ира… Она планировала отмечать одна, ей бы только краски купить да холстов побольше, чтобы до Нового года никуда не выбираться. Только вот ей немного наскучило рисовать с фотографий из интернета, даже когда это на заказ за неплохую прибыль. Все-таки вдохновение — очень важная штука в творчестве. Или же запал, желание создавать, называйте как хотите. Но Ира, как всегда, что-то придумает; главное, чтобы в мастерской всегда были какие-никакие краски да холсты разных форм и размеров. Да, с преградами в виде небольшого количества материалов работать веселее, но долго на одной палитре не протянуть. Или это просто персональные замашки Кузнецовой, кто знает. Блондинка бросает в тележку давно проверенный набор профессиональных акриловых красок, и к ней обращается незнакомая девушка: — А ты… рисуешь? Напролом идём значит. Хорошо. — Да, что-то такое. А тебя увековечить на холсте? У девушки напротив горят азартом голубые глаза, пухлые, немного приоткрытые губы, совсем чуть-чуть вьющиеся волосы и каплевидный носик. Ира мысленно измеряет расстояние главных точек, осознавая пропорции её лица, примеряет цвета, которыми она б написала девушку, чтобы подчеркнуть её глаза, не утратив всю красоту её губ. Руки так и чешутся закинуть в тележку холст побольше, чтобы вместились все маленькие детали. — Хоть я и хотела спросить нечто другое, это предложение очень заманчивое. Можем обсудить это чуть позже, а сейчас… ты не против помочь мне купить что-то в подарок другу-художнику? — Вот как… — протягивает Ира, немного задумываясь. — Все художники разные, если честно, да и с подарками у меня всегда были проблемы. А как твоего друга зовут-то? — Арсений, а что? Ты дополнительно ворожкой работаешь, судьбу по именам читаешь? — смеётся девушка. — А не Попов случайно? — Попов, а как ты… — хмурит тёмные брови она. — Что, правда ворожка? — Конечно! А, по-твоему, почему ты подошла именно ко мне? — загадочно тянет Ира. — А… — Ой, да ладно, вместе с этим Графом в художку ходила, всегда мне про историю искусств втирал. Не виделась я с ним года три конечно, но он тот ещё маг — никогда не стареет и не меняется. Знаешь, купи ему клячку, — всегда у меня воровал их, гребаный Арс! — пару простых карандашей, длинющих желательно, чтобы строил эти свои идеальные построения и что-то ещё такое… м-м, этакое, кривоватое, изящное. Вазу необычную, может, или статуэтку. В общем, что-то в графском стиле. — Ничего себе мне повезло! Спасибо большое, я без тебя бы тут часа три проторчала и ничего не выбрала б толкового. Только… можешь мне показать, что тут как? В душе не чаю, что такое клячма, — и обнажает жемчужные зубы. Серьёзно, девушка, мило беседующая с блондинкой, — это чёртово произведение искусства… Эти волшебные зубки точно нужно как-нибудь изобразить. — Клячка, — на автомате поправляет Кузнецова, но встряхивает голову, понимая, что её собеседнице не особо пригодятся подобные термины, — ладно, пошли, выберем Графу самое лучшее, — говорит та и тянет за собой голубоглазую девушку по разным отделам, наполняя свою тележку подарками давнему приятелю. Дольше всего они колдуют с вазой-статуэткой, этаким криво-изящным нечто. В ассортименте подобных вещей много, но почему-то все кажутся недостойными. Ира вертит в руках разные предметы, а потом перекладывает в ладони новой знакомой с репликой: «не то». А бедная девушка еле успевает раскладывать всё по своим местам. Вдоль и поперек просмотрев этот отдел, Кузнецова останавливает свой взгляд на белом керамическом носе. — Кажется, мы его нашли… — шепчет Ира кружа этот несчастный нос как юлу. — Кривой, изящный, нечто, — говорит она и кладёт статуэтку (?) в тележку. — Подожди, — окликает её дама, — ты уверена? — А ты нет? — оборачивается Кузнецова и читает всё в бегающих голубых глазах. Видно, что та очень колеблется. — Поняла. Тогда давай возьмём ещё вот… — она оглядывается и находит глазами фарфоровую статуэтку голой женщины на пантере. — Это! Стиль античности, Арс такое любит, да и просто красивая вещь, он может поставить её на стол, к примеру, и хоть где-то на голых женщин смотреть. А ещё… — Ч-ч-ч, — мягко останавливает она ирин нескончаемый поток слов, — всё хорошо, хоть я сама бы такое ему не купила, я тебе доверяю. Давай возьмём нос и эту даму. Ира на секунду застывает и, кажется, даже не дышит. Эта девушка приятная. Словно мягкая зефирка, мирно плавающая в большой кружке с какао, только ярко-голубого цвета, как её глаза… получается, океан в кружке? — На кассу! — отдергивает её мысли голубоглазка, перехватывает тележку и уверенно ведёт в неясном направлении. Но они скоро и вправду оказываются в очереди из суетливых людишек, которые хотят побыстрее оплатить покупки и побежать по своим несомненно важным новогодним делам. Ира оглядывается на свою сегодняшнюю спутницу и, натыкаясь на пухлые губы и чуть видные за ними жемчужные зубки, вспоминает про начало их беседы. — Что на счёт того, чтобы я тебя на холст перенесла? — как-бы мимоходом интересуется она. — Я только за, — решительно кивает голубоглазка. — Да и все дела на сегодня я уже выполнила, так что… можем начать хоть сейчас. — Мне нравится твой энтузиазм, — хмыкает Ира, снова осматривая тележку, подтверждая, что нужная ярко-голубая краска есть. — Моя мастерская неподалёку, можем заскочить. Ты же не боишься? — до неё резко доходит факт того, что они знакомы от силы час. А она уже приглашает её к себе… маньячка Ира из Санкт-Петербурга. Звучит. — Я? — девушка безумно красиво расплывается в беззвучном смехе. Ею просто нельзя наглядеться. — Нет, конечно. Если убьёшь — жаль конечно, что подарок Арсу не отдам, а так… смерть в мастерской художницы — романтично, не считаешь? — А ты сумасшедшая, — беззлобно отмечает та. — К глазам, кстати, подходит. — Что? — Сумасшествие к глазам твоим подходит, говорю, — спокойно повторяет Кузнецова. — И что же с моими глазами? — Знаешь, они как бушующий океан… только в кружке. — Ах-ха, спасибо, наверное? — Обращайся, — улыбается Ира, а очередь наконец доходит до девушек. Блондинка роется в сумке, пытаясь найти кошелёк, но её спутница оказывается быстрее и, не дождавшись отказа, оплачивает все покупки. Выходя из магазина, Ира с напором просит: — Дай чек, я посмотрю, сколько должна тебе вернуть. — Ч-ч, успокойся, не нужно тебе ничего возвращать. Ты мне помогла, а это своеобразная благодарность. Да и ты меня рисовать что ли бесплатно собралась? — Ну… просто, понимаешь, я сильная и независимая гетеросексуальная девушка. Я не люблю, когда за меня что-либо делают и вообще… — Тише, коть, не переживай по пустякам. А насчёт «сильная, независимая, гетеросексуальная» — это исправимо, — девушка подмигивает так, будто это самое обычное действия, такое рутинное и правильное. Кузнецова, может, и хотела бы спросить, что та имеет в виду, но язык её совсем не слушается, а мысли в кучу не собираются. Она может только на автомате идти по давно заученному маршруту прямиком в мастерскую, слушая хруст снега под ногами. Доходят они быстро, ведь нужное место правда оказывается неподалёку. Ира вежливо пропускает даму вперёд и клацает по выключателю. Помещение вмиг наполняется тёплым светом, и гостья может в полной мере разглядеть рабочее пространство. Пол, стены, мольберты — всё вокруг в брызгах краски и рябится всеми цветами радуги. На столе хаотично валяются различные художественные инструменты: кисточки, краски, палитры, карандаши, клячки, блокноты, листы… о, маленькая игрушечная ёлочка. Мило. — Откуда она? — аккуратно разглядывает девушка то, что «зимой и летом одним цветом». — Друг подарил, — тепло улыбается Кузнецова, вспоминая Антона. — Сказал, что у меня совершенно не пахнет зимой, а эта малышка будет мне уют создавать. — Друг? — зачем-то переспрашивает она. — Очень хороший друг, — подтверждает блондинка, — только вот гей он… — тянет та, наблюдая, как собеседница облегчённо выдыхает. Хм, странно как-то… — Так, ладно, садись на тот стул, будем творить. — Сюда? — указывает голубоглазка и, получив кивок, послушно садится. — Как мне позировать? — Главное, чтобы тебе было удобно. И… будь собой. Работа начинает кипеть. Ира сосредоточенно водит кистью по холсту, постоянно поглядывая на девушку, расслабленно сидящую за стулом. Честно говоря, блондинка уже во всех красках запомнила эту девушку, даже её еле заметную родинку на шее. Но вот… хотелось Кузнецовой на неё смотреть, понимаете? Это как нужда свежим воздухом надышаться после долгого нахождения дома в духоте. Ну, или же в мастерской с ядреными красками. В любом случае, эта девушка сейчас нужна, как воздух, да и… подождите, а они что, так и не познакомились? — Слушай, а как тебя зовут? — смущённо интересуется Ира, а её модель заливается смехом, ненароком меняя позу, что, на удивление, никак не мешает. — Я Оксана, — отсмеявшись, отвечает та. — Ира… — задумчиво тянет девушка, подбирая нужный оттенок голубого для глаз, но что-то один какой-то слишком светлый, второй слишком отдает зелёным, третий темноват, а четвёртый вообще как яйцо дрозда. А, так это и есть цвет «яйцо дрозда». — Приятно познакомиться. — Взаимно, — одними губами шепчет Кузнецова, возвращаясь к работе. Она решает намешать голубую краску самостоятельно, хоть с колористикой у неё всегда были натянутые отношения. Но она не сдаётся: каждый раз упрямо добавляет то синего, то фиолетового, то белого, то пробует помочь этим самым дроздиным яйцом. Через — ни много ни мало — семь минут цвет выходит идеальным. Девушка про себя восхищается собой и, время от времени поглядывая на Оксану, у которой азарт в глазах растёт с каждой минутой, прорисовывает эти два прекрасных ока. Когда Ире нравится результат, она переходит к пухлым губкам-бантикам. С цветами вопросов не оказалось, но вот нарисовалась очень занимательная проблема… каждый раз смотря на чужие губы, почему-то хотелось увлажнять свои. И, что самое странное, такой привычкой Кузнецова никогда не отличалась. Если вдруг что, в её кармане всегда валяется гигиеническая помада, но тут… эти немного приоткрытые губки-бантики настолько красиво отсвечивались на свету, что организм действовал сам по себе, отдельно от команд мозга. — Окс, ты такая красивая. Безумно, — бездумно вылетает из уст блондинки. Её сегодняшняя модель слабо улыбается, а в голубых глазах мелькает что-то новое и ещё непонятное Кузнецовой. — Ир, ты тоже. Видела бы ты себя во время работы — забыла о своей гетеросексуальности навсегда. Девушка немного удивлённо заглядывает в «бушующие океаны в кружке» и благодарно кивает. Она продолжает вырисовывать каждую складочку пухлых губ и вскоре замечает, что на её собственные губы тоже смотрят с схожим интересом. Но вот Оксана не рисует её, так к чему столь детальное разглядывание?.. — И губы у тебя красивые, — тихо шепчет Окс, а у Иры это включает какой-то неизвестный ей до этого рычаг, который всю свою жизнь игнорировался. Кузнецова аккуратно, словно боясь спугнуть, кладёт кисточку на стол и медленно идёт в сторону девушки. Она нескладно бегает с глаз-океанов на губы и обратно. Оксана встаёт со стула и более уверенно, чем Ира, идёт к ней. Ира немного теряется под таким напором и останавливается, наблюдая за действиями дамы. А Окс достигает расстояния около десяти сантиметров между ними. Далее немного приподнимается на носочки, ведь Ира сегодня надела массивные чёрные кроссовки на большой платформе, и подвигается к ее лицу. Между их носами остаётся непозволительно короткое расстояние, так что одно неаккуратное движение, и они столкнутся. Кузнецова сглатывает слюну, опять облизывает губы, а Оксана принимает это как призыв к действию. Она накрывает уже мокрые от слюны губы, не спеша к активным действиям, как бы проверяя реакцию. Ира её не отталкивает. Это срывает последние красные флажки. Оксана посасывает то верхнюю, то нижнюю губу, ощущая приятный вишнёвый вкус. Видимо, Ира сегодня пользовалась гигиенической помадой именно с этим ароматом. Блондинка, чуть потеряв контроль над здравым разумом, смыкает ресницы и отвечает на поцелуй. Их покрасневшие губы двигаются в одном темпе, которые они устанавливают без лишних слов, будто бы сами души девушек двигаются ритмично. Это настолько приятно и нужно сейчас, что вызывает палитру мурашек. Но Оксана чувствует, как Кузнецова останавливается, поэтому медленно отстраняется и, до сих пор чувствуя вишнёвый привкус во рту, спрашивает: — Ирусь, что-то не так? — мягко глядит она невозможно голубыми глазами, а Ира от этого ещё раз проходится языком по губам. — Нет, всё прекрасно… Просто… мне кажется, я только что потеряла свою коронную фразу. — Коть, ты серьёзно? — беззвучно смеётся Оксана. Это всё ещё смотрится уж очень красиво. — И что за фраза? — Я сильная и независимая гетеросексуальная девушка, — тихо отзывается Ира, неловко улыбнувшись. — «Сильная и независимая бисексуальная девушка» звучит ещё лучше, — обнажает жемчужные зубы та и за подбородок притягивает девушку, вновь накрывая её губы своими.