Его любимые цветы - нарциссы.

слишком холодно. молодой юноша выпускает из рта клубы пара, смотря на то, как те растворяются в воздухе и создают фантомную дымку после себя. его покрасневшие от холода руки дрожат, пока он деревянными пальцами пытается достать из кармана пачку дешёвых сигарет со вкусом вишни, которыми он пропах насквозь. тёмные пряди волос падают на глаза, закрывая весь обзор, но парень совсем внимания на это не обращает, слегка нетерпеливо прикуриваясь и глубоко затягиваясь. его лёгкие наполняет дым, а напряжение отпускает с каждой затяжкой, появляется приятная лёгкость в голове. никотиновая палочка действительно творит чудеса с чужим телом, которое сейчас расслабляется, делая брюнета безвольной куклой. он терпеливо ждёт, зная, что они совсем скоро придут. спасибо хисыну за то, что он может отыскать буквально любую информацию, лишь стоит попросить его. вся ситуация кажется такой правильной сейчас, словно парень знал, что так все и выйдет по итогу. нет того самого волнения, которое должно быть в такой ситуации, нет и раскаяния и сожаления о случившемся. только мёртвое спокойствие и безразличие читается на красивом лице юноши, который вздыхает тяжело и выбрасывает тлеющий окурок в снег. его медово-карие глаза следят за тем, как он гаснет, порождая внутри рой странных и неуместных на данный момент мыслей. пак сонхун - тлеющий огонёк дешёвой сигареты. он и сам прекрасно это понимает, стоя сейчас на холоде в одиноком парке и кашляя до раздирающей горло боли. его потухшие глаза смотрят куда-то мимо, когда рядом с ним проходят редкие прохожие, взгляд скользит по чужим лицам мимолетно, даже не всматриваясь в детали. словно они лишь призраки большого города: серые и невзрачные. такие же, каким стал теперь пак. посеревшая кожа выглядит болезненно, нет больше того живого румянца на щеках, который был буквально месяц назад. некогда алые губы, что были по цвету ярче вишни, сейчас бледны, а тёмные локоны утратили свой былой лоск. его осеннее пальто лишь греет тело, но не душу, в которой поселился холод с бушующими метелями. вместе с летом умер и сонхун. парк не кажется по особенному волшебным, каким всегда являлся для пака: высокие ели не вызывают восторга своими грозными кронами; фонари с тёплым свечением не дают того уюта, который всегда ощущался, когда юноша гулял по аллеям поздними вечерами. нет и вечно смеющейся госпожи кан, что всегда приветствовала хуна кивком и доброй улыбкой, пока выгуливала своего золотистого ретривера. он умер на прошлой неделе. бесполезное разглядывание местности прерывает знакомый голос, острой болью отдавшийся в сердце, когда юноша наконец его услышал. лёгкие зажгло с новой силой, руки мелко задрожали, но сонхун силы смог найти в ослабевшем теле, чтобы развернуться и посмотреть на чонсона, который стоял на достаточно большом расстоянии и с яркой улыбкой смотрел куда-то в сторону, явно кого-то ожидая. пака же за густыми еловыми кронами не видно, он прячется, будто трусливый пёс, видя то, какой счастливой искрой загорается  блондин, когда к нему подбегает чонвон. идеальный чонвон с прекрасными ямочками на щеках, с огнём жизни в карамельных глазах и самыми тёплыми руками, которые сейчас сжимал чонсон в своих, переплетая пальцы. они смотрят друг на друга так влюблённо, так по особенному нежно и трепетно, что сонхун готов поклясться, что слышал треск своего хрустального сердца. он глядит на них, но его взгляд все устремляется лишь на него. на его глаза полумесяцы, острую линию челюсти, которую пак желал целовать утрами, на светлые волосы, в которые мечтал зарываться, накручивая роскошные локоны на пальцы. но сейчас это делает ян, притягивая чонсона к себе и целуя. с трепетом, лаской и безграничной любовью. с тем, что так хотел дать ему хун, но не смог. из-за своей трусости, из-за неуверенности. и чёртовой вражды между ними, которая все равно не смогла сдержать в юном сердце зарождающиеся бутоны любви. да только не те бутоны, которые сейчас разрывают его лёгкие, он желал.. пак сдерживает кашель и падает на колени, согнувшись пополам от слабости, пока его лёгкие зажигаются ещё большим огнём, чем раньше. горло рвёт от сильной боли, но сонхун сдерживает себя, чтобы не выдать свое нахождение здесь. дышит тяжело и хрипло, помутневшими глазами смотря на пожухшие листья под собой, лишь бы не видеть улыбку чонсона, которую он дарит не ему. отросшие ногти впиваются в ладонь, оставляя глубокие месяцы, пока брюнет сжимает с силой кулаки и клянётся, что чувствует, с каким триумфом сейчас чонвон тянет на себя пака и ведёт за собой к выходу из парка. сжимает его руку в своей, сверкая в сумраке оленьими глазками и озаряя внутренним сиянием мир блондина. мир, в котором нет места глупому и влюблённому сонхуну. тому самому сонхуну, который смотрит им вслед, пока по щеках катятся обжигающие слезы, капая на пальто и оставляя мокрые следы. так настраивал себя на то, чтобы не дать волю слезам, чтобы до конца сохранять спокойствие, ради которого выкурил уже две пачки, но сдержать не смог рвущиеся рыдания и дрожь в теле. юноша закрывает ладонями рот и кашляет, пока по его тонким пальцам скатывается и падает тяжёлыми каплями вниз алая кровь. "ты подарил мне когда-то нарциссы", - резким воспоминанием проносится в голове юноши, пока он пытается избавиться от лепестков, которые не дают ему дышать. он кашляет, но в горле все еще остаётся ощущение, что что-то застряло, перекрывая дыхательные пути. он напрягается, кашляет сильнее, чем раньше, и бьёт себя в грудь, лишь бы не задохнуться, но ничего не выходит. грудная клетка горит, горло обжигает языками пламени, а паника захлестывает с головой, когда сонхун наконец-то откашливает полноценный и крупный бутон с нежно-жёлтыми лепестками, которые сейчас были испачканы его кровью. "он был как нарцисс, который в древних времен считали цветком юной смерти. пак сонхун также быстро распустился, роскошными бутонами сверкая и даря свой нежный аромат миру. и также быстро завял, упав в раскрытые объятия смерти." но чонсон, к сожалению, любит ромашки. *** тёмные волосы развевают ласковые касания ветра, пока пак глядит на зеркальную гладь воды и выбрасывает в озеро около десяти бутонов, которые смог откашлять в парке. на бледных губах все ещё остаются кровавые разводы, но юноша внимания на это не обращает, поднимая голову к небу и смотря на звёздный купол над собой. звезды, которые он хотел подарить ему, уже не кажутся такими прекрасными, как прежде. ничего уже не имеет смысла, когда внутри тебя буквально зацветают сады, а нарциссы обвивают своими корнями лёгкие и трахею. горящее любовью сердце затухает, как и свет в глазах юноши. сонхун перелезает через ограждение моста с осторожностью, слегка дрожащими руками держась за ледяные поручни. смотрит вниз, будто ответы пытаясь найти там на глубине, но не находит. потому что их попросту нет. парень улыбается слабо, но с ноткой облегчения, будто отпуская всё, что было. в голове не пролетают воспоминания, как бывает у героев в смазливых фильмах про любовь. чёртова реальность ударяет по голове только сейчас, и брюнет наконец-то розовые очки снимает, сломав их о горькую правду и взглянув на мир совершенно по иному. сказок, в которых все герои счастливы, не существует, как думал сонхун, мечтая о искренней любви и летая в облаках, пока смотрел на чонсона. на того самого, который плевать на него хотел, но младший был слишком глуп и ослеплен своими грезами, чтобы понять это. его наконец-то отпускает, когда он делает шаг навстречу неизвестности, падая в объятья волн и смерти, поджидающей его у камней, о которые сломается его хрупкое тело через пару секунд. его наконец-то отпускает.