Гейм овер

— Ебанат! Маме своей привет передавай, гондон! Ты совсем слепой? Куда ты палишь нахуй! Иди пинцетом дрочи! Да ебал я тебя в рот, ливер! — Тэхён откидывается на игровое кресло, шумно дышит и видит красную надпись «game over», загорающуюся с характерным звуком. Стягивает массивные наушники с микрофоном и ударяет ладонями по столу. — Сука! — шипит и роняет голову на руки. — Милый, ты чего кричишь? — спрашивает мама с кухни. — Ниче, мам, катку слили. Тэхён откатывается на стуле к окну и зашторивает его, чтобы восходящее солнце не слепило глаза и не отвлекало от игры, после плавным движением возвращается к столу, беря в руки банку энергетика. Парень выпивает остаток, сминает банку в руке и кидает куда-то на пол к десяткам таких же, содержимое которых ежедневно гасит желудок и сердце Тэхена. За последние двенадцать часов Ким первый раз встаёт из-за компьютерного стола, предварительно выключив процессор. Разминает шею, потягивается, хрустит позвоночником и чувствует негу, растекающуюся по телу и забитым мышцам. А ещё сильнее ощущает усталость. — Вот же ублюдок. Если не тащишь, херли лезешь тогда, блять, — бухтит Тэхён себе под нос, злясь из-за проигранного боя, который стал таковым благодаря конченому чайнику, путающемуся в комбинациях. Расстилает кровать, чтобы завалиться на нее и умереть во сне. Тэхён думал об этом: прикольно, безболезненно и «пока, бренность бытия!» –одни плюсы. Только донаты жалко. Зря что-ли столько бабла отвалил в эту доту? Так что — нет, смерть по плану не скоро. Ким дико устал сидеть перед монитором, молниеносно бить по клавишам и орать на других игроков его команды. Глаза проще выдавить, нежели терпеть эту жгучую боль: от недостатка сна и сбитого режима они красные круглосуточно, как у самого настоящего наркомана; желудок начал перерабатывать сам себя. С этим своим хобби и способом заработка Ким весело прожигает свою жизнь. Стянув футболку, Тэхён беспозвоночной тушей валится на постель и закрывает глаза, чувствуя себя самым счастливым человеком в этой долбанной Вселенной. — Милый, ну светло же. Чего ты себе зрение портишь? — щебечет мама, заходя в комнату и видя вместо сына мешок картошки. — Ты опять не спал, верно? — тон становится более строгим, но она все равно держит курс к окну, чтобы резко поднять жалюзи и открыть окно на микропроветривание. — Ма-ам, — мычит Тэхён в подушку и не может даже пальцем пошевелить от истощения. — Что «мам»? — женщина подходит к кровати и от души шлёпает по чужому бедру полотенцем — в протест снова слышит мычание, — Что «мам»? Ты из этого своего душного склепа раз в месяц выходишь! Ты охринел? Хочешь в больничке оказаться? Я тебе могу устроить это путешествие! — сильнее расходится и повышает голос. — Ма, не ори: голова раскалывается, — гундит Тэхён. — Ах, раскалывается?! — деланно удивляется. — А что же с ней будет, если я скажу отцу, как ты тут без него, м? Да не-ет, она не скажет. Не скажет же? — Значит так, — продолжает бесноваться, — ты сейчас отсыпаешься и начинаешь приводить свой режим в норму. Мне этот стиль крота надоел, ясно? В ином случае, новый ПК ты увидишь только к своей пенсии, — а вот это уже угроза, а вот от этого у Кима побежали мурашки по позвоночнику. — Я ясно объясняю? — он молчит и уже почти заснул, пока над ним морально издевались. — Я спрашиваю: ясно? — Ясно, как прозрачное и незамутнённое озеро, как лазурное небо в разгар лета, — вымученно и почти безжизненно, используя минимум энергии, иначе бы Ким все-таки сегодня умер. — Попаясничай ещё мне, — кидает женщина куда-то в пустоту и покидает комнату, прикрыв дверь. Невероятно приятно проснуться в четыре часа дня и понять, что дома ни-ко-го. Тэхён потягивается в своей кровати и сладко чмокает губами, пока протирает опухшие глаза. Волосы раскиданы по подушке, а в комнате впервые за долгое время свежий воздух, а не затхлость и смок от многочисленных электроннок и очкодуев с разнообразными вкусами, смешавшимися в отвратную какофонию. Да, ни сердце, ни лёгкие не нужны, главное — чтоб на ивенте выпала долгожданная легендарка. Ким бы так и пролежал миллионы лет и часов, но она сама себя не выбьет. Поэтому Тэхён с кряхтением деда поднимается и зевает, широко раскрыв рот, что аж щёлкает неприятно челюсть. Находит на полу свою многострадальную майку и всё-таки решает сходить на кухню, чтобы закинуть чего-нибудь в желудок, который стал ещё сильнее урчать и ныть. Хах, видимо ныть в прямом смысле. Любимое занятие — это открывать холодильник, заведомо зная, что там ничего нет, но искренне верить, что что-нибудь появится. Была бы тут маман, сказала бы: «вот тебе было бы приятно, если бы холодильник подошёл и раскрыл одеяло, пока ты спишь?». Как хорошо, что она на работе, и Ким может сколько угодно открывать дверцу, не слыша придирок от любимой родительницы. Закинув в рот кусок столетней колбасы и откусив буханку хлеба, парень делает бутерброд прямо у себя во рту, потому что убежден в бессмысленности загрязнения посуды сейчас. Подходит к раковине, открывает кран и наклоняет голову боком, чтобы вода попала в рот, заодно умывается. Когда он один дома, квартира вмиг превращается в его холостяцкое логово с громкими звуками порно и носками под кроватью. Хоть мать и сказала менять режим, днём ему ничего не помешает снова быть онлайн, ведь со дня на день начнётся новогоднее обновление, которое Ким ждал, как не очевидно, весь год. Праздник только через неделю, но он не чувствует ни капельки этого особенного настроения. Квартира выглядит точно так же, как и остальные 364 дня в году; в холодильнике мышь повесилась; ни о каких ёлке и огоньках не может быть и речи. Его родители в праздники будут на работе: отец в командировке, а у мамы в больнице смена. А Тэхён? Тэхёну этого не нужно, он такой себе Гринч-похуист. Кастрюля оливье, мандарины, монстр и дота — его спутники для встречи нового, абсолютно ничем не отличающегося от предыдущих: таких же херовых, года. Ничего нового. Он привык встречать первое января так с пятнадцати лет и ничего менять не планирует. Стабильность — признак мастерства, а мастерство не пропьёшь. — Да, да, ДА-А, — крик в очередной раз заполняет комнату, а соседи долбят по батареям. — И снова победа в мою копилку, — победно ухмыляется и слышит, как возмущаются другие игроки в дискорде. — Это было нечестно! Ты подставил меня! — раздается милый девичий голос. Тэхён усмехается. — Я подставил? — Да, — по интонации слышно, что она надула губки. — Малыш, это место не для неженок, которые будут спорить, что честно, а что — нет. Есть факт, отпусти и забудь. — Но… — начала было она, как Тэхён ее перебил: — Знаешь, мне нравится твой голос, — свой он даже немного понизил, чтобы он стал бархатным и обволакивающим. — Давай пойдем в личку, и ты мне помурчишь? М? Я расскажу тебе свой секрет успеха, — шепчет в микрофон, заставляя остальных участников беседы давить в себе смех, а юную леди засмущаться и выйти из сети. — Ладно, парни, ещё раз и я сваливаю. Погнали, — а голос у нее и правда приятный. Настолько, что Ким представил ее в непотребном виде. Что ж, снова придется идти в ванную. Молодой организм, чтоб его! *** — Нет, Чим, я не хочу. Посижу и лягу спать, — Тэхён разговаривал с другом по видеосвязи, пока чистил картошку себе на оливье. На календаре уже тридцать первое декабря, а значит пора строгать салаты тоннами, открывать соления и домашнее вино, запекать мясо, штамповать миллион и маленькую тележку разнообразных закусок с красной икрой и рыбой, а ещё не забыть сбегать за горошком, про который, как обычно, никто не вспомнит во время закупки. И все это немаленькое мракобесие не касается одного маленького Ким Тэхёна, который собирается сделать себе салат и на этом остановиться. И все бы хорошо, да только Чимин… — Слушай, ты заебал морозиться! — друг тоже сейчас в запаре, только вот ему не только несчастный салатик покрошить, а все выше перечисленное в троекратном размере. У Пака большая семья и, чтоб от этой семьи свалить и праздновать с друзьями, надо чем-то жертвовать. Например, своими силой и рабским трудом. — Какой год подряд ты не хочешь никуда идти? Чува-ак, ты вообще на улицу выходишь? С людьми общаешься? — Ты сейчас как моя мама говоришь, чувак, — пробубнил Тэхён, не отрывая взгляд от картошки в своих руках. — Тох, ну правда! Предки Джина куда-то уматали, и у него намечается тусовка в новогоднюю ночь. Действует приглос плюс один, пошли со мной? Может, сможешь познакомиться с кем-то ещё, или хочешь до старости на мурчащих девчонок гонять? — Нахуй иди, благодетель. Тебе какая разница с этого? — Я не хочу, что бы мой лучший друг загнулся и, лет через пять, завел сорок кошек, — Чимин усмехается, а Ким закатывает глаза. — Знаешь, не до конца жизни тебя будут заводить дети, скоро и тебе надо бы. — Это на что ты намекаешь? Я не дрочу на детей, — Ким хмурится и поднимает глаза на Пака, который держится изо всех сил, чтобы не заржать. — К твоему сведению, Пак Чимин, я не педофил, — лавину прорывает, а Чимин издает звук трения пенопласта о стекло. — Как же ты серьезно задумался, мама дорогая! — парень слышит, как друга зовёт отец перетащить стол. — Так, всё, я пошел батрачить, и меня не волнуют отговорки — сегодня ты пойдешь со мной! — и не успел Ким возмутиться такой наглости, как тот уже сбросил вызов. *** — Ты же понимаешь, что после этого просто не имеешь право упрекать меня в том, что я не люблю и не ценю тебя, да? — парень переводит взгляд с огромного дома, сияющего огнями, на своего друга. — Я пропускаю новогоднее обновление, придурок, и если этот вечер себя не оправдает — я убью тебя, к чертовой бабушке, а твоим родителям скажу, что ты умер от алкогольного отравления. — Понял, — Чимин хватает Тэхёна за руку и направляется к двери, за которой уже слышны громкие басы клубной музыки. Зайдя внутрь, сразу можно почувствовать, как черепную коробку разрывает громкость музыки и перемешивает внутренние органы в одну общую субстанцию. Говорить совершенно невозможно, услышать даже самого себя не представляется возможным. Парни сразу направляются в гостиную, где собралась большая часть толпы: со всех сторон окружают танцующие, пьющие, где-то даже уже бухущие в хлам тела; по углам зажимаются парочки; по помещению раскиданы компании друзей — сразу видно, что многие здесь, как и Ким, никого почти и не знают. Некоторые, Тэхён уверен, даже не знают хозяина сей пирушки. Чимин все также тащит друга за руку в нужном направлении: к их компании, в числе которой есть и Джин, добродушно улыбающейся бывшим одногруппникам. — Привет, ребята, — старается перекричать музыку Тэхён, но у него не выходит. — Привет, Джин, классно ты устроил встречу нового года, с размахом, я бы сказал, — смеётся Чимин, а Тэхён уже строит план в голове как бы свалить. Он ненавидит такие мероприятия, он не любит пить, не любит трахаться в каком-то непонятном месте, непонятно с кем и непонятно под чем. Тэхён другой и проторчать здесь ему совсем не хочется. Хочется сесть в любимое кресло на колесиках, запустить доту или геншин, взять холодную баночку энергетика, отпить глоточек и почувствовать кайф, любимый освежающий цитрусовый или ягодный вкус, прикрыть глаза, а потом просидеть так до утра и с рассветом лечь спать в прохладную постельку на мягкую подушку, а не вот это вот всё. Поэтому Тэхён просто подождёт, пока друг надерется и забудет о нем, тогда и можно будет уйти, а пока он засядет в самый дальний угол и дождется этого момента. До нового года осталось полчаса. Ким решает выйти на улицу, подышать свежим воздухом, ибо в доме этого сделать просто невозможно. Стоя, облокотившись на перила, Ким делает очередную затяжку и давится дымом, пялясь в противоположную от себя сторону: около ворот толпятся несколько человек, что будут запускать фейерверк в полночь, и среди них парень видит его. Олицетворение бога, в которого Тэхён не верил до этого дня, спустившегося к нему с небес; ангелоподобное существо и его роскошные, шелковистые волосы длиной по лопатки. Тэхён смотрит, как холодный, морозный ветер треплет чужие локоны; как парень своей тонкой кистью их откидывает назад, а потом так смотрит в сторону одиноко стоявшего Кима. И Тэхён понимает, что теперь его сердце принадлежит этому волшебному фее. Но его Фея зыркает злобно, ведь в его голове не проносится ничего даже близко похожего на мысли Тэхёна. Ким остаётся наблюдать за тем, как парни продолжают раскапывать ямки и ставить в них пиротехнику, и не замечает, что через несколько минут из дома вываливает лавина людей и начинает давать обратный отчёт. Четыре… Люди зажигают фитили и отходят к дому. Три… Толпа воодушевленно кричит и улюлюкает. А Ким чувствует волшебную энергетику праздника, придающую сил. Два… Тэхён собирает все свое мужество в кулак и подбегает к нему. Один… Зажмурившись, прижимается своими губами к чужим под радостный смех, взрыв ярких салютов и звон бокалов с шампанским. Мгновение. Лишь жалкое мгновение. Чуть меньше пары секунд он чувствует мягкость и теплоту его губ; шелковистость волос в своих руках; чарующий запах одеколона, оседающий на дне лёгких и сжигающий сердце дотла, оставляющий одно только пеплеще. А потом холод. И не успел Тэхён среагировать, как чувствует прилетевший кулак меж глаз — Ким отлетает в сугроб, отчего приземление на копчик менее болезненно; из носа течет теплая струйка крови. Фея, видимо, не любит церемониться: рука тяжёлая и удар поставлен. Фея кидает раздраженный взгляд на неудавшегося ухажёра, встряхивает кисть и уходит. Во всей этой суете никто и не заметил потасовки — один лишь Чимин, увидав, что творит его друг, ринулся спасать. Он, набуханный в слюни и еле стоящий на ногах пять минут назад, как будто тотчас протрезвел. В шоке подлетает к Тэхёну и рассматривает на предмет увечий. Зная нрав этого Феи, Чимин в ахере, как его бестолковый друг ещё не выблевал хребет. — Ты что творишь, имбецил?! — пытается перекричать музыку и радостные поздравления Чимин. Мда, не так Тэхён хотел новый год встретить. Он же собирался свалить… Когда все пошло не по плану? — Я влюбился, — улыбается так, что глаза слепит. Чимин устало вздыхает и прикрывает глаза, потирая переносицу. Вот так и выглядит конец. Когда сердечко мается и хочет вырваться к тому самому, а он оказывается ещё тот экземпляр. Уже на следующий день, когда Чимин перебарывает похмелье, у Феи, наконец, появляется имя — Чонгук. Прекрасное создание с агрессивным взглядом и мощным ударом. И то, и то Ким успел ощутить на себе. Как оказалось, Чонгук играет на гитаре в какой-то местной панк-рок группе. У него в кармане всегда есть складной нож и кастет. Его любимая музыка — группа «Sex Pistols» и хруст ломающихся костей. Короче, Тэхён просто чудом не оказался в больничке в новогоднюю ночь. Но, как это давно известно, сердцу не прикажешь. — Скажи моим родителям, что я их люблю. И когда умру, что бы они мой комп сразу сожгли, а ещё свой аккаунт в доте я завещаю тебе, хотя ты его не достоин, но являешься единственным, кому я могу оставить свое детище. Умру молодым, — тяжело вздыхает Тэхён, лежа на кровати с закрытыми глазами и скрещенными на груди руками. Двенадцать часов дня первого января: Ким решил, что любовь сыграла с ним злую шутку, и он больше не видит смысла в жизни, а Чимин наоборот: двумя руками за эту жизнь держится, чтобы его на ту сторону зайцем не отправили после всего того, что он вчера смешал. — Слушай, если хочешь ещё раз по еблету, то сходи к нему в гости с акцией "два по цене одного". Больше я не знаю, что тебе предложить. — Ты знаешь, где он живёт? — Тэхён открывает один глаз, направляя его на Чимина. — Допустим, — настороженно отвечает тот. Зря. Ой зря, Пак сказал ему адрес. Теперь Тэхён уже неделю не просто мается, страдает и думает: «лучше спрыгнуть с крыши», а пишет сопливые стишочки о прекрасных глубоких и манящих глазах и шелковистых волосах одного конкретного человека, которому потом кидает их в почтовый ящик, звонит в дверь и убегает, чтобы из-за угла полюбоваться и проследить за реакцией Феи. Странно, что Фея тяжело вздыхает каждый раз, когда видит розовый конверт, щедро усыпленный блёстками и сердечками, а потом запихивает его в задний карман джинс и закрывает дверь. Такое поведение Тэхёну вообще не свойственно: после той ночи его зрачки приобрели очертания сердечек, а мозг, видимо, расплавился, если он из меланхоличного деда инсайда подростка-переростка, альфача-похуиста, стал походить на нежную омежку перед течкой. Он даже реже стал заходить в доту и чаще бывать на улице, чтобы на Фею хоть глазком посмотреть. И если его поведение было странным, то он все равно никого не трогал и никому не мешал — тихонечко наблюдал из далека. Но спустя пару недель ему в голову пришла мысль, что если он так и продолжит ничего не предпринимать, то его прекрасного Фею уведет кто-нибудь смелее и кто-нибудь, кто не Тэхён. Он, конечно же, не может позволить такому произойти! Слёзно вымолив у лучшего друга гитару и посмотрев на Ютубе обучалку для чайников, Тэхён решил действовать. Естественно, гуру-музыкантом он не стал, а просто выбрал определенную песню о любви, попытался заучить ее аккордами, да только не все получалось прижимать, как нужно, и пальцы быстро уставали и болели. Ну а что делать? Любовь нужно завоёвывать. Взяв гитару, оставшиеся с нового года хлопушки и Чимина, отправился горе-любовник к балкону прекрасного Феи. Удачно, что живет он на первом этаже. Перед тем, как начать петь, Тэхён поставил Чимина с хлопушками подальше, а сам подошёл поближе и, прокашлявшись, приступил. Было множко неловко, когда на тебя такого распрекрасного оборачиваются прохожие и выглядывают бабульки с балконов, а Фея нет. Я покинут в несчастье, Парень, которого я люблю, уплыл по ту сторону океана.*¹ Я совсем один, у меня нет дома… А ведь Тэхён специально выбрал песню из репертуара любимой группы Чонгука, но окна оставались закрыты, и он скорее всего не обращает внимание на то, что происходит на улице. Феи нет дела, а Тэхён просто настырный. Чонгук¹ — его имя, сон — его игра Ему не было дела до меня, о Боже, неужели ты не видишь? Я одинокий парень Я одинокий парень Я одинокий парень Я одинокий парень Стоит и завывает, отдаваясь мелодии на все двести процентов и заменяя имя в песне, на имя прекрасного Феи. Мне нужны его нежные прикосновения, о, они нужны мне так сильно. Я не могу забыть, о, я так расстроен, Интересно, куда он ушел, интересно, где он оступился. Я хочу вернуть его, Но я думаю, он устал от меня… Из-за угла дома выходит… Чонгук. С огромными целлофановыми пакетами в руках, собранными волосами в хвост и неизменными цепями, звенящими при каждом шаге. Он слышал песню не с самого начала, но ни мог не узнать её. Чон сбавил шаг, чтобы прислушаться, и внимательно понаблюдать за парнем, надрывающемся около его подъезда. Когда он подошёл ближе, остановился, поставил пакеты и достал ключ, всё ещё в пол уха слушал неумелое бренчание старенькой гитары. О, дорогой, неужели ты не видишь? Ты единственный, кто значит так много для меня. Я знаю, мне нужны твои нежные прикосновения, О, они нужны мне так сильно. Жду не дождусь, чтобы почувствовать твою поддержку, О, какая поддержка! Жду не дождусь, чтобы прекратить это…*² Чонгук усмехается с последней строчки, которую Тэхён любезно исправил. Конечно, он же не будет орать на весь двор, что не может дождаться, чтобы трахнуть его. «Хотя мог», — подумал Чонгук и закрыл железную дверь за собой, пока Тэхён провожал его спину взглядом. Расстроен ли он? Что вы, нет! Ну может слегка.? А потом Чонгук выходит на балкон и облокачивается на перила. На улице мороз — балкон не застеклен, а он стоит в футболке и наблюдает за ошарашенным Кимом, который ну никак не ожидал, что Фея хоть немного обратит внимание на него, после такого ухода, даже без брошенного в его сторону, взгляда. Тэхён доигрывает последний припев под громкий хлопок и разносящиеся по ветру кусочки серпантина, которые Фею не особо впечатляют. Ким только решается на то, чтобы открыть рот, но Фея его опережает: просит подойти поближе к нему. Без слов вручает ему клочок бумаги, наскоро вырванный из тетради в клетку, и ретируется с балкона. «Ох, у Феи ещё и руки такие теплые». Тэхён разворачивает листок и читает красиво выведенные слова, причем такие же теплые, как и руки Феи: — Какой трек-лист ты зафичиришь на своем эвенте? Мешапы с оксимироном или гачи-миксы? Играешь ты, конечно, плохо, но не безнадежно. Я оценил твое рвение. И меня обычно не ебет ничьё существование, но ты там спи получше и ешь нормально. Тэхён сминает бумагу и прижимает к груди, как самую ценную вещь. Единственное, что он понял — не зря он променял новогодние обновление на какую-то тухлую тусовку. Да и тусовка, как оказалось, не такая уж и тухлая.