Жизнь на крючке

«Моя жизнь никогда не станет прежней — уязвимость стала для меня воздухом» Юный Р.

ПРОЛОГ

Сегодня я ехал домой с НЕЙ… Я думал, что еду домой, мне хотелось в это верить. За что все это со мной, сущее наказание, не правда ли? Что за бред меня охватывает, что за печать съедает? Много вопросов, но ответов, увы, нет…

ХАОС ПРАВИТ ВСЕМ

Троллейбус № 14, на часах 15:00. Я сижу и слушаю музыку, я расслаблен, находясь в предвкушении встречи с котом и очередной порцией «Coca-Cola». Но не тут-то было! Она сидит позади меня, и что у нее на уме, я не знаю, пытаюсь предположить, но все безрезультатно. Гиблое дело! Оледенелой от холода ладонью, она одергивает меня за рукав моей темно-синей куртки. Я оборачиваюсь… Она зовет меня присесть рядом с ней, скрепя сердце в кулак, с повиновение чувств и под гнетом судьбы, я сажусь рядом. Едем. Как вдруг, неожиданно для меня, она объявляет о том, что мы выходим на станции «Юбилейный». Мне снова идти с ней в местный торговый центр, а затем в треклятый книжный магазин. Ну что за идиот! Вот он сидит с кислой миной, делая вид, что задохнулся. Какое вранье … Зачем я вообще пошел с ней туда вчера. Мы вышли на станции. Мысли о побеге не давали мне покоя, но какой в этом смысл, когда твоя одногруппница маньяк!? И вот мы идем, морозный ветер обжигает обнаженное мое лицо. Продрогший насквозь, я вспоминаю о доме, доме, в который мне не вернуться до тех пор, пока не отпустят. Ну вот, дошли, я стою на первом этаже, жду ее, в голове моей калейдоскоп мыслей, а с уст нисходит ни единого слова… А вот охранник, изредка поглядывает на меня. Он стар и неприятен мне, я не люблю людей. Она меня с ним сватала в очередной раз. Ее пошлые шутки про ориентацию снова прокручиваются у меня в мыслях. «Сжигать членов ЛГБТ, отстреливать как сук, преследовать по закону», — вот мой девиз! А вот и она, снова задумавшись, я не успел сбежать, а может, мне просто не позволяет совесть или что-то другое? По дороге в книжный магазин мы бесились, меня чуть не сбил проезжающий автомобиль, я несколько раз поскальзывался на покрывшейся льдом дороге. Я предложил доехать до магазина на троллейбусе, но она приказала идти пешком. И я пошел… По приходу на место, я слонялся вдоль полок с книгами. Боже, кто, кто эти люди, которым нравится читать бумажные книги? Ведь это так скучно и старомодно. О, это же вчерашний консультант! Мне не миновать ее вечный стеб о гейских ОТП, особенно, после того как он заговорил со мной. Пожалуй, о чем мне стоит умолчать, но главное она купила книгу! Все же не ту, которую собиралась. Все бабы такие, они слишком глупы и нелогичны, и так во всем. Хорошо, что она не умеет читать мои мысли, она бы осудила, назвав меня «стереотипным» или «сексистом». Выйдя из магазина «ненужной макулатуры», мы направились домой. Всю дорогу она что-то говорила, но мне было все равно, я думал только о комфорте обособленного от окружающих помещения под названием «Дом». Я не раз убегал от нее, заставляя бегать за мной. Ей было скользко и неудобно, но мне было наплевать. Я снова прокрутил фразу, сказанную мной несколькими минутами ранее: «Если бы я стал бабой, я бы покончил с собой». Остановился. Мы идем, смеясь по заснеженным дорогам. От безделья я срываю длинную ветку с ивы. Какое же уродливое это дерево, я бы сжег его — в топку! Пройдя чуть дальше, я замечаю что-то странное, лежащее возле подвала. Окликнув эту идиотку, я решаю показать ей свою находку — это портмоне! Заразительно смеясь, она подбегает ко мне, предлагая посмотреть поближе. В этот момент, внутри меня что-то переворачивается, мне страшно, я трушу. Она протягивает мне свою перчатку во избежание следов, но я отклоняю ее предложение. Открыв кошелек, я обнаруживаю огромное количество карточек, визиток, но главное фотографию! Фотографию военного! Меня охватывает ужас, паника и истерика, а этой дуре смешно до слез. «Я ненавижу армию, они все пидоры!», — говорит мой внутренний голос. И что-то давящее тяготит меня в эту злосчастную минуту. Я убегаю прочь, а она идет подле меня. Пришло время прощаться, от нетерпения и синдрома паранойи, я хочу бежать сломя голову домой. Вскоре мучения обрываются после ее многозначительного «Пока».

ЭПИЛОГ

Я иду в свой обособленный мир. Ветер все так же обжигает лицо. Моя уязвимость при мне.