Прояснение после дождя

 Шляпа совсем не по погоде. Дождик моросящий – откуда он взялся? Обещалось солнце. Дождь начался еще в тот момент, когда Акико прибыла поездом из Окаямы на станцию Коти. Время было – полчаса до полудня. Еще там в вагоне, увидев первые капли на стекле, она ощутила, как иголочки, что дрожали внутри нее, внезапно пришли в более хаотичное движение. Эта нервозность не была похожа на волнение от ожидания, или Акико плохо разбиралась в собственных ощущениях.  Стараясь не смотреть на хмурое небо, Акико поспешила на другую платформу, чтобы пересесть на поезд до Ясу, перед этим еще успев там же на станции выпить кофе в пекарне Little Mermaid и купить себе бэнто в дорогу.  Была ли надежда на то, что погода вдруг возьмет и резко изменится?  На станции Хасэйори Акико загрузилась уже в такси. Время – почти три часа дня. Ее провезли мимо четырехзвездочного отеля Royal Hotel TOSA, что обычно при солнечной погоде выглядел завлекающе и пафосно, сейчас – тоже удручал. Акико знала, что там на территории есть онсэн, и когда она выгружалась из машины, чтобы пройти еще минут пять пешком, то думала о теплых источниках, что сейчас бы не помешали уставшему телу, по которому бегал раздражающий и нервозный холодок.  Дождик по-прежнему моросит – сложно не принять сию реальность. Моросит славно прямо над посеревшей сразу от окружающей блеклой грусти маленькой гостиницей, где принимают гостей, которые не располагают средствами к тому, что стояло тут недалеко, но Акико все же здесь не по совсем материальной причине.  Она смотрит на носки своих туфель. Изгваздала, пока добралась. Сложно быть красавицей на сельской дороге, особенно, если нет зонта. Да, и правда. Соломенная шляпка и белое легкое платье смотрятся нелепо, но разве такая девушка, как она, станет унывать? Сжимая в руке крепче скользкую от мороси ручку чемодана, она делает шаг вперед, мельком глянув на единственное, что тут излучало тепло – рыжего котика бобтейла, будто приветствующего гостей у входа, хотя на самом деле он явно просто клянчил еду своим милым видом.  Внутри этой гостиницы, однако, тепло горят огни, но как-то зябко, и все равно не хватает света. Навстречу Акико выходит женщина, наверное, не хозяйка, может дочь или невестка, судя по возрасту. Не сказать, что красавица, но традиционная прическа и кимоно делают ее похожей на девушек со старых фото – естественных в своей красоте, хранящих в себе что-то, что все еще есть внутри каждой, но скрыто под нынешней модой и пришлыми традициями. Губы слегка подкрашены – это Акико видит, когда подходит совсем близко, и думает о том, что самой бы не мешало добавить губам цвета, а то они стали будто бы в тон этому дождливому дню.  – Вы у нас уже останавливались?  – Год назад. Тогда было солнечно, – зачем-то добавляет Акико, озираясь, – котик зашел в помещение и стряхнул со шкурки капельки воды, а потом бодро побежал куда-то вглубь помещения для персонала.  – Я вас провожу, Ёсано-сан, – говорит ей девушка, приглашая следовать за ней, а Акико глядит куда-то во мрак и мельком думает о том, что хочет развернуться. Ведь почему-то здесь все не так, как было в прошлый раз, когда она тут оказалась. Но потом одумывается, дежурно извиняется, что заставила себя ждать, и торопится следом.  Она уже переоделась в сухое юката, когда проводившая ее сюда девушка снова вернулась с подносом еды, но Акико знает, что в горло сейчас ничего не полезет, и она лишь спрашивает:  – А горячий кофе? Или что-то горячее? Можно?  – Кофе? – девушка как-то грустно смотрит на принесенный ею чай, но потом склоняется и бормочет, что сию же минуту приготовит.  Кофе согревает, и Акико готова воспрять духом. Ей нравится эта простая комната в шесть татами, в прошлый раз она останавливалась здесь, и это была восточная сторона с солнцем по утрам – до сих пор помнятся лучи на зеленых циновках. Она лежала, прижавшись к ним щекой, и смотрела на валяющийся рядом пояс оби. Причудливые складки – получились совсем случайно. Когда она уронила его на пол, то вовсе не думала об эстетике.  Впившись губами в кружку с заветным напитком, Акико смотрела из окна на хозяйку того самого пояса, что только что приблизилась в полном одиночестве ко входу в гостиницу. Ее защищает зонт, но вовсе не привычный бумажный, а самый обычный, черный зонт-трость. Одзаки чуть приподнимает полы легкого плащика, и не похоже, чтобы под ним скрывалось привычное кимоно, словно практичность в такую погоду победила привычное настроение в одежде.  Акико даже не поняла, почему ее это кольнуло, и она с каким-то недоверием оглянулась на свое легкое платье, что висело на крючке на стене. Если бы она не тратила свой маленький отпуск на эту поездку, то, наверное, сейчас бродила бы по магазинам, но она здесь. И снова смотрит в окно, делая еще один теплый, но почему-то не согревающий глоток.  Снаружи слышно, что новую гостью устраивают в соседней комнате, и Акико уже почти готова выбраться из своего темного укрытия, но она негромко ругается, когда слышит, как в сумке, что брошена возле столика, где осталась кружка с кофе, играет мелодия звонка, который не предвещает ничего, кроме важности. А ведь ей обещали, что в эти дни она не услышит этот звук. Впрочем, Акико никогда не была наивной – она не поверила, но хотела надеяться, что просто хоть что-то в этот день сложится в ее пользу.  Есть ли у нее моральное право не отвечать? Нет, но Акико из принципа и по причине грязной сделки с собственной совестью игнорирует звонок, а затем неприятно вздрагивает, когда к ней стучатся, хотя она слышала шаги возле ее комнаты. Сдвигает дверцу в сторону и отступает в комнату, приглашая одетую уже в юката Одзаки пройти.  – Та же комната, – оглядывается она, а потом кивает на полотенца в своих руках, словно Акико могла их не заметить. – Сыро и прохладно. Сейчас самое время погреться. Не против?  В прошлый раз они вместе так и не посетили онсэн. Тогда они и не планировали заранее здесь встречаться, но предположили, что в этом был какой-то смысл. В тот раз Одзаки вошла в эту комнату, и смысла больше не было ее покидать. Акико все смотрит на полотенца в ее руках. Зачем повторять то, что было в прошлый раз? Но почему-то хотелось. Но то, что когда-то случилось редко удается воспроизвести повторно.  Акико берет свои вещи, заимствует гостиничный зонт, и они вместе направляются снова под дождь. Только сейчас Акико понимает всю нелепость затеи: что толку идти сейчас и наслаждаться источниками, когда все равно потом придется возвращаться под этим проклятым дождем. Только окончательно изгваздает туфли и заляпает казенное юката, и уже заранее ощущает себя неудобно, однако не жалуется, не желая все испортить – погода и без того постаралась.  А в ней ли только дело?  С мужской части сейчас не доносится ни звука, но в женской кто-то есть. Две пожилые женщины, которые здесь обосновались многим раньше, совершали омовение, прежде чем войти в целебные воды. Они вежливо поприветствовали незнакомок так, будто обе пришли по отдельности, и Акико внезапно мысленно согласилась с ними.  Посторонние уходят в сторону купели, но Акико и при них не смущалась разглядывать Коё. Как и та – разворачивается, собирая по-новой волосы на макушке, чтобы не свисали, и смотрит, с легкой такой усмешкой, прикрыто мягкой. Акико возвращает ей ее – такое ощущение, будто они на баррикадах, как обычно, по разные стороны.  Они, не найдя, видимо, все же слов друг другу, проходят к общей купели. Вода цвета помутневшего аквамарина здесь горячая, от нее подымается молочный пар, плотный такой, что не видно даже толком тех дам, что пристроились на другой части. На улице все еще моросит, и Акико кажется даже, что она чувствует запах дождя, но его перебивают ароматы вод, в которые она погружается неспеша сначала по бедра, а потом пристраивается на камнях, укладывая на голове полотенце и уходя под воду до самого носа. На губах сразу застывает привкус соли. Горьковато даже. Кажется, в этих местах лечили болезни желудка и боли в мышцах… И уделанные нервы. Но Акико как-то равнодушно относилась к таким вещам. Периодически возвращая себя с того света, она не могла в полной мере познать всех этих чудодейственных свойств источников, поэтому ей в радость доставался лишь эффект блаженства от процедуры прогревания тела.  Сквозь прикрытые веки она следит за Коё, но вскоре снова смыкает их, ощущая приятную ломоту в костях от высокой температуры. Вокруг подобие природы, но ее сейчас укрыл собой моросящий дождь – лучше туда не смотреть, раз солнце сегодня такое капризное.  Акико чувствует движение воды. Чувствует, как ее касаются чужие колени, как будто бы случайно поясницу задевают пальцы, и приоткрывает глаза, подавляя в себе желание телом потянуться за прикосновениями. Акико отчего-то не хочет показывать, что она этого ждала, хотя ехала сюда именно с такой мыслью. Кажется, от этой самой мысли тянет чем-то устаревшим. Еще с того года.  – Сакэ? – голос Коё сдержанный и вкрадчивый, и невольно приходится на него реагировать. Акико пропустила момент, когда им принесли напитки, которые сейчас совершали заплыв на подносе, и – да, это пусть и не вино, но она с радостью протягивает руку и вкушает сакэ, словно с кем-то в губы целуется, глядя краем глаза на Одзаки.  К своей порции та даже не прикоснулась, но Акико нисколько не смущает быть тут единственной, кто повышает градус внутри себя. Хороший алкоголь еще никому не вредил!  – Хотела тебя предупредить. У меня через пару часов встреча, здесь, в отеле Royal. Так что извини, буду занята весь вечер. К сожалению, я не учла погоды, тебе, наверное, будет тут скучно, но к ночи, обещаю, освобожусь. А завтра, если погода не будет такой мрачной, съездим, осмотрим места, что не успели увидеть в прошлый раз, идет?  – Мори-сан совершенно бессовестный человек – не дает покоя тем, кто служит ему, даже если те сильно нуждаются в передышке, – Акико и сама не поняла, как перевела все стрелки на человека, что был далеко отсюда. Но у нее к нему были давние претензии, так что мысль ее даже очевидна.  – Тебе ли не знать. У меня дополнительно забронирован номер в этом же отеле, чтобы не вызывать вопросов. Я сразу туда пойду.  Жаль, сакэ закончилось: Акико бы еще в себя влила. Она небрежно жмет плечами и не знает, куда деть глаза, чтобы не видеть дождь. Время – почти семь, переживания – словно копятся вместе с каплями.  – Ничего страшного, – отзывается она, когда понимает, что от нее ждут более конкретной реакции на такой вот распорядок отпускных дней. Почему-то в этот момент Акико думает о том, что тут рядом где-то море, и ей хочется его увидеть, словно она не из портового города сама прибыла, но Йокогама далеко отсюда – и вид оттуда иной. – Ничего страшного, – Акико это повторяет, полагая почему-то, что ее не слышали, а выглядит так, будто убеждает саму себя. Да плевать.  Далеко за полночь. Хочется горячего. Обычной собы. Дождик и не думал прекращать постукивать в окно. Акико не настолько ценит этот природный звук именно в такой обстановке, чтобы получать удовольствие, к тому же в момент, когда она в одиночестве таращится в потолок, натянув одеяло до подбородка. Воздух свеж – и это приятно, а в остальном она пытается не вслушиваться в тишину. Гостиница почти пустая, все насквозь – легко разобрать даже шаги снаружи, но их нет, и Акико просто засыпает, понимая, что ждать бессмысленно, хотя до самого момента провала в сон она готова с этим не соглашаться.  – Простишь меня? – первый звук голоса не совсем поздним, но и не ранним утром.  Акико выглядывает из-под своей шляпки на вошедшую к ней Одзаки. По ее виду можно догадаться, что у нее на сегодня что-то еще важное назначено. Как и у Акико: она четко готова следовать плану – поехать осмотреться в прибрежных городках и в центре.  – Мы могли бы встретиться где-то в час дня примерно. Ты собираешься в Коти?  Акико не может не ощущать участливости: Одзаки в самом деле жаль, что она так и не смогла оставить свои дела, и даже самой теперь как-то перед ней неудобно, что той приходится бегать в целях конспирации из одного места в другое. Что за глупость, но Акико не собирается раздражаться из-за этого, к тому же ей кажется, что сегодня день будет более солнечным.  – Да, гляну на местный замок, говорят, что он, в отличие от многих других, гораздо больше сохранил от своего истинного облика. А что? Культурная программа. Магазины тут все равно не стоят внимания. Не ради же сувениров бродить.  – Хорошо, – Одзаки понимает, что никакие замки Ёсано не интересуют, и это просто отчаянный способ забить время. – Тогда встретимся в городе. Я знаю пару уютных местечек, где можно попить вкусный чай. Напишу тебе адрес. Думаю, я успею добраться туда к часу. Если что, то край – половина второго.  – Или два? – Акико улыбается и при этом смотрит на наручные часы. – Ты не опоздаешь?  – Меня уже ждут. Увидимся.  Акико приоткрывает рот – но ни звука. Выходит почти что следом за ней. Сегодня и правда ожидается солнце, и она ощущает его благодарно на своей коже, когда идет к автобусной остановке и садится практически сразу на одно из свободных мест. Время – десять минут десятого. Ехать чуть больше часа.  Самое начало маршрута пролегает вдоль побережья. Сельский пейзаж за окном, в которое бьет солнце, скучен, но мелькающее вдалеке море, нет, океан – Акико понятия не имеет, почему он утренний и после дождя, сейчас своими отблесками кажется каким-то особо теплым. И когда, меньше, чем через половину пути, вид этих синих бликов теряется, Акико испытывает какое-то жалящее ее чувство – настоящее расстройство, которое, кажется, еще вчера хотело ее посетить, но она упиралась. Автобус везет ее чуть глубже в остров Сикоку, бесчеловечная жестокость, но она подчиняется, и просто закрывает глаза, чтобы не видеть всего этого пути до замка, до которого дела никакого нет.  Оживленность Коти лишь действует на нервы, и Акико успокаивает себя тем, что то и дело подставляет лицо солнцу, что сегодня обильно компенсирует свое вчерашнее отсутствие. Ей все еще пытаются время от времени коллеги слать сообщения, но Акико из принципа, по которому она приехала сюда лишь ради одной встречи и ради себя, игнорирует чужое вторжение, и пытается найти в этом городе место, где бы она могла скрыться от окружающих, не обнаруживая в себе сил подумать обо всем, когда вокруг люди.  Хочется к воде. Теплой такой с виду сейчас.  Таксист, к которому она с невозмутимым видом подсаживается, ожидает от нее четких указаний, совсем молодой мальчик, вытаращился на нее, считает уже за счастье, что такая красавица к нему пожаловала, но он слишком застенчив, чтобы как-то показать свою расположенность, и лишь ждет распоряжений клиентки, которая сама без понятия, куда ей надо.  – К океану отвезете меня? Я ходила смотреть замок, но мне не понравилось. А к часу, наверное, я должна вернуться. Недалеко? Отвезете?  – Так обычно не бывает, – мальчик дико смущен, не знает, как себя вести.  – А тебе здесь нравится океан? Ты местный?  – Нравится. Я из Тосы.  – Откуда ты любишь смотреть на волны? – Акико ставит на колени сумочку, а рядом кладет шляпу – при этом не отрывает взгляда от водителя, а до этого она слышала, как пришло сообщение на ее телефон. И сигнал – она точно знала, от кого оно – точно не с работы. Волнение подступило к горлу, она знает, о чем ей пишут, но бедный мальчик, которому выпало с ней столкнуться, понятия не имеет о том, в каком тумане и треморе сейчас погрязло ее нелгавшее никогда сердце.  – Если хотите, я отвезу вас на пляж рядом с парком Ниирокути. Я там с младшими братьями гуляю. Вы сможете подойти прямо к воде. Займет где-то полчаса добраться.  – Вези!  Молодой человек радостно улыбнулся, и Акико, так и не вытащив телефон из сумочки, замерла, поглядывая в окно и подсознательно пытаясь разобраться в своих не особо веселых мыслях, в которых на самом деле вовсе не был виноват вчерашний дождь.  Этот мальчик даже готов был проводить ее прямо до самого пляжа, но Акико отмахнулась, попросив лишь подождать. Когда она уже выходила из машины, то была уверена, что им еще не время расставаться. Почти что полдень – и здесь никого. Скромный пляж, ничего шикарного, но самое то, и Акико идет прямо к воде, шум которой и яркость под этим высоченным солнцем – яростно необходимое в ее жизни в сей момент. Она стоит почти у кромки, не боясь теперь уже, что туфли промокнут, и достает телефон. Одзаки пишет, что их встреча переносится на три часа дня. Вероятно – на три часа дня…  Акико смотрит на океан, что так звал ее. В этот самый момент, в этом самом месте ее сердце проясняется – оно чистое, как эта вода, и внутри вместо туманного беспокойства – теперь спокойная прозрачная грусть, но утешенная решением. Никуда больше не возвращаться. Она хотела вернуться в тот миг, когда ей – показалось – было хорошо, но невозможно было его вернуть. Не возвращайся, не надо, – говорит ей сердце в эту ясную погоду, больше некуда, ничего никогда не возвращается в том виде, в котором было, и не надо строить иллюзий и искать виноватых.  Об этом она должна была подумать еще вчера, едва они оказались лицом к лицу. Едва она села на этот поезд, предвкушая долгожданный момент, который не мог случиться весь год, словно что-то мешало.  Воды, смешанные с полуденным солнцем и теплым течением, резвятся у берега, пока Акико просчитывает в голове стоимость поездки отсюда до гостиницы, где остановилась, и рассчитывает примерно время отбытия из Коти. Если повезет, она успеет еще до трех добраться до станции и сесть на экспресс, и успеет вовремя прибыть в Такамацу, где пересядет на семичасовой паром до Кобе… У Акико сердце забилось от мысли, что она будто бы планирует стремительный побег, но она правда хотела умчаться, как если представить, что ничего и не было, и ее никто не видел. Тот мальчик, водитель, заждался.  Время – послеполуденное, океан прекрасен, и она все решила.