Шиповник Торки

Пролог Торка, 33 год Круга Волн, месяц Весенних Волн Торка благоухала шиповником. Им поросли склоны холмов и все каменистые возвышения на равнинах. Колючие заросли тянулись вдоль дорог и неприметных троп, украшали груды серых валунов на полянах. На камнях грелись иззябшиеся за длинную северную зиму серые и изумрудные ящерки. Серо-коричневые умели сливаться с камнем, зеленые прикидывались листвой, омытой дождями. Казалось, чешуйчатые неженки знать не знают, ведать не ведают об окружающем мире. Так хорошо было распластаться на прогретом граните, прикрыть веками желтые глаза и грезить о своем, ящерковом. Однако чуткое тельце маленьких пластунов мгновенно откликалось на малейший шум, на незаметное человечьему чутью колебание почвы. Вот и сейчас ящерицы почуяли неладное. По каменистой тропе двигался конный отряд… В Торке вновь цвел шиповник. Столько зарослей диких роз он не видел даже на родине, в окрестностях Гальтары. Конечно, эти малиновые и бледно-розовые цветочки не сравнить с пышным великолепием роз юга, но от зарослей исходил одуряющий запах, а по осени они покрывались яркими, горящими, как маленькие огоньки, ягодами. Ягоды были странными на вкус – сочная кисловатая мякоть оболочки и жесткие, покрытые колючей щетиной, косточки середки. Надо было обладать особым искусством, чтобы насладиться плодами и не занозить губы или язык. Манлий сорвал самый яркий, облюбованный толстым мохнатым шмелем, цветок и вдохнул тонкий аромат. Полосатый мохнатик недовольно загудел, тяжело взлетел и принялся искать новый источник наслаждений. Манлий воткнул цветок за застежку плаща, усмехнулся своим мыслям. Он вдруг понял, почему не может проехать равнодушно мимо колючих зарослей, почему рука, раз за разом, тянется то к душистым цветам, то к бордовым плодам. Шиповник напоминал ему Юлианну. Юлианну, какой он увидел девушку в ее восемнадцатую весну. Нежная и милая снаружи, жесткая и колючая, если надо отстоять свое право на любовь и счастье. Стратиарх Манлий Ферра, Щит Раканов, прозванный врагами псом Эрнани и Леворуким, приподнялся в седле, обозревая свои владения. Эта гористая, скудная земля, покрытая яркими цветами летом и глубокими снегами зимой, и всегда скалами и валунами, давно стала его второй родиной. Как же правильно он сделал, что отказался от предложенного императором Анэсти поста в столице и лучших земель анаксии на выбор. Гористый северный край отныне был в его душе и сердце, он сроднился с этими землями и не хотел ничего другого. И Юлианна его поддержала. Юлианна… Кабитэла, 12 год круга Волн Юлианна прогуливалась по весеннему саду. Тут, в Кабитэле, уже вовсю цвели ирисы и ранние розы, заливались веселым щебетом птицы. Девушка любила эту пору года, когда воздух чист и свеж, как улыбка юной красавицы, а все краски яркие, сочные, омыты первыми ливнями. Конечно, эории ее ранга полагалось множество провожатых во время прогулок, но сегодня девушке удалось улизнуть от неизменных спутниц и служанок. Уж очень ей хотелось повидать наедине знаменитого Манлия Ферру. О молодом полководце рассказывали чудеса, после последнего похода Лорио Борраска его имя было у всех на устах. Злые языки исподтишка намекали, что успехом северного похода престарелый полководец обязан, главным образом, Леворукому Манлию. Сам Борраска косвенно подтверждал это: Манлий командовал левым флангом, но был моей правой рукой. И вот теперь племена варитов отброшены за перевалы, Хайрен Медвежье Отродье убит, а империя получила новое подтверждение своей силы. Было отчего восхититься не только девицам на выданье, но и опытным царедворцам. Не одно женское сердечко трепетало при виде статного сурового воина, мечтая втайне оказаться в крепких объятьях «железного» Манлия. Вот только происхождение Щита Эрнани было весьма сомнительным. «Даже не эорий», фыркали маменьки восторженных девиц. «Худородный выскочка», кривились отцы и дяди. Но в глаза никто не посмел бы попрекнуть Манлия низким происхождением. И дело тут было не только в покровительстве самого анакса и в близком родстве с Абвениархом. Было в облике Манлия нечто, заставлявшее сдерживать язык даже самых строгих ревнителей чистоты крови высшей знати. Однако, дома эории были менее скромны. Юлианна предостаточно наслушалась от отца и братьев о Псе Эрнани, беспородном выскочке, недостойном развязать шнурки обуви у истинных Повелителей. Только Луциан открыто восторгался отчаянным воином и мечтал пойти по его стопам. Луциан первым приметил, что Юлианна стала слишком задумчивой и бледной, а началось это с возвращением ко двору Манлия Ферры. И только любимому брату Юлианна прошептала однажды, что хотела бы обратить на себя внимание знаменитого воина. - Что может быть проще? Он каждое утро гуляет во дворцовом саду. Занятие странное для воина, но государь настоял, чтобы он оправился от ран, прежде, чем приступит к дворцовым обязанностям. Тебе нужно только встать пораньше и отправиться на прогулку полюбоваться ранними розами. Еще никогда Юлианна Надорэа не продумывала так тщательно свой наряд. Конечно, нужно бы надеть родовые цвета, но черное с багровым ранним утром? А если платье из бледно-розового холтийского шелка, расшитое по подолу золотой канителью, а сверху бордовый плащ из легкой шерсти? Нет, лучше темную накидку, она хорошо оттеняет русые волосы. Волосы! Уложить в сетку, расшитую черными камнями? Или заплести косу и обвить вокруг головы? Коса идет больше, а сетка – так изящно. А серьги? Конечно, подарок матушки – красные ройи в золоте. И перстень к ним есть… На ноги сандалии с позолотой? Или башмачки? И чернить брови? Или не стоит. Немного краски не помешает, совсем чуть-чуть. Манлия она заметила сразу. Молодой военачальник сидел на каменной скамье в конце аллеи и задумчиво вертел в руках розовый цветок. Не пышный бутон изысканного цвета, не распустившуюся королеву цветов, а скромный дикий цветок с пятью лепестками. Юлианна, исполненная решимости, с бьющимся сердцем, ступила на посыпанную крупным оранжевым песком дорожку и замерла в нерешительности. Манлий поднял голову, встретился взглядом с отчаянными серыми глазами, опушенными длинными ресницами. Что-то неуловимое появилось на лице воина, складки губ чуть дрогнули, он порывисто поднялся навстречу, забыв о раненой ноге, оступился, с шипением повалился назад на скамью. Все приготовленные заранее слова вылетели из головы Юлианны, девушка подбежала к воину: - Прошу тебя, не вставай, не нужно. - Прости, эрэа… - Юлианна, меня зовут Юлианна. - Если никуда не спешишь, присядь, вместе полюбуемся рождением нового дня. - А можно спросить, почему изо всех цветков ты выбрал самый… - Неприглядный? Он напоминает мне Север. - Расскажи мне о тех краях, там очень холодно? Страшно? - Они прекрасны! Там чистые горные реки мчатся с вершин в низины, там растут сосны до неба, а на серых камнях греются изумрудные ящерки… - Как бы мне хотелось увидеть все это! - Нет ничего проще, эрэа, достаточно стать женой воина. - Мои родители, они никогда не согласятся, чтобы я… - Стала женой безродного бродяги? – закончил Манлий. – Кто ты? Ты из дома Скал? - Я Юлианна Надорэа. - Дочь самого Ликандра? – Манлий едва сдержал изумленный свист. - Да, - потупилась девушка. - И мне пора идти, пока не хватились. - Ты придешь еще? Я буду ждать завтра и каждое утро! А этот цветок возьми на память о встрече. Придешь? - Приду, - твердо пообещала Юлианна, прикалывая цветок шиповника к кружевной накидке. Когда высокие кусты чубушника и жимолости скрыли ее от посторонних взоров, девушка остановилась, глубоко вдохнула аромат дареного цветка и закружилась на лужайке, широко раскинув руки. Отец будет против Манлия, ну и что? Она нашла свое счастье и не выпустит его из рук. Ни за что. 19 год круга Волн, Кабитэла Высокий совет эориев разошелся. Эрнани, император Золотой империи, неуклюже спустился с трона и, поддерживаемый Манлием, подошел к окну. - Вот ты и получил новую должность. Доволен? - Даже не знаю. Не хотелось бы оставлять тебя и столицу в такое время, как-то тут все неспокойно, но я точно знаю, что надо делать на севере, а другие наломают дров. - О Кабитэле не волнуйся – город постепенно укрепляется, а главное, тут нет этих ужасных подземелий с изначальными тварями. А обо мне позаботится Диамни Коро. Что бы я без вас делал, друзья мои? – император ласково улыбнулся крепкому мужчине в простой, заляпанной красками, тунике. На совете Диамни не присутствовал, но сейчас поспешил на зов анакса. - Хорошо, что, в свое время, ты обратил мое внимание на молодого воина, у которого имелись душа и сердце. - А также воинский талант и отвага, - добавил художник. - Так что думаешь делать на Севере? - Первым делом начну воплощать в жизнь главный принцип анаксии: разделяй и властвуй. Племена варваров неоднородны. Есть те, кто первыми прибыли на наши земли, а есть и опоздавшие. Между ними идет непримиримая борьба. Вот и думаю, надо заключить союз с агмами против варитов. Ну, и, само собой, укреплять перевалы, строить крепости, сигнальные башни, прокладывать дороги… Думаю осесть там всерьез и надолго. - Что ж, дельно говоришь. Указ о даровании тебе перевалов Ноймари и Агмарен с прилегающими предгорьями уже подписан. А как же семья, Юлианна и мои крестники? - Жена и дети поедут со мной. - В этот дикий край, - удивился Диамни. – Такого не бывало ранее в Золотой анаксии. Жена должна сидеть дома и ждать мужа с войны. - Юлианна сама так решила. - Представляю, какой шум поднимут ее родные. Уж если они ваш брак до сих пор не признали, то после того, как ты заберешь эрэа в дикие края, можно не надеяться на их прощение. - Обойдемся без оного. Для них я навсегда останусь безродным выскочкой, грязью под ногами. Хватит того, что Луциан за нас. А оставшаяся дома жена создает множество проблем. Вспомните историю Лорио. Эрнани и Диамни Коро переглянулись. - Давно хотел спросить, - нерешительно начал Коро, - ты тогда был совсем мальчишкой, но ты ведь не поверил в виновность Ринальди? - Нет, не поверил. Но у стен есть уши, не будем о важном. И я понимаю, почему молчали вы оба. Эта тайна умрет вместе со мной. 20 год круга Волн, Торка Из донесения Манлия Ферра императору Эрнани: «Мой государь, вот и минул год со времени моего назначения в эти дикие северные земли. Как я и предполагал, варвары-вариты не смогли примириться с закреплением земель вдоль Разрубленного Змея за Золотой Империей. В первое же лето по моему прибытию несколько варитских племен, последователей Хайрена Медвежье Отродье, сделали попытку захватить перевалы в Торских горах и выбить оттуда наши гарнизоны. Я с моими легионами оказался втянутым в постоянные приграничные стычки на перевалах. Племена варваров хорошо вооружены, их насчитывалось около двадцати тысяч. Наиболее храбрые (безрассудные) и хорошо экипированные воины занимают первые шеренги. Доспехи у варитов встречаются редко. Обычно воины обходятся щитом и длинным мечом с копьями. Воины стараются придать себе устрашающий внешний вид. С этой целью тело покрывают рисунком, волосы мажут известью. Перед началом сражения воины издают боевой клич, гремят оружием, трубят в боевые рога. Если запугать противника не удается, следует атака. Они знают только простую лобовую атаку. Каждую дружину в бой ведет вождь. Воины не отличаются дисциплинированностью и не умеют вести коллективные действия. В атаке каждый полагается только на себя. Если же атака к успеху не приводит, то обнажается вся слабость их военной организации. Решающая схватка произошла возле перевала Ноймари. Я поставил свои вспомогательные когорты в центре, развернув их строй по центру и прикрыв фланги конницей. Четыре алы оставались в резерве. Вариты стояли группами на склоне горы, а их авангард находился уже на равнине. Боевые колесницы варваров попытались перейти в атаку, но были отброшены контрударом вспомогательной конницы. Затем последовала перестрелка, после чего наша пехота начала атаку вверх по склону. Мы стали обрушивать удары своих мечей на врагов, разить их выпуклостями щитов, колоть в ничем не прикрытые лица. Затем успех пехоты развила конница, но воины варваров сумели выстоять и остановить нас. Над нами нависла угроза удара во фланг. Тогда я бросил в бой свои резервные алы, которые атаковали варитов во фланг и обратили их в бегство.» Манлий прикрыл глаза и вновь услышал стук щитов и копий, крики ярости и боли, конское ржание, ощутил запах раздавленных стеблей созревающих трав, и перекрывающую их вонь пота, кала и крови. «После столь решительного отпора, варитские племена не осмеливались открыто нападать на наши части, но на границе идет постоянная борьба. Чтобы обезопасить себя от дальнейших неожиданностей, я распорядился строить оборонный вал вдоль всей линии границы. Строили мы его из блоков дерна, уложенных на каменное основание из квадратных камней и неотесанных булыжников. Между камнями уложили дренажные трубы. В верхней части расположили деревянный настил с дощатым и плетеным из ивовых прутьев парапетом. С северной стороны вала вырыли ров шириной в 20 бье. Вдоль всего хода вала начали строительство военных фортов на равном расстоянии в четыре пасадана друг от друга, то есть, на расстоянии полусуточного перехода. Каждая крепость невелика в основании, возводится из камня и дерева, имеет земляные валы и двойные рвы. Сторожевые башни играют двоякую роль: следят за округой и следят друг за другом, образуя непрерывную цепь постов, находящихся в пределах прямой видимости друг от друга. Поэтому никакой вооруженный отряд не может незамеченным проскользнуть через линию. За проход взимаем налог ». Манлий отложил перо, подошел к окну, полюбовался на внутренний двор форта. Крепость жила своей жизнью: по центральной дорожке катились к амбарам повозки с зерном, из каменного здания бани вышли воины второй алы, у конюшен происходил смотр упряжи, потянуло дымком от кухни… «Ко всем работам и службе во вспомогательных войсках мы привлекли дружественное нам племя агмов. Они воинственны, отважны, хорошо знают местные горы, горят жаждой мести, чтобы отомстить варитам за давние обиды. Многие наши солдаты взяли себе жен из местных девушек, их дети станут в будущем надежным оплотом империи. Агмы высоки ростом, выносливы, немногословны. Хорошо владеют оружием, умеют держать слово, высоко ценят воинскую доблесть. Надеюсь, что это союз на века». Шорох за спиной заставил стратиарха обернуться. На пороге штаба стоял растрепанный мальчишка лет шести в коротких кожаных штанах и полотняной тунике. - Папа, а можно мне с Георгом пойти на речку? Там сейчас хорошо ловится форель. - А что мы скажем маме? Она будет волноваться. - Мама разрешит. Я воин, а не девчонка.. - А мы сейчас спросим у мамы, - усмехнулся Манлий, заслышав легкие шаги по каменным плитам. – Что скажешь, Юлианна, отпустим этого воина на речку? - Отчего бы нет? Конечно, если с ним пойдет кто-то из старших мальчиков-агмов. Осчастливленный Лу исчез за дверью. Юлианна с улыбкой проследила за сыном, повернулась в мужу: - Что пишешь? Донесение Эрнани? Передавай мой привет и неизменную благодарность. Если бы он не поддержал нас тогда, мы могли бы не быть так счастливы. - Юлианна, ты ни о чем не жалеешь? Могла бы выйти замуж за сына повелителя, жить в столице, купаться в роскоши, нежиться под солнцем. А вместо этого скудная солдатская пища, варварский быт, морозные снежные зимы… - Я не променяю все это на самую роскошную жизнь в столице империи. Здесь я счастлива, как никогда и нигде. Посмотри, на склонах холмов вновь зацвел шиповник… Эпилог Замок Ферра , 78 год круга Волн - Даже не знаю, слышит ли она нас, - Ульрика, невестка старшего сына, осторожно приблизилась к широкой кровати под балдахином. Сухонькая старушка казалась на нем почти ребенком. Сморщенные, крепко сжатые губы, прикрытые пергаментные веки, почти невесомые тонкие косточки под тяжелой волчьей шкурой в ногах… - И давно она так? – Юлиан, названный Луцианом в честь сестры, племянник, прибывший вчера из Надорэа, с сожалением смотрел на распростертое безвольное тело. - Ты же знаешь, она начала угасать после смерти любимых мужа и брата, казалось, жила только воспоминаниями, а в последнее время почти не встает, не ест, только просит иногда принести ей ветку шиповника. А где я возьму шиповник средь зимы? Хорошо хоть ты до метели сумел добраться из Надорэа, снежить начинает, теперь дня на три разгуляется вьюга. - Шиповник… - высокий светловолосый мужчина задумался, потом его лицо озарила улыбка, не слишком вязавшаяся с обликом сурового воина. – Ты веришь в старых богов? - Втайне верю, тут, вдали от Кабитэлы эсператизм не кажется слишком надежной защитой. - Тогда не удивляйся ничему. Я должен отлучиться ненадолго. - В такую-то погоду? Ничего, скалы снежком не напугаешь. …Юлианна вновь видела себя в весеннем саду. Высокий светловолосый воин протягивал ей цветок шиповника. На осунувшемся старушечьем личике расцвела девичья улыбка, на мгновение щеки порозовели, морщины разгладились. Она прерывисто вдохнула тонкий цветочный запах, прошептала: - Манлий, ты ждешь меня… - Как ты это сделал? Как!? Она умерла счастливой! – Ульрика с суеверным восторгом смотрела на колючую ветвь с розовыми цветами в руках Юлиана. - Немного пошептался с литтэнами, они ведь призваны охранять эти края, вот пусть и помогают своим подопечным. Такие чувства не часто встретишь, тетя Юлианна заслужила чуточку весны в метель, - грустно улыбнулся воин.