Сон в новогоднюю ночь

Холодные капли падали на асфальт и смешивались с тающей слякотью. Машины стояли в пробке, оглушая прохожих своим звоном. Поставленные на каждом шагу ёлки, сияющие гирлянды и прочая новогодняя белибердень раздражала глаза и совсем не вызывала детского ожидания праздника. Лишь одиноким единицам хотелось покупать мандарины, дарить подарки и резать оливье. Каждый второй жаловался на мигрень, усталость и желание уехать на курорт или куда-нибудь, только бы не оставаться в сыром городе. Люди собирались в толпы и перебирались по переулкам, как тараканы. Можно взять любого из них, и у него будут свои проблемы, свой сплин и своя тоска. Как много из этих несчастных таранов так и останутся незамеченными или раздавленными. Но некоторым то ли улыбается удача, то ли предначертана судьба, или свою руку прикладывает то, что принято называть «новогодним чудом». Девушка остановилась у входа в подъезд. Должно быть, она успела прозябнуть от сырости, да и в тёмном дворе стоять неуютно. Однако она всё ещё не открывала дверь. Шуркнув курткой, она обернулась и будто искала или ждала чего-то. В ответ ничего. Только отдалённый шум города. И всё. Она зашла внутрь. Она пришла в квартиру. Пока она раздевалась, в прихожую зашла женщина, держа в руках жёлтое полотенце. — Ну как оно? Не уволили тебя? Девушка промолчала. Женщина резко изменилась в лице, показывая неприятно удивлённую гримасу. — А это ещё что? Ни привет, ни пока… Оглохла нешто? Я с тобой как бы разговариваю! Я тебя спрашиваю, как сегодня прошёл день на работе. Поставив грязные сапоги на стойку, девушка поднялась, закинула голову и промямлила: — Боже мой, ну вот тебе-то какая разница? — Ты как с матерью разговариваешь?! К своей подружке так обращаться будешь! Я к тебе по-хорошему, вышла, волнуюсь тут за тебя. А тебе даже ответить трудно! Тьфу с тобой! У меня уже в печёнках каждый день встречать одну и ту же твою неблагодарную морду! Вот выветрится эта дурь из твоей молодой бошки, и ты будешь жалеть, что когда мать тебе помочь хотела, ты смотрела на неё как на говно и пряталась в свою конуру! Женщина обиженно развернулась на кухню, а девушка, не замечая произошедшего, ушла к себе в комнату. Она села на кровать так, будто это была вовсе не её кровать, будто она здесь дворняжка, которой на время разрешили погреться. Девушка не включила свет, так что было темно. Съёжившись, она мяла свои пальцы и пялилась в чёрный угол. Вдруг она со всей силы сжала себя, прерывисто вздохнула и уже слеза покатилась по её щеке, как в комнату вошёл мужчина и включил свет. — А ты чего тут в темноте сидишь? И не переоделась даже. Странная ты какая-то. Ужин! Он ушёл, оставив дверь открытой. Она нервно встала и с раздражением схватила ручку, чтобы закрыть её, но услышала разговор на кухне: — Ну чё там она? — спросил женский голос. — Ой, и не спрашивай... Сидит без света, сжавшись. Ей Богу, как психованная. Ей только белых стен не хватает, как в психбольнице! В общем на неё лучше не обращать внимания. Себе дороже будет, — ответил отец. Трудно было пересилить себя и пойти на кухню к ним. Сев за стол, она старалась не поднимать взгляда, только бы никто ничего не спросил или она бы чего-нибудь не ляпнула. На ужин было какое-то затушенное порезанное мясо, что отбивало остатки аппетита. С неохотой она взяла вилку и сделала вид, что начала есть. — Тебе не нравится?! Можешь не есть. Я не настаиваю! Только иди обратно к себе со своей кислой рожей. Не строй тут себя передо мной! — выговорила мать, забирая тарелку из-под носа девушки. — А чего с ней вообще такое? — под шум поинтересовался мужчина. — Её уволили — в гневе перебила женщина. — Меня не уволили! И всё нормально — возмущённо поправила девушка. — Ничего-ничего, это они тебя пожалели. Новый Год же, они решили тебя подержать, из жалости. Но это ненадолго! Тебя выкинут сразу же после праздников. Никому на работе не нужна головкой нездоровая девочка, даже на твоей! А вот я тебе говорила, не страдать хернёй, пока ты в школе была. Говорила я тебе, что надо было на экономический идти? Говорила? Предупреждала тебя, что не станешь ты великим художником, не важно, кем ты там хотела стать. Милочка, всегда сперва мозгами думать надо! Это было и так понятно, что не поступишь ты в художественный. И что теперь? Образования у тебя нет, никакого. Работа у тебя едва на хлеб хватит, ежели вдруг нас не станет. И что теперь?! Своим вольнодумством ты свою жизнь захоронила. Единственное, тебя спасло бы, — была б ты красавицей или хотя б умной. Были б у тебя хотя бы связи, я бы надеялась, что устроишь как-нибудь карьеру. Но нет! Ты у нас особенная! Тебе никто не нужен, ты сама всё сделаешь. Ты дурацкий интроверт! Ты ещё повыпендривайся, какая ты классная, как ты всё возьмёшь в свои руки. Да-да! Мы вообще больше не обязаны тебя обеспечивать. Ты взрослый человек. Коль бы ты училась, мы бы с твоим отцом понимали, ну нужна ей, доченьке, помощь, она же учится, старается. А так повисла на нашей шее, как кандалы. Пока мать упивалась своими речами, про то, насколько девушка не права, глава семейства спокойно доедал свою порцию, а девушка просто смотрела вниз, мечтая убежать на край света или хотя бы в комнату. “Я не помню, когда последний раз писала картину или хотя бы дотрагивалась до карандаша. Не помню, когда мы последний раз весело делали что-нибудь с родителями. Не помню, когда радовалась чему-либо. Когда последний раз светило солнце? Сиял белый снег? Когда я не поступила, всё потеряло своё значение, свой цвет. Всё такое серое и холодное. Одно наслаивается на другое! Провал в моей карьере, отношение родителей ко мне. У меня теперь словно ничего нет, я лишняя! Я просыпаюсь, живу и ложусь спать с чувством вины и недосказанности. Кроме этого всего, что у меня есть? Что я делаю не так? Неужели я настолько бесполезная? Ведь иногда мне хочется так много рассказть или показать! Иногда хочется обнять весь мир и оставить всё в прошлом. Но... не знаю, что со мной происходит. Мысли, как нитки в клубке, наматываются одну на одну, и я уже не могу распутать этот узел! Мне начинает казаться, что я живу в коробке. И мне надоедает, что в моей комнате всегда темно. Девушка подошла к окну. — Темно, - подумала она. — Небо какое-то гадко бурое. Одни и те же дома. Сколько я не подхожу сюда, в этом окне всё одно и то же. Я жду, когда хоть что-нибудь поменяется, хоть что-то изменит меня. С каждой ночью это ожидание всё больше и больше сводит меня с ума. Каждую ночь я прихожу в свою комнату и каждую ночь я хочу встретить нечто, что меня успокоит. Я не знаю, как это объяснить! Но в нашей жизни слишком мало красок. Люди приходят, уходят, работают. И это всё? Это всё, что им необходимо? Что приносит им счастье? Не хочу слепо становиться таким, “стандартным”, человеком. Я хочу ничего не чувствовать..” Опомнившись, девушка обернулась посмотреть на часы. Время было позднее, завтра рано вставать на работу. Она легла в кровать. В голове она неостановимо перекручивала события прошедшего дня. Фразы, врезавшиеся в её память, не давали ей спать. Было страшно осознавать, насколько она одинока и насколько всё бессмысленно. Спустя вечность она уснула. Вокруг было абсолютно другое место. Здесь было так много снега, будто зима здесь круглый год. Ночь завораживала своей светлостью и сказочностью. Золотой свет фонарей освещал дорогу, которая была вся в блестящем снегу. По сторонам то и дело встречались маленькие ёлочки. А сколько из них были украшены! На одной серебряный дождик, на другой — фарфоровые зайчики, а на третьей — большая красная звезда. Чудом для девушки была каждая пушистая снежинка, падавшая на мех её чёрной куртки. Совсем не было страшно. Она поднялась с заснеженной лавочки и кружилась, осматривая зимний пейзаж. Она последовала вытоптанной тропинке. Казалось, чем дальше идёшь, тем сильнее снегопад и выше ёлки, тем сильнее ветер щиплет щёки и тем ярче светят фонари. Послышался странный шум. Детский смех? Звон новогодних колокольчиков? Разговоры людей? Девушка замедлила шаг и продолжила путь настороженно. Вдалеке что-то движется. Ещё несколько украшенный ёлок пройдено. Дыхание остановилось, когда она увидела толпу радостных ребятишек, их родителей, которые общались между собой с улыбками на лицах. С каждого угла протягивался то запах вафлей, то облепихового чая с иголками, то булочек с корицей или с маком. Вся атмосфера была наполнена добром и предвкушением праздника. Здесь не было места печали и бедам. Так же как и ей... У каждого ребёнка была мама, у каждого парня была девушка, у каждой бабушки был внук. У всех был кто-то. А у неё не было никого. Прячась в синей тени она прошла к сокрытым снежным покровом качелям. Качели были на двоих, а она одна. Девушка чувствовала себя такой лишней и ненужной. Даже здесь ей не место. От того, что все счастливы, а она нет, ей хотелось стать слепой и забыть всё, что до этого она увидела. Сняв чёрные перчатки, она закрыла лицо руками. — Тётя Катя! — прозвенел детский голос. — Катенька-Катенька! — следом был чей-то женский голос. — Катеринушка! — позвал мужчина. «Как давно меня никто не называл по имени» — пронеслось у девушки в голове. Близ неё всё громче и громче скрипел снег. Она убрала руки от лица и перед собой увидела маленького мальчика в зелёном комбинезончике и синей шапочке. — Тёть Кать, привет! Пайдём лепить снеговика! — сказал он, прыгая вокруг неё. — Даня, не приставай к тёте Кате со своим снеговиком! Ты только что час на детской площадке провёл. Завтра слепишь! — упрекнула его мать, которая подходила к девушке. — Что ж вы тут одна-одинёшенька делаете? Ещё и так легко одеты! Замёрзли небось. Хоть бы купили себе чего-нибудь тёплого, согреться. — Так же и заболеть не далеко! — поддержал разговор отец мальчика. — Да всё нормально, — в непонимании, кто это, отвечала Катя. — А мы вот вышли прогуляться, Даню сводить на площадку поиграть. А то он никак не может дома сидеть — постоянно его куда-то несёт. То он по дому носится, то залезет куда-нибудь, то не даёт нам покоя с подарком на Новый Год. В общем непоседа, а не ребёнок! — жаловалась мать. — Ну погода сегодня хорош… — застенчиво заметила девушка. — Погода сегодня замечательная! — перебила её женщина. — Снежинки кружатся. Чудесно! Хоть и холодновато. Надеюсь, до Нового Года такая и продержится. Да, Данилка? Мальчик резво отвёл взгляд от девушки на маму и озорно угукнул. — Ну ладно, мы пойдём. А то не дай Бог Даня заболеет, потом лечить его, кашлять будет. Ты тоже долго на морозе не гуляй! Даня, скажи тёте Кате пока, — едва отдаляясь, сказала мать. — Пака-пака! — попрощался ребёнок, махая маленькой ручкой в варежке. Он уже начал отходить от качелей, как вдруг замер и уставился в сторону деревьев, словно увидел там что-то страшное. — Чего там? — шепнула девушка, вглядываясь в испуганного мальчишку. — Даня, ты чего не идёшь? Мы уходим! — окликнул его отец. — Иду! — он убежал. Мальчишка то и дело оборачивался, а девушка стояла и пыталась разобраться, что происходит с ней самой. Однако тёплое чувство радости и зачатки новогоднего настроения засставляли её трепетать. Сама не понимая почему, она знала, где её дом в этом странном месте. Когда она зашла в квартиру, никто не встретил её, кроме тишины и тёмной прихожей. Веки слипались, ноги еле плелись, мысли перемешивались в кашу. Катя мигом повесила на тремпель чёрную курточку, откинула ботинки, пришла в комнату и плюхнулась на кровать, в мгновение уснув с улыбкой на лице. Пол пятого утра, до будильника ещё два часа. Она вскочила и забилась к стенке, будто она в панике. Ей было необъяснимо страшно. Руки тряслись, в глазах темнело. Холодно. Она пыталась вспомнить, что только что было и было ли это сном. “Это был сон. Зачем я вернулась сюда? Я не хочу снова быть мной”. *** В машине звучало радио. Однотипный рождественский джаз закончился и диктор спокойным голосом произнёс: «До Нового года осталось 5 дней». «Надо же, а ведь год назад, в это же время, я был студентом и думал, как устроюсь на полноценную работу, сниму квартиру и начну “настоящую жизнь”. Теперь я смотрю на это со стороны и… и я выполнил поставленные цели, как и хотел. Я хорошо потрудился в этом году. Лично для меня этого недостаточно, но это грех жаловаться на моё положение! Всё-таки, сначала детский дом, потом “семья”, которая состояла из одного алкаша. Я мог только мечтать о том, что у меня есть на данный момент, шляясь голодным на улице. Сколько раз мне говорили, что я ничего не добьюсь, что у меня не будет будущего и всего такого. А сейчас? А сейчас я горжусь собой! Однако несмотря на все мои успехи за этот год, я не готов встречать следующий. Сколько бы лет не проходило, всё равно перед Новым годом я вспоминаю всё, что произошло тогда. Это поделило мою жизнь на до и после. Наверное, это даже сломало меня в какой-то степени. И я не могу это забыть, оставить в прошлом. И с каждым годом эти воспоминания добивают меня всё больше и больше. И ещё это дурацкое чувство пустоты, одиночества… Мне словно чего-то не хватает! Мне мерзко видеть все эти новогодние украшения, людей с подарками, тошно слушать новогодние песни. Я устал от всего”. Он услышал бибиканье в свой адрес, поднял голову от руля и увидел, что перед ним пробка давно рассосалась. Он нажал на газ и решил: «мне стоит отодвинуть все эти мысли в сторону. Я сейчас устал и несу полную чушь». Он глянул в окно, в котором был виден ночной город, с тонной света, с смеющимися людьми и рождественскими плакатами. Он ничего не почувствовал насчёт этого. Когда он приехал домой, обессиленный, он упал на кровать. Но прошло полчаса — он не уснул. Скоротал время за парочкой страниц книги — не спится. Шёл второй час, как он лежал и плевал в потолок. Мозг всё ещё работал, мысли натирали мозоль. Он закинул руку на столик рядом и взял бласт с успокоительным. На кухне он набрал стакан воды и уставился в запотевшее окно. «А чего мне не хватает?» — в голове, будто шёпотом, повторялся один и тот же вопрос. — «Чего именно? У меня же столько всего есть. Я всё ещё помню, как тогда, в детстве я радовался всему подряд, всё было так просто. А теперь? Теперь я не могу забыть, как оно закончилось... Я боюсь, что моё чудо пройдёт мимо меня и я утону в своём прошлом». Глаза начали слипаться, он отложил таблетку и вернулся в кровать. Эти слова бессмысленно крутились снова и снова. Вскоре он уснул. Вокруг было абсолютно другое место. Здесь было очень светло. В отличие от города, где солнце, казалось, вставало лишь на несколько минут, здесь оно сурово светило сквозь седые гладкие тучи. Высокие ели и сосны укрывали тёмные ветки под белоснежным покрывалом. Толстый слой снега хрустел под ногами. А больше ничего и не было. Тишина. Не долго думая, он пошёл вперёд. Каждый шаг он проваливался по колено в снежный покров. Он пытался хотя бы предположить, что он может найти в лесу, кого он может встретить и что он вообще здесь делает. Для него прошла вечность, пока появилась тропинка. Она привела его к закоулку, где деревьевбыло изрядно меньше. Наконец-то выйдя из лабиринта ёлок, он увидел заснеженные качели, а на них девушка. Она съёжилась от холода. — Эй, что вы здесь делаете? — крикнул он издалека. Она даже не отреагировала. — Почему вы одна, так ещё и так легко одеты? — повторил он. Она даже не отозвалась. Его посетила мысль, если вдруг она замёрзла насмерть. Сторожко он приближался к ней и гора спала с его плеч, когда он заметил,как трясутся её руки. Он не понимал, почему он несколько раз позвал её, подошёл к ней, а она никак не реагировала на него. Она не может видеть из-за странной повязки на глазах, но почему она не услышала? — Извините, вы в порядке? Что вы здесь делаете? — оглянувшись вокруг, спросил он, наклоняясь к ней. Он абсолютно не знал, что делать, и решил для начала согреть её. Он снял свою чёрную куртку, накрыл её и сел рядом. Девушка встревоженно мотала головой, вытягивала руки, будто хотела нащупать, кто здесь. Было понятно, что она ничего не видит. Он аккуратно протянул ей руку, однако она всё равно, испугавшись, вздрогнула, когда соприкоснулась с ней. Её ледяные покрасневшие от холода пальцы боязно касались его перчаток, свитера. Когда он смотрел на это, он чувствовал что-то неправильное, какую-то смесь жалости и отвращения. Он даже не догадывался, где он, зачем он с этой девушкой, что ему делать дальше. Он рассмотрел её вблизи. Она была в белом платье с длинными кружевными рукавами и горловиной. Однако оно было лёгким, из очень тонкой ткани. Коричневые, почти рыжие, волосы были собраны в небрежный пучок, пряди которого прятала повязка. Вскоре она отпустила руку и вернулась в своё спокойное состояние. — Ты... — он собирался спросить её, но остановился, когда она начала поправлять куртку. — Спаси-ибо — она произнесла это шёпотом и невнятно. Он убедился, что она ещё и не слышит. Парень разочарованно откинулся на спинку качелей. Он решил подождать, может что-нибудь произойдёт. “Что вообще происходит? Как я здесь оказался? Мне совсем не холодно, странно... Я действительно думаю, что это сон. Вероятно так и есть. А если это сон, рано или поздно он закончится. По крайней мере, должен закончиться”. Он поднял голову наверх. Он не помнит, когдапоследний раз был среди таких высоких деревьев. Они словно старались дотянуться до белого-белого неба. Он был поражён красотой этого зимнего леса. Никогда раньше среди городских многоэтажек и небоскрёбов он не чувствовал так, как чувствует себя сейчас. По сравнению с лесными чащами он ощущал себя маленьким, незаметным. Ему нравилось любоваться всем, вокруг него. Он сожалел, что девушка рядом с ним не могла этого всего видеть. Парень встал и уже хотел идти дальше, но обернулся и провёл по руке девушки, чтобы та поняла, что он уходит. Она испугалась и едва дотронулась до него. Он отвернулся и ушёл. Снежный покров не становился больше, что не могло не радовать его. Вдруг ему в спину подул ветерок. Он остановился, и вспомнив, что это сон, решил пойти в его направлении. Становилось темнее. То ли солнце садилось, то ли кроны деревьев закрывали его. Парень заметил маленькие бугорки среди ровной белоснежной глади. Он присел рядом с ними, стал стряхивать снег, и резко всё оборвалось... Он проснулся.