Каждый имеет право на счастье

      Рафаэль проснулся на следующий от того, что кто-то усиленно трясет его за плечо. Следует отметить, что кровать у братьев были двуярусные, чтобы места в комнате было больше. Рафаэль с Донни спали на первых, а Леонардо и Микеланджело — на вторых. — Вставай! Завтракать надо!       На кухне уже сидели Донни с Майки. Мать, которую звали Тянь Шень, возилась возле плиты. Донателло, который уже успел позавтракать, мыл за собой посуду. Мики между тем уже добивал кусок омлета. От сковороды тянул такой аромат, что можно было захлебнуться слюной. — Сынок, завтрак уже готов, — сказала она       Эта была высокая красивая женщина, с длинными до пояса тёмными волосами, которые имели синий отлив. Из всех сыновей на неё Леонардо и Донателло были очень похожи. Майки свой светлый цвет волос унаследовал от бабушки по отцовской линии. Рафаэль же свои волосы, которые раньше имели такой же тёмно-коричневый цвет что и у Донни, решил их перекрасить в огненно-рыжий. Следует ли вообще говорить, что цвет сам говорил о характере парня. Микеланджело, уплетал пиццу-омлет, приготовленный мамой. Донни между тем сидел за чашкой кофе и, надев очки, читал свой лист со стихом. Рафаэль молча вытащил из холодильника плитку шоколада, развернул обёртку и начал её пожирать. Лео смерил его не добрым взглядом, но с нравоучениями не лез. Он прекрасно знал, что как ни старайся — Раф останется Рафом.       Парень хотел было глянуть в лист Донателло, но тот, заметив его взгляд, молча сложил лист и убрал в учебник истории. Раф надулся. Однако он рассчитывал закончить стих ещё на уроках, поэтому он особо не переживал. — Спасибо, мам, я поем в школе, — он собрал омлет в контейнер и закрыл его. — Мы и так уже опаздываем…

***

      Очередной школьный день подходил к концу. На большой перемене всегда шёл обед. Многие ученики спускались в обеденный зал пообедать. Рафаэль же, пользуясь возможностью, взял свой несъеденный завтрак и отправился на лестничную клетку. В отличие от зала, там гораздо тише, а парню позарез была необходима тишина для написания стиха. К счастью, на лестнице был ремонт, поэтому никто сюда не совался. Рафаэль присел на ступени и вытащил лист.       Спустя некоторое время они уже шли по направлению к классу клуба. Леонардо, который уже спешил на новое собрание, всячески подталкивал Рафа, который абсолютно не хотел идти. — Да говорю же, писал этот несчастный стих… — широко зевнул парень. — Да понял я, сейчас все увидим…       Дверь класса открылась и 4 парней вошли внутрь. В классе, к их удивлению, никого не было. — Может мы пришли раньше них? — предположил Леонардо. — Вполне возможно, — Донни уселся за один из столов. — Подождём тогда.       Ждать пришлось не долго. Очень скоро в класс вошла Юри, державшая в руках сумку. Увидев парней, она замерла в дверях, но быстро взяла себя в руки. — Привет, — первым поприветствовал её Микеланджело. — Привет, — ответила та. — А вы уже здесь… Нацуки сейчас подойдёт. Саери тоже. Монику не видели?       Братья переглянулись. — Нет. — Обычно она приходит раньше всех… — она положила сумку на стол. — Давайте тогда подготовим класс, — предложил Донни.       Подготовка заняла около получаса. К этому времени подошли и Саери с Нацуки. Последняя держала пакет в руках. Судя по по её вместимости, кексиков она напекла побольше. — О, вы уже здесь! А Моника где? — Думали, она с вами придёт, — ответил Лео. — Нет. Ничего, давайте тогда все подготовим. Вы книги принесли? — Нет, — покачали головами парни. — Ах, да, совсем забыла… — Ничего, — ответила Нацуки. — Будем читать наши книги! — О, нет! — взвыл Микеланджело.       Леонардо посмотрел за дверью. — Я до туалета дойду. Передайте Монике, если она придёт, что я подойду? — Конечно, — ответили ребята.       Закончив свои дела на первом этаже (туалет располагался там) Леонардо пошёл вверх по лестнице. Когда она поднялся на 2 этаж, до ушей доннсся звук игры пианино. Мелодия, которая звучала, была довольно хорошей, весёлой и приятной. Парень решил заскочить и посмотреть. Класс музыки располагался недалеко от выхода на лестницу. Леонардо осторожно подошёл к двери и постучал. Никто не ответил. Музыка продолжала играть. Парень постучал ещё. Снова. Тогда Леонардо приоткрыл дверь. Его взору предстала Моника.       Девушка сидела за фортепиано и играла какую-то мелодию. Была она довольно милой. Легкой, хорошо подходящая для повседневной суеты. Парень бы и дальше слушал её, если бы девушка внезапно не уловила его боковым зрением. — О, Лео! А я тут… Упражняюсь, — ответил она, повернувшись к нему. — У тебя здорово получается, — решил похвалить её Хамато. — Правда? По правде говоря, я ещё не до конца закончила с этой песней. — Ты сочиняешь песню? — не поверил своим ушам он. Или только сделал вид, что не поверил. — Да, — она бросила взгляд на часы. — Ой, совсем увлеклась. Ты наверное пришёл за мной. — Я тебя искал, — кивнул он. — Ребята уже собрались и ждут тебя. — Да, сейчас… — Она поспешно собрала сумку.       Вместе они вышли в коридор и пошли в сторону лестницы.       Дверь в класс распахнулась и Моника с Леонардо вошли. — О, наконец, — начал Донателло. — А мы уже сами собрались вас искать. — Нет нужды, — ответил Леонардо. — Итак, чем займёмся? — Попробуем завоевать мир, — прицитировал Микеланджело, за что схлопотал от Рафаэля затрещину.       Однако шутка Майки понравилась Саери. — Ну, — Моника уселась за стол. — У меня были кое какие моменты, касающиеся фестиваля. Я думаю, что если мы хотим привлечь в клуб кого то ещё… «А может нам и не надо больше, » — мысленно поправил её Лео. — Пф, я не думаю, что кто-то заинтересуется нашим клубом, скептически ответила Нацуки. — Ты же понимаешь, как нынче относятся к книгам.       Юри уставилась в свою книгу, поэтому участия в данной беседе не принимала. — Но ведь идёи есть? — спросил Лео. — Ну, я думаю, что можно будет подготовить специальные плакаты со стихами. Мы сможем их вывесить на стене, как объявление. На них будут листы с нашими стихами, которые мы сочинили. Кстати, вы принесли стихи? — Да, — сразу ответил Лео. — Прекрасно, — Моника хлопнула в ладони. — Итак, предлагаю поделиться на пары, и пусть каждый предоставит друг другу свой стих. — Отлично, я возьму Рафа! — подпрыгнула Саери. — Эй! — Хорошо, а вы? — он повернулась к остальным.       Следующий ответил Донни: — Юри, ты не возражаешь? — К-конечно, я не против, — она чуть отвела взгляд от книги. Потом снова в неё уткнулась.       Леонардо почувствовал, как чья-то рука легла ему на плечо. — Мы тогда с Леонардо, — сказала Моника.       Не ожидавший такого поворота парень даже опешил. — Что же, выходит, нам с Мики придётся друг с другом говорить, — разочарованно вздохнула Нацуки.       Тот надулся, но виду не подал. Всё ребята расселись друг с другом за парты. — Не хочешь почитать мой стих? — предложила Саери.       Рафаэль вздохнул и покорно взял из рук Саери лист со написанным стихом. Парень начал читать: То, как ваш свет через жалюзи утром проходит, Даёт мне понять, что вы скучали по мне. Вы целуете меня в лобик, помогая с постели подняться скорей. И глаза открыть, если сонливость с них долго не сходит. Вы просите меня поиграть вместе с вами? Верите, что дождливый день прогнать я смогу? Я гляжу наверх: гладь да синева под небесами. Вам я тоже верю, по секрету скажу. Если бы не вы, я бы спала дни и ночи. Но я не сержусь, Только вот кушать хочется очень.       Некоторое время Раф молчал, пытаясь сложить в голове свой отзыв о написанном. Саери сидела напротив, с нетерпением ожидая услышать его мнение. — Это так… Похоже на тебя, — наконец выдавил из себя Раф. — В смысле? — не поняла Саери. — «Кушать очень хочется». Так напоминает Мики… — Бу, — надулась девушка. — Я старалась… — Это хорошо, но понимаешь, что я не силен в поэме. Так что моя критика тут совсем никакая. — Но ведь тебе понравилось? — Ну… Да. В конце концов, ты же старалась… — А можно я твой стих прочту? — Ну, только я предупреждаю — он такой себе.       Паренёк решил принять неизбежное. Рафаэль достал из тетради лист бумаги с накарябанными на нем словами и быстро пробежался глазами по словам: Мой первый стишок сижу и пишу, Но дела идут туго, Хочу спать, но не могу, Голова от боли идёт кругом. Обещанье свое дал сгоряча, И вот теперь сдержать не могу Но руки мои крепко ручку держат, Свой первый стишок я сижу и пишу…       Саери минуту сидела, перечитывая стих. Парень молча ожидал критики. Рафаэль понимал, что Саери не скажет ничего плохого, поэтому особо не переживал ее критику. — Оу, Раф, это так… Мило!       Саери прижала лист к груди. — Невероятно, но первый раз получился очень хорошо! Ты молодец! — Ты преувеличиваешь, — отмахнулся тот. — Я еле выдавил из себя эти слова. — Но у тебя получилось! — она внезапно очнулась и осмотрелась.       Остальные присутствующие с удивлением смотрели на них. Саери засмущалась и вернула парню лист. — У тебя отлично получилось, — прошептала она. — Брось, у тебя тоже не хуже, — решил поддержать парень.       Нацуки молча смотрела на Мики, ожидая его ответа. Надо признать, компания этого парня её не радовала. Если бы она могла выбирать, то предпочла бы, наверное, сесть с кем-то другим, кроме него. Сам парень старался этого не замечать, уперевшись взглядом в стих Обезьянки могут лазать, Сверчки же — ловко прыгать, Лошадки — скакать грациозно, Совы — зыркать серьёзно, Гепарды — быстро бегать, Орлы — летать под облаками, А люди могут попытаться, Но тут пора стиху кончаться. — Э, — начал было Мики. — Что? — спросила Нацуки. — А, — растерялся парень, увидев лицо девушки. — Ты можешь сказать что нибудь, не начиная с Э или А? — Мило… — Мило? — не поняла та. — Ты что, вообще не вчитывался?! — Да, нет, просто, знаешь… Коротко. — А ты чего ожидал? Я ведь тоже только начинаю. И вообще, может дашь мне свой стих.       Микеланджело смущаясь протянул ей свой лист. Плачет Киска в коридоре, У нее Большое горе: Злые люди Бедной Киске Не дают Украсть Сосиски!       Сперва Нацуки молча прочитала стих. Потом глянула на Мики. Потом на стих. — Плагиат! — воскликнула она. — Эй, ничего не плагиат! Я старался лишь уложиться в рифму! — Даже слов меньше, чем у меня. — Знаю, но я хотя бы старался! — Надо стараться больше!       Майки надулся и поджал губы. — Слушай, если ты такой спец, может быть научишь меня. — Что? Я? — не сразу нашлась Нацуки. — Хочешь, чтобы я тебя научила поэтике? Ну ты даёшь! — А что, если ты считаешь свой стих лучше моего, то почему бы и не помочь новенькому…       Донни сидел рядом с Юри и ожидал, когда она закончит читать. Кто тишину умеет слышать, Большим талантом одарён, Там что-то шепчет дождь по крышам, А клён в раздумья погружён.       Молчание почему-то затягивалось. Донни решил, что стоит дать знать Юри о себе. Он позволил себе кашлянуть. — К хм, ну как? — А, ну, я бы сказала, что неплохо для первого раза. Коротко, конечно, зато очень хорошо подобраны слова. — Ну, я только начинаю писать, поэтому мысли даются туго. — Знаешь, это уже успех. — А не возражаешь, если я прочту твой?       Юри протянула парню свой лист. Донни зачитал: Пряди моих волос злато отражают, в янтарном свете ниспадающем Купаясь. А вот его источник. Последний уличный фонарь, проверку временем прошедший, страж одинокий. Последний сего века столп, что будет заменён неоном будущего сине-изумрудным. И я плыву. В тиши, вдыхаю воздух настоящего, но в прошлом существую. Мерцает свет. Мерцаю я ему в ответ.       Моника сидела напротив Леонардо, подперев подбородок ладонями. Лео же читател её стих. Это не могла сделать я. Видишь, шпаклёвка выступает сюда? Шумный сосед? Парень сердитый? Мне не узнать. И дом был закрытый. Я заглянула внутрь, узнать в чём причина. Нет! Я ослепла! Испорчена, как фотоплёнка на солнце. Но уже слишком поздно. Выжжена картина бессмысленная в сетчатке глаз, её не вывести больше. От обычной маленькой дырочки, что не была слишком яркой. Но была глубокой такой, что меня поглотила залпом. Тянулась, бесконечно уходя, во всё и вся. Дыра возможностей, которым нет конца И я осознала, что смотрела не внутрь. Я выглянула наружу, поняв всё про себя. А он, с другой стороны, глядел на меня. - Что скажешь? - спросила она.