Миллион-ноль в твою пользу

Никита остался с Евгением Андреевичем наедине. И сразу задышал чаще. Будто после панической атаки. А вдруг Евгений Андреевич подумал, что это была идея Никиты? Он же догадался, что это был розыгрыш, да? И никакой Федя или ещё кто Никитой не интересовался... Никита сглотнул и едва слышно проговорил: - Простите. - За что? - также негромко отозвался Евгений Андреевич, - Этот Федя, что, реально существует? Мне действительно придётся замарать руки? Никита помотал головой, а потом очнулся и выпалил: - Федя как бы существует, но... Но он во мне явно не заинтересован. Скорее, в Наташе. Но об этом лучше промолчать. - Так я и думал, - дернул плечом раздосадовано Евгений Андреевич, - Так и думал, но все равно вспылил. - Это не я! - почти вскрикнул Никита, - Не злитесь, прошу! Это была не его идея! Но Никита очень быстро замолчал. Наташу подставлять тоже не хотелось. - Да знаю я, что тебе такое в голову не могло прийти, - тяжело вздохнул Евгений Андреевич, - Как и знаю, чья это идея. Свою породу за версту чую. Так что это я должен просить прощения, Никки. Ты хоть понимаешь, с кем связался? Псих на психе! - Ну, видимо, мне нравятся сумасшедшие, - пожал плечами Никита, - Тем более, ваше нынешнее безумие мне очень приятно. Не безумие, а ревность. Никита не решился сказать это вслух. А то вдруг Евгений Андреевич снова вспылит. Нет, спасибо... Лучше обойтись без жертв. Евгений Андреевич долго молчал, а потом его губы саркастически искривились. - Собака на сене, да? - глухо проговорил он, - Ничего тебе не обещал. Сам говорил, что не знаю, что это все значит... Взял время подумать. А на деле... На деле, я веду себя так, будто ты принадлежишь мне. Уже так себя веду. А это только начало. Разве не отвратительно? Никита помотал головой. - Не отвратительно, - твердо произнес он, - Если ревнуете, то, значит, есть чувства. Ваша ревность же небезосновательна! Хоть влюбленность Фёдора и мифическая, а слышать подобное все равно неприятно. Когда есть чувства. Это так больно, на самом деле... - И я рад, что у вас есть чувства, - весомо добавил Никита. - А ещё я рад, что вы боитесь меня потерять, - подумал про себя он, - А вы боитесь. Боитесь меня потерять и дать положительный ответ тоже боитесь... Это была дилемма, да? Большая дилемма. Что же выберет Евгений Андреевич? Сказать «да» и мучаться угрызениями совести? Или отказать и убивать чувства? Никита хотел, чтобы вариант был правильным. Правильным для Евгения Андреевича. Поэтому Никита едва слышно сказал: - Вы не подумали? О ваших чувствах ко мне? Если что, не нужно меня ревновать. Вы меня не потеряете. Какой бы ответ вы ни дадите... Я - ваш. Разве я не говорил об этом? Никита хотел бороться, да... Но если эта борьба причиняла страдания любимому человеку, то стоило ли продолжать? Может, следовало оставить все, как есть? Господи, как это было сложно! - Вот тогда я точно буду собакой на сене, - покачал головой Евгений Андреевич, - Говоришь, что мой... Но это сейчас. Никита, любому существу нужен отклик. Если каждый раз будешь врезаться в стену, рано или поздно сдашься. Чувствам нужна подпитка. Взаимность. Без этого они погаснут. - Не обязательно, - пожал плечами Никита, - Хотите, я дам вам обещание? Но в любом случае, вам не надо бояться или ломать себя. Жертвовать собой... Я постараюсь оставаться рядом. Всегда. Вы верите мне? - Тогда уже ты жертвуешь собой, разве не так? - вскинул брови Евгений Андреевич. - Ну и что? Я же люблю вас, - поморщился Никита. Почему разговор ушел куда-то не туда? От философских бесед и моральных дилемм начала болеть голова. Может, лучше продолжить молча пить чай? - Я тоже тебя люблю, - твердо произнес Евгений Андреевич. Мысли Никиты на мгновение замкнуло. Он уже слышал эту фразу. Но сердце все равно замирало и мгновенно ускоряло свой бег. Каждый чертов раз. - Никки, я говорил тебе, что ты заслуживаешь самой чистой и светлой любви, - добавил также жестко Евгений Андреевич. Философские разговоры, видимо, надоели, и ему. Он перешел к делу, и Никита неосознанно напрягся. - Я не могу дать тебе такую любовь, - закончил резко Евгений Андреевич, - Моя любовь никогда не будет подобной. Свет - не мое. Прости. Никита чуть вздёрнул подбородок. Упрямо. Почти с вызовом. На что Евгений Андреевич намекал? Снова себя принижал? Или все-таки он любил Никиту не так, как последний хотел? Нервы, будто металлические провода, накалились до предела. - Прости, - повторил Евгений Андреевич, почти выплюнув эту фразу, - Прости, но я ничего не могу сделать с этим. Я много чего говорил. Говорил, что я не могу дать тебе любовь, которую ты хочешь... До сих пор не знаю, что это было. Почему так сказал. То ли я обманывал сам себя, то ли недооценил твою силу... - Силу? - эхом отозвался Никита, слабо понимая то, что ему желали донести. - Ты говорил, что тебя уничтожает Юпитер... - помолчав, проговорил Евгений Андреевич, - Юпитер - великан Солнечной системы с мощным гравитационным полем. Думаю, ты знаешь это. Но из нас двоих Юпитер, скорее, ты, чем я. Потому что твое притяжение не оставило мне выбора. Абсолютно. Я так облажался, Никки... Да нет, Юпитер - это Евгений Андреевич. Чувства к нему. Они перестали уничтожать Никиту. Все. Они просто стали его частью. Вросли окончательно. С этим ничего нельзя было поделать. Никита и не хотел что-то менять. Но, наверное, Юпитер для каждого был свой, верно? - Я облажался, потому что, думаю, я люблю тебя именно так, как ты хочешь, Никки, - наконец, вынес свой вердикт Евгений Андреевич, - Это все, что я хочу тебе сказать. Ты услышал мой окончательный ответ. Никита долго смотрел на Евгения Андреевича, не доверяя своим ушам. Это «да»? И что теперь? Они будут... Вместе? Вот так просто? Поверить в этом было слишком сложно. - И что это значит? - выдавил из себя с трудом Никита. - Это значит, что я в твоём распоряжении, Никки, - пожал спокойно плечами Евгений Андреевич, - Все зависит только от тебя. Какими будут наши отношения, решаешь ты. И только ты. Евгений Андреевич вдруг улыбнулся ему с озорством, почти по-мальчишески. - Делай со мной, что хочешь, - добавил чуть насмешливо он. Никита тяжело сглотнул, порозовев. Делай, что захочешь... Что захочешь. Что делать, если он хотел все? - Пап, - на кухню робко заглянула Наташа, - Там это... Иося нервничает... Даже хочет прийти. Извиниться. Будет пол челом бить перед тобой. - А ты извиниться, значит, не хочешь, чучело-мяучело? - скрестил руки на груди Евгений Андреевич, - Ты считаешь, что нормально поступила с отцом? Наташа пискнула и совсем слабо пробормотала: - А я... А я что? Я не виновата! Это все Иося... Да! Он извинится! Вот! За всех! То есть... За себя только! О, он ещё с кузиной придёт. Потому что тебя боится. Познакомимся семьями, так сказать... - О, пожалуй, мне хватит на сегодня разборок и Иоси... - закатил глаза Евгений Андреевич, - Отца нисколько не жалеешь. Издеваешься, как можешь. Пойду-ка я от вас. На работу. Евгений Андреевич сверкнул чёрными глазами и весомо произнес, обращаясь к Никите: - Жди меня. Потом договорим. - И с тобой тоже поговорим, - припечатал Евгений Андреевич, недовольно смотря на дочь, - Чтобы больше неповадно было над отцом смеяться. Наташа вздрогнула, и Евгений Андреевич стремительно покинул кухню. Да, мысли о том, чего хотел Никита, придётся пока оставить...