На острие...клыков.

Спустя три дня

Анна

      Не могу сказать что я оправилась после случая с моей приемной матерью. Все случилось так быстро и неожиданно. Этот день особенный для жителей городка, сегодня праздник день Смерти Дракулы.              Еще одной его смерти, как бы это странно не звучало. Город будто ожил и это походило на апокалипсис, все закупались продуктами и гирляндами, ночь будет походить на день, а день на поход зомби в магазин за спичками и маршмеллоу.              Я прижала к груди свою сумку и шла по пешеходной дорожке в парк, где стояла статуя моей матери. Сидя на лавочке я смотрела на нее, спасибо скульпторам, что так искусно и по-настоящему изобрели мою мать. Я скучала по ней, и была благодарна органам опеки, что оставили меня в покое и не забрали, я жила своей жизнью, я была ребенком, но теперь мне двадцать три и я строю свою жизнь, скорее, пытаюсь строить. Власти подарили мне шикарный дом, но я чувствовала в нем чужой. Жить одной в таком огромном доме, с пятью спальными комнатами, это отнюдь не роскошь, это показатель одиночества.              Марта предупреждала меня, что опасность может вернуться, даже в любом виде и обличае, я старалась не заводить друзей, чтобы не подвергать их опасности, я ни с кем не встречалась, иначе мне будет больно пережить и их смерть.             — Она великая женщина.             Рядом со мной присаживается парень с коротко стриженной прической и с очками на глазах.             — Я Энтони.             — Привет.             Я находилась в тени, но местные СМИ не давали мне покоя, мое лицо до сих пор было на первой полосе газеты. Краем глаза я видела, как он хочет со мной заговорить и я молилась, чтобы он молчал.             Я вернулась домой и легла на свой диван. Политики и журналисты ждали моего прибытия к площади, где я должна произнести речь, в память о нашей спасительнице. По телевизору вспоминали жертв Дракулы и имена, что были высечены на мемориале.             Красное платье лежало на кровати и ждало, когда я надену его.             — Пора, — меня сажают в лимузин и мы начинаем отъезжать от моей дорожки, дом становился все меньше и меньше, каждый раз, когда мы отдалялись от него.             Свет прожекторов испепелял мои глаза, когда я вышла к трибуне перед тысячами людей. Все они были одеты в красное, это был знак и символ, в последний день, в тот день, на Марте было красное платье.             — Жители Вечной свободы, мы собрались здесь, чтобы отметить этот день, день, когда мы стали навеки свободными от тирании зла, что покоилось на этих землях столько лет. Анна Уильямс, последняя из рода Марты, что хранит память о своей погибшей матери, так дадим же ей слово.             Мне сердце бешено заколотилось, ведь я не готовила речь, ведь так будет правильно, говорить от сердца а не сочинять небылицы, чтобы порадовать народ, который верил моей маме и помогал ей.             — Она…она навсегда останется в наших сердцах, я знаю, вы бы хотели видеть ее здесь, на моем месте. В моей голове до сих пор звучит ее голос, который призывал каждого жителя этого городка бороться и не сдаваться. Я держала ее теплую руку и видела в ее глазах облегчение, когда этот кошмар закончился. Мы не должны забывать, и этот день вновь сплотил наши души, и ее душа будет спокойно оберегать светлое небо над нашей головой.             После короткой тишины, я услышала аплодисменты и крики. Я вытерла слезинку и слезла с этой сцены. Началась оживленная программа с участием танцоров и певцов, показывали сценки, изображая мою мать и Дракулу.             — Хорошая речь, — Энтони, уже без очков, подходит ко мне и протягивает руку для пожатия. — Она бы гордилась вами.             — Спасибо.             Я подхожу к столу с закусками и беру несколько канапе.             — Я заметил, вы совсем не сговорчивы, я вас не привлекаю?             — Кхм-кхм…простите, я не совсем вас понимаю.             — Я хотел сказать, не приятен, мой английский немного хромает.             — Дело не в этом, приятны вы мне или нет, просто я сама по себе такая, мне так лучше, знаете, люди не особо со мной говорят. Мне кажется они меня боятся.             — Ахахаха… Анна, вы зависите от чьего-либо мнения?             Его словами вызвали у меня шквал раздумий. Отчасти он был прав. Я боялась того, что говорят обо мне люди, или о моей матери. Некоторые винили ее в смерти близких, друзей, и я не хотела выслушивать их угрозы и обвинения.              — Простите если я вас задел или обидел, я не хотел.             — Нет, вы все правильно подметили. Эта привычка не хочет слезать с меня. Да я и не хочу.             Я отхожу от него, чтобы сесть в машину и уехать домой. Энтони смотрел мне в след и махал рукой. Дома я могла выдохнуть с облегчением, заняться своими делами и никто мне не мог помешать, ни журналист, ни мэр, абсолютно никто. Этот день я любила больше всего, ведь я находилась в полном одиночестве, с самой собой.             Я обхожу дом и проверяю почтовый ящик, который был переполнен газетами и письмами. У меня даже появились фанаты и я даже не знаю, радоваться мне этому или нет.             Я начала сортировать газеты и письма и наткнулась на очень странное описание:             Семья была истерзана Египетским зверем, кто он?             На фотографиях была изображена семья, а на другой странице их тела.              Две отметины.             На шее.             — Не может быть.             Я забегаю в комнату и открываю сейф. На дне сейфа лежало письмо от Марты, она просила открыть это письмо на случай, если инцидент с вампиром снова повторится. Я разрываю конверт и достаю маленький лист. На нем быстрым и корявым почерком был написан адрес и какие-то несвязные числа: 3556             А внизу письма гласило:             Действуй             Марта У.