Новая жизнь

      Скорпиус Малфой       — Ты уверена, что это хорошая идея? — волновался Скорпиус, стоя под подъездом дома, в котором жила Роуз, держа пакет со свежевыпеченными шоколадными круассанами, которые приготовили домовики в Мэноре, и клубникой.       — Я с ней вчера поговорила, — убеждала его Рокси. — Ради ребенка она готова попробовать бывать рядом с тобой чаще. Роуз упрямая, но думаю, что она не хочет всю беременность провести в обнимку с унитазом. И если ей правда рядом с тобой будет лучше, она не станет это скрывать.       — Да, — выдохнул Скорпиус. — Тем более, я хочу ей признаться, что я люблю ее, может, ей станет еще лучше, если она будет чувствовать свою значимость…       Ему пришлось вчера рассказать и Роксане о том, что для него на самом деле значит и всегда значила Роза, а девушка была поражена, как он хорошо прятал свои чувства. Рокси даже сказала, что он не такой напыщенный павлин, каким ей всегда казался в школе. А у Малфоя появилась надежда, что Роза к нему способна что-то испытывать, потому что совсем не хотелось, чтобы она была с ним рядом только исключительно из-за ребенка.       Впрочем, Роксана ничего не ответила на его вопрос, что чувствует к нему Роза. Скорпиус не поверил, что кузина и по совместительству лучшая подруга не поднимала с Розой эту тему, когда та ей все рассказала. И вариантов было два. Либо Роуз тоже к нему что-то испытывала, и Роксана тактично промолчала, считая, что она должна ему сама во всем признаться, как и в своем секрете (а Скорп не спал всю ночь, перебирая самые разные версии от того, что она тоже проклята и может иметь детей только от чистокровных, до того, что настолько его ненавидит, что правда хочет оставить ребенка, чтобы подпортить его семье репутацию). Либо же она его, действительно, ненавидит, а Рокси просто не хочет говорить ему правду, боясь, что он передумает проверять ее теорию.       Но Скорпиус выдохнул и снова нажал на дверной звонок.       — Привет, — тихо и робко сказала Роза, открывая ему дверь, совсем не намереваясь его прогонять, как это было вчера. — Заходи.       — Доброе утро, как ты себя чувствуешь? — спросил Скорпиус, протягивая ей пакет с едой. — Это тебе.       — Спасибо, сегодня уже лучше, — кивнула Роза и чуть дернулась, когда их пальцы соприкоснулись. — Я как раз собиралась завтракать.       Скорпиус прошел на кухню, где Роза уже умело обращалась с какой-то кипящей маггловской техникой.       — Откуда ты узнал, что я люблю с шоколадом? — спросила Роза, откусывая круассан и мечтательно закрывая глаза от наслаждения.       Скорпиусу об этом сказала вчера Рокси, но он прекрасно помнил, что тогда, во Франции, она ела со своим парнем именно их, а от этих воспоминаний его передернуло.       — Я не знал, — соврал Малфой. — Просто взял что-то на свой вкус.       Они стали завтракать. В абсолютной тишине. И Скорпиус понимал, насколько ему предстоит долгий путь, чтобы Роза начала относиться к нему не как к виновнику новой жизни в ней, а как к человеку, с которым хочется жить и растить ребенка.       — Тебе нравится все делать по дому самой? — спросил Скорпиус, когда они закончили кушать, а Роза принялась вручную мыть посуду.       — А мне надо завести домовика? — Скорпиус в ее голосе слышал недовольство. — Осмелюсь тебе напомнить, что это моя мама провела реформу по освобождению эльфов.       — И мы своим домовикам исправно платим, — ответил Скорпиус, поняв, куда она клонит. — Но я имел в виду просто обычные бытовые заклинания…       Роза вздохнула и взяла в руки свою волшебную палочку, направляя на тарелки. Вода из крана резко хлынула мощным потоком, тарелки зазвенели, начав биться друг о друга. Скорпиус быстро схватил свою палочку, приводя кухню в порядок.       — Я, конечно, знаю, что при беременности повышается магический фон у женщины, но чтобы настолько… — Роза, казалось, сама была озадачена происходящим.       А Скорпиус знал ответ на этот вопрос. Его сын просто уже слишком сильный для ее тела. Хоть Роуз была талантливее всех волшебниц их курса, даже чистокровных, и пусть сто раз общество шагнуло вперед, на законодательном уровне отменяя культ чистокровных, кровь в их жилах осталась прежней — слишком сильной магически от природы, а конкретно в этом случае и усиленной проклятием его рода.       И Малфой был уверен, что дело именно в проклятии его рода. Ведь ее мать, будучи и вовсе маглорожденной, а не полукровкой, выносила и родила от чистокровного двоих детей. Ведь что бы не говорили про Уизли, это были лишь слова, а их кровь была такой же кристально чистой, как и Малфоевская.       И вновь глубокий вдох, в надежде, что такой необходимый разговор не приведет к чему-то фатальному.       — Почему ты так хочешь его оставить? — спросил Скорпиус, когда они перебрались в гостиную. — Все, что я слышал о тебе от Ала наоборот давало понять, что ты не сторонник создания семьи, ведь ребенок навредит в том числе и твоей карьере, тем более, я бы понял, если бы мы были вместе, а тут один секс, после которого ты сбежала, давая прекрасно мне понять, что ты не хочешь ничего продолжать совсем.       Роза промолчала, а в ее глазах появились слезы. Ладно, значит, она еще не готова говорить об этом. Хотя с чего бы ей быть готовой доверять все чужому для нее человеку?       — Ладно, я не настаиваю, — выдохнул Скорпиус. — Просто если теория работает и тебе рядом со мной, действительно, легче, то мне не очень хочется все девять месяцев вот так вот проводить с тобой вечера в молчании, хочется узнать о матери моего ребенка чуть больше.       — Ребенок не виноват в том, кто его отец, — фыркнула Роза, а Скорпиус грустно улыбнулся. — И я повторюсь, что ты не обязан сидеть со мной…       — Но я этого хочу, — отчаянно сказал Скорпиус, беря ее за руку.       К его удивлению Роза на этот раз ее не выдернула, а Скорпиус лишь крепче сжимал ее теплую маленькую ладошку.       — Хочешь? — удивленно спросила Роза. — Не ты ли два дня назад ворвался ко мне в кабинет, буквально требуя убить своего же ребенка?       — У всех бывают минутные слабости, — уклончиво ответил Скорпиус.       — Ты всегда славился своими слабостями, — съязвила Роза.       Вот он был идеальный момент рассказать ей все, почему он так поступил. Но Скорпиус не смог. Он видел по ней и не было оснований не доверять Альбусу, что Роза все равно оставит ребенка. И если эта информация ничего не изменит, то лучше лишний раз ее не волновать. Он представлял, как сложно ей будет жить, думая о возможной смерти каждую свободную минуту.       — И моей главной слабостью всегда была и остаешься ты, — сказал Скорпиус, заглядывая Розе в глаза, которые уже не были такими безжизненными, как вчера, что лишний раз доказывало работу теории об улучшении ее состояния, когда он рядом.       Роза на него удивленно посмотрела.       — Да, Роуз, я люблю тебя с первого курса, — Скорпиус встал и начал расхаживать по гостиной. — Я не знаю, но… Когда я тебя впервые увидел в поезде, что-то внутри меня щелкнуло. Такая детская и наивная первая влюбленность. И только сейчас я это понимаю. Тогда наоборот, пытался загнать это все в себе. Признаться парням, что тебе понравилась девочка, когда все говорили, что зачем вообще нужны эти девчонки, да еще и с Гриффиндора? Но оно не уходило. С каждым годом ты становилась все более привлекательной как внешне, так и внутренне. Но, конечно, я тебя не знал. Так, какие-то рассказы Альбуса. Но твоя воля быть лучшей во всем восхищала меня. Хотелось тоже быть лучшим, чтобы ты обратила на меня внимание. И ты обратила внимание, но только не на меня. Каждый раз хотелось размазать Дэвиса по стенке. Но я видел, что ты с ним счастлива. Сколько раз я пытался тебя забыть. Но все тщетно. Я даже поехал за тобой во Францию. И снова увидел, что ты счастлива!       Роза на него пораженно смотрела, не осмеливаясь перебивать.       — И вот, месяц назад, когда я уже почти забыл тебя, вернее думал, что забыл, после всех рассказов Ала, что у тебя все прекрасно в Америке, ты появляешься в Англии, такая красивая, и заявляешь, что ты теперь будешь жить здесь, — Скорпиус чувствовал, что его начинает потрясывать. — Я уже не был тем мальчиком, который боялся признаться тебе в чувствах и не получить ничего в ответ. Но в тот момент я себя им именно и почувствовал. Я ушел, хотелось напиться… И тут словно судьба сделала мне подарок. Ты вошла в тот класс. И была такой настоящей. Я видел грусть в твоих глазах. Сейчас я понимаю, что в тебе говорили твои проблемы, усиленные алкоголем. Но я так долго мечтал поцеловать тебя. И ты мне ответила. И меня наполнила надежда. Что я тоже был тебе не безразличен. Иначе почему ты не прошла мимо этого класса и не поцеловала кого-то другого? А дальше… Да, мне не надо было пользоваться моментом. Но прости, я не смог. Мне было слишком хорошо, чтобы даже подумать о предохранении, о котором я никогда не забывал. Но ты испарилась также быстро, как появилась. Потом целый месяц игнорировала меня. А я… Влюбленный идиот. Не придумал ничего лучше, чем как в школе попытаться обратить твое внимание на себя. Месяц. Мне понадобился месяц, чтобы набраться смелости и поговорить с тобой. Потому что если раньше мне и удавалось избегать самого себя, но после того, как я попробовал этот наркотик, я понял, что уже ничего не будет как прежде. И тут я слышу, что ты беременна.       — Если ты меня всегда любил, то наоборот должен был бы уговаривать оставить ребенка, а не просить его убить, — спустя пару минут молчания сказала Роза. — Это же просто нелогично. Что я должна была еще подумать? Конечно, что он тебе не нужен.       — Я расскажу тебе причину такого моего поступка, но только тогда, когда ты мне будешь готова доверить причину своего, — Скорпиус чуть успокоился и присел рядом с ней на диван.       Роза утвердительно кивнула, но совсем ничего не рассказала о себе. Очевидно, что она оставила ребенка не потому, что тайно его любила все эти годы, как он. Зачем она это делает?       Скорпиус уже хотел было вновь впасть в уныние, что у них ничего не получится, как Роза сама взяла его руку и чуть сжала, продолжая смотреть на его пальцы.       А Малфой почувствовал, что ее ладошка холодная.       — Ты замерзла? — спросил Скорпиус.       — Прости, что ушла тогда после секса и избегала тебя, — поджала губы Роза.       — И лишила меня сна, оставив лишь воспоминания о том вечере, — усмехнулся Скорпиус, но Роза не оценила шутку и отодвинулась от него чуть дальше, немного покраснев.       Остаток вечера прошел вновь в небольшом напряжении, потому что оба не знали, что говорить. А Скорпиус терялся в догадках, что же она к нему чувствует. Ведь когда она пошла переодеваться, то закрылась в своей комнате и вновь кинула на него злобный взгляд, когда он сказал, что уже все там видел.       — Роксана, — на следующий день окликнул Уизли в Министерстве Скорпиус. — Надо поговорить.       — Да, я сама тебя искала, — улыбнулась Рокси. — Роза сегодня все утро кричит на своих подчиненных и даже ходила со мной обедать, значит, твоя близость работает.       — Да какая там близость… — пробурчал Скорпиус, но тут же встретился с осуждающим взглядом Роксаны. — Да я не в этом смысле. Хотя, возможно, и это еще больше приводило бы ее в чувство. Но я о духовной близости.       Скорпиус рассказал о том, как прошел их вчерашний день, уверенный, что версию Розы Роксана услышала за обедом и ответит на его вопрос.       — Нет, Скорп, она к тебе никогда ничего не испытывала и твое признание для нее было сюрпризом, — честно ответила Роксана. — Но, мне кажется, что у тебя есть все шансы попробовать ее влюбить в себя, тем более, раз у вас уже будет ребенок.       А Скорпиусу было достаточно даже этого, ведь он больше никогда не отступится от Розы Уизли.