Новая жизнь

      Скорпиус Малфой       — ЧТО?! — взревел Рон, нарушая тишину вслед за звоном от бьющегося стекла, который Скорпиус тут же заклинанием вернул на место.       — Роуз, это правда? — Гермиона тоже была шокирована, но старалась держать себя в руках, а также держать еще и Рона, который выглядел как разъяренная фурия. — Какой срок?       — Восемь недель, — еще тише ответила Роза, а Скорпиус почувствовал, как она сжала под столом его руку, словно ища поддержки, а Скорпиус совсем не знал, что делать дальше.       Потому что врать о бесконечной любви уже смысла никакого не было, хотя вначале он и хотел свести к тому, что это не прямо-таки случайность, и они просто потеряли голову от старых чувств, наконец, увидев друг друга спустя столько лет. Ее родители сейчас явно прикидывали день зачатия. Едва ли можно запланировать ребенка и тут же его сделать на первой же встрече после возвращения из другой страны, где она жила с парнем и у них было все серьезно.       — Миссис Грейнджер, — нарушил гнетущую атмосферу Скорпиус. — Я знаю, что Роза сама никогда не просила бы себе никаких поблажек в работе, поэтому Вас прошу я, не нагружать ее работой и не отправлять ни на какие конференции, потому что иногда она себя не очень хорошо чувствует, я хочу, чтобы она больше отдыхала и заботилась о себе.       — Малфой, — сурово сказал Рон, поднимаясь из-за стола. — Пойдем со мной.       — Да, конечно, мистер Уизли, — Скорпиус встал следом и наткнулся на переживающий взгляд Роуз, поэтому поспешно поцеловал ее в щеку. — Все хорошо.       Он прекрасно понимал, что этот разговор необходим. Наедине ему даже, наверное, будет проще признаться во всем ее отцу. Да и Роза поговорит спокойно с матерью, Скорп был уверен, что Гермиона сможет поддержать дочь.       — Я слушаю, — сказал Рон, когда они очутились с ним вдвоем на заднем дворе. — Правду, Малфой, только правду, иначе будет хуже.       — Правда заключается в том, что я люблю Вашу дочь, — Скорпиус смотрел прямо в глаза Рону. — Давно люблю. Еще со школы. Только вот она не обращала на меня внимания, а я был трус, совсем не делал попыток ее завоевать.       — Не удивительно, такие у тебя гены, — хохотнул Рон. — А моя дочь хорошо воспитана и никогда не посмотрела бы в твою сторону, что ты с ней сделал?       — Мы встретились на встрече выпускников, — продолжил Скорпиус, не обращая внимания на реплику Рона. — Разговорились… Поняли, что выросли, посмотрели друг на друга по-другому. Ну и…       — Как ты смел к ней притронуться! — снова воскликнул Рон.       — Мистер Уизли, мы взрослые люди, и Роза этого хотела не меньше меня, — чуть повысил голос Скорпиус. — Я бы никогда к ней не прикоснулся против ее воли. Очевидно, у нее тоже были какие-то мотивы со мной переспать или просто минутное желание. Но для меня это значило и продолжает значить очень много.       — Что было дальше? — насупился Рон.       — Дальше… — вздохнул Скорпиус, которому было больно вспоминать этот период. — Дальше я хотел с ней поговорить. Предложить встречаться, признаться в своих чувствах, но она меня избегала, потому что для нее это было не так важно, как для меня. А через месяц она мне сказала, что ждет ребенка.       — Если ты так любишь ее, если ты рассказываешь, что ты Глава рода, что твой отец будет только рад, почему я не вижу кольца на ее пальце? — Рон явно не собирался сдаваться так быстро. — Или же это просто слова?       — Нет, мистер Уизли, это не просто слова, — покачал головой Скорпиус, снова смотря в его голубые глаза. — Я хочу быть с Розой. Я хочу этого ребенка и никогда их не брошу. Только вот пока сама Роза не хочет…       — Ну я ей… — Рон поднялся со скамейки.       — Мистер Уизли, не надо, — остановил его Скорпиус, буквально перегораживая путь в дом. — Ничего не выйдет хорошего, если мы будем жить против ее воли…       — Моя дочь не будет рожать ребенка вне брака, чтобы на нее все показывали пальцем, — взревел Рон.       — Мы поженимся, до рождения ребенка, — заверял его Скорпиус. — Просто я хочу, чтобы все было правильно. Чтобы Роза этого хотела. Поверьте, она увидит мою любовь и заботу, она захочет быть со мной.       — Я на это иду только ради чувств своей дочери, — покачал головой Рон.       Они вернулись в гостиную. Кажется, что Роза, что Гермиона переживали, что они поубивают друг друга. Во всяком случае взгляд был у обеих настороженный, но Скорпиус обратил внимание, что Гермиона держит Розу за руку, слегка и немного успокаивающе поглаживая ее ладонь, значит, она ее поддержала.       — Миссис Грейнджер, можно тоже поговорить с Вами наедине? — вежливо попросил Скорпиус.       Гермиона кивнула, а Роза испуганно посмотрела на отца, а потом на него, на что Скорпиус чуть кивнул, улыбнувшись, показывая ей, что они друг друга поняли.       — Мне Роза рассказала о том, что это случайность, но что ты ее поддержал, хочешь этого ребенка, но она не готова к такому, — сказала Гермиона, а Скорпиус чуть поник, хотя и прекрасно знал об этом, но все равно каждый раз напоминание о том, что она его не любит, резали сердце в клочья. — Но я по ней вижу, что она уже относится к тебе теплее, чем в школе, и если бы она была к тебе совсем безразлична, то даже ради ребенка не стала бы давать тебе шансы.       — Да, я знаю, — кивнул Скорпиус, не чувствуя себя в этом разговоре как на пороховой бочке, поэтому даже чуть расслабился. — Я на самом деле хотел у Вас спросить… Как проходила Ваша беременность Розой? Я… слышал, что дети от чистокровных могут быть слишком сильными, что магия не выдерживает, я боюсь за Роуз, что ее плохое самочувствие может быть связано в том числе и…       — Скорпиус, плохое самочувствие во время беременности у волшебниц это норма, потому что идет действительно переплетение магических энергий, — улыбнулась Гермиона, кладя ему руку на плечо. — Это очень похоже на то, что со всеми нами случалось в детстве, когда мы еще не могли контролировать магию. Плюс сюда обычные человеческие признаки беременности такие как усталость, тошнота, головокружение. И лучшим лекарством по-прежнему было и остается обычная забота, внимание и конечно же любовь, ведь дети тоже все чувствуют.       Скорпиус кивнул. Может, Гермиона права, и на Розе пока что нет никакого проклятия? Он даст ей столько любви, сколько надо, а после рождения их ребенка поставит весь мир на уши, но найдет, как снять с нее проклятие, чтобы она не умерла, как бабушка и мама.       Вернувшись в гостиную, Скорпиус и Гермиона заметили, что Роза сидит в объятиях Рона, а тот ей что-то рассказывает.       Скорпиус позволил себе выдохнуть. Он надеялся, что чем больше у Розы будет поддержки, тем лучше будет ее самочувствие, а также в нем теплилась надежда, что в конце концов она прислушается к мнению родителей, что ребенку лучше будет в полной семье. А он в свою очередь будет доказывать не только ей, но и ее родителям, что достоин находиться рядом с их дочерью.       Оставалась лишь одна проблема. Его отец. Отец, который прекрасно знал о проклятии. Наверное, давно нужно было с ним поговорить, ведь он наверняка знает намного больше него. Но если он не нашел варианта как спасти свою мать и жену, то вряд ли чем-то поможет, тем более, как сказал целитель, совсем не понятно, как оно поведет себя на полукровке.       И об этом Малфой вновь решил подумать чуть позже, потому что сегодня для него выдался и так непростой день.       — Роуз, может, останешься сегодня дома? — спрашивал Рон, когда они уже собирались уходить.       — Нет, пап, — улыбнулась Роза. — Я уже привыкла жить одна, но обещаю, что теперь буду навещать вас чаще.       — Спасибо вам за гостеприимство, — кивнул Скорпиус, чуть улыбнувшись, родителям Розы. — Не волнуйтесь, я провожу ее до дома.       Они вышли за пределы дома, трансгрессируя (точнее трансгрессировал Скорпиус, просто взяв Розу за руку, потому что без него со своей нестабильной магией она могла просто улететь не туда, а еще хуже, что ее могло расщепить) в ее квартиру в Лондоне.       Но как только они очутились посреди гостиной, Скорпиус почувствовал, как под ним дрожит пол. Сначала он подумал, что ему показалось, но вдруг по стеклам пошли трещины, все содержимое шкафчиков посыпалось на пол. Скорпиус не понимал, что происходит, но тут же повернулся к Розе, чтобы защитить ее.       Но Роза сидела на полу, обняв свои колени и плакала. Ее всю трясло. Мерлин, да это же ее выброс магии.       — Роуз, тихо, все хорошо, — Скорпиус тут же бросился к ней, садясь рядом на полу, начиная гладить ее по волосам, целуя в висок. — Давай, возьми себя в руки, сейчас все закончится, я рядом.       Дыхание Розы постепенно приходило в норму, в следствие чего и «землетрясение» прекращалось. Его уже не пыталось откинуть от нее, как в самом начале, когда он еле-еле удерживался рядом с ней. И вместе с ней он тоже чуть успокаивался, надеясь, что и она, и ребенок не пострадали ни физически, ни магически от такой мощи.       Скорпиус снова не знал, что и думать. Последние две недели он видел, что Розе становилось лучше. Но не мог решить, это просто неактивная пока еще стадия проклятия или же теория Роксаны, что он может поддерживать ее состояние своей близостью. Как это было и сейчас, в его руках она успокаивалась за считанные минуты. Но ведь он был с ней целый день рядом, и был по-настоящему, открытым, поддерживающим и заботливым, а не как в своем эксперименте, такого просто не должно было случиться.       Мерлин, какой он дурак! Она же просто перенервничала из-за встречи с родителями. Вот почему она была такая весь вечер. Она сдерживала в себе магию, чтобы родители не думали, что у нее все настолько стало плохо с самоконтролем. А сейчас она расслабилась, и все это вышло наружу.       — Твои родители тебя очень сильно любят, — Скорпиус начал ее успокаивать. — Они приняли эту ситуацию. Они всегда будут на твоей стороне и никогда не сделают плохо. Я сказал твоему отцу все тоже самое, что тебе. Так что мое убийство откладывается на неопределенный срок, потому что он тоже дал мне шанс, и я докажу и тебе, и твоей семье, что на меня можно положиться, что ребенок для меня очень важен и значим. А главное, что я люблю тебя.       Как только Скорпиус закончил фразу, Роза повернула голову и тут же поцеловала его.       Малфой сначала было удивился такому внезапному порыву, но быстро совладал со своими эмоциями, ответив на поцелуй и вкладывая в него всю свою любовь.       Он прекрасно понимал, что Роза не влюбилась в него за один вечер и пару разговоров с родителями (хотя он был уверен, что если бы не его откровения с Роном, то тот мог бы спустить всех собак не на него, а на Роуз, просто потому, что очень сильно за нее переживает). Это просто гормоны и порыв. Но если это было нужно ей, нужно их ребенку, он готов на все.       Действительно, Скорпиус чувствовал, что она через поцелуй будто забирает его силы. Но тут же ощущал ее спокойствие и наполненность. Ее магический выброс прекратился.       Роза разорвала поцелуй и посмотрела на него. Ее глаза были теплыми, спокойными, но уставшими. Скорпиус понимал, что Роза ни за что завтра не пропустит работу, поэтому нужно, чтобы она хотя бы хорошенько выспалась и восстановила свои силы.       — Тебе нужно поспать, — выдохнул Скорпиус, все еще чувствуя вкус ее губ.       — Я не хочу, — покачала головой Роза.       — Ну тогда давай посмотрим твой телевизор, — усмехнулся Скорпиус, кивая на черный прямоугольник, который пережил выброс магии.       И столько бы Роуз не пыталась сделать из себя железного человека, все же она была хрупкой и беременной девушкой, поэтому спустя пять минут после начала фильма Скорпиус почувствовал, как ее голова опустилась ему на плечо.       Малфой аккуратно взял ее на руки и перенес в спальню, накрывая ее одеялом.       Сегодняшнюю ночь он проведет с ней рядом, охраняя ее сон и покой.