Невидимый

Уткнувшись лицом в затылок Серого, Олег перебирал рыжие волосы между пальцами, иногда закручивая оранжевые пряди в спиральки, позже вновь их распуская. Играться с ними было одно удовольствие, пока угрюмый, практически не выспавшийся после работы Сергей не проснулся. Разумовский развернулся к брюнету, и вся угрюмость с лица исчезла всего за те несколько секунд, когда его губы оказались на веснушчатом лбу. Теперь уже они оба расплылись в улыбке, и вновь запутывая руки в блестящие на солнце, янтарные волосы Волков решил совсем добить плохое настроение своего мальчика поцелуем, опрокидывая уже полусидящего Серёжу на кровать. Как же всё таки ему повезло с ним. Руки перебрались от макушки к ушам, от ушей к шее, фигуры были расслаблены и по-детски счастливы. Солнце слепило глаза, желтыми лучами расходясь по просторной комнате, придавая всему что в ней находилось приятный золотистый оттенок. Каждая веснушка, каждая родинка на лице и шее была одарена этим странным, по своему нежным, но и грубоватым поцелуем, ведь по другому Олег не умел, хотя и пытался. И в тысячу раз больше здесь бы было запятых, если бы я начала перечислять все милые прозвища и синонимы к имени «Сергей» которые были сказаны с каждым прикосновением. И какое же их обоих посетило разочарование, когда телефон рыжего разрушил тишину вздохов и учащенного дыхания своим звонком. Еле выпутавшись из объятий своего чудесного, но очень ревнивого товарища Разумовский потянулся к источнику звука чтобы снять звонок. - Волче, подожди.. – Звонок оказался от психиатра, коего Волков совсем не любил, считая что Серому назначают всякую дурь из-за которой ему плохо. - Та.. Таблетки.. П-повысить дозу.. Я не уверен что они помо- Олег! - Что, «Олег»? – Телефон в миг оказался в руках брюнета сбросившего звонок. В его словах может и была некая усмешка, но глаза, как там говорится, зеркало души, и забота со страхом за состояние Серёжи читались очень легко. - Ты уже говорил, что больше не будешь так делать. Мне нужны препараты, я псих, Олег, я псих! - Никакой ты не псих, ты дурак, серый. Дурак которого пичкают ненужной мерзостью, а ты головой им качаешь. Мы такие деньжищи за это отдаём, Сереж! Да эта клиника мерзотная только на наших спонсированиях и держится, глупый! – Всеми силами Олег пытался не подпускать Серёжу к телефону и старался отвести его взгляд от синей пачки таблеток на тумбе. Но второй пункт оказался особенно безуспешным, юноши практически одновременно посмотрели на бумажную коробку, и Сергей, естественно, к ней потянулся. Пользуясь своей ловкостью и быстротой перед только проснувшимся Разумовским, таблетки быстро оказались в руках у Волкова и вместе с телефоном маячили над раздражённо рыжей головой. - Отдай, Олег. Пожалуйста. - Чтобы ты опять уходил, делал вид, что ни меня, ни тебя не существует? Чтобы тебя опять разносило, и ты опять меня игнорировал чёртову неделю? Я не могу смотреть на то как каждый раз тебя мутит из-за этой гадости. Не могу. - Я не игнорировал тебя. Ты опять всё придумываешь. - Да, отлично. Давай, скажи ещё, что тебя и правда не существует, скажи мне это, скажи мне, Серый, я жду! Минута. Целую минуту не происходило ничего, кроме совсем не доброй и не счастливой улыбки Сергея. Эту ухмылку Олег видел на его лице в первый раз. Никогда ещё столько ненависти в одной улыбке он не истощал. Никогда ещё столько страха не было в одной минуте. Будто звуки перестали существовать. Никакого шума за окном. Ни одной противно гудящей машины, только это ухмылка глядящего в пол Сергея. Голос перестал работать, при любой попытке хоть что-либо сказать в голове кружилось. Всё стало каким-то неприятно прозрачным, кресла начали просвечивать, пол под ногами уже не был таким мраморным, он просвечивал, просвечивал аж до самой земли. Ноги подкосились. Попытка обнять Серёжу обвалилась, когда в его теле начали утопать руки, и никак не получалось его ухватить, он словно пытался поймать струю воды или простой воздух. Гадкую, противную тишину нарушил грубоватый голос ухмыляющегося «Серого». - Это твои таблетки, Олег.