выводя строки

в пучине моего огня ты потеряешь путь. как ты забыла про меня, так и про всё забудь, покинь пристанища свои, пускаясь в вечный пляс — ты видишь мрак моей любви в свечении огня, горит-горит в моей душе последний огонёк, но он не так горяч уже и так же он — далёк, как солнцу моему луна была опорой ввек... ты потеряла путь впотьмах и затерялась в тьме. в пучине моего огня ни счастья, ни любви: готово пламя всё отнять, взамен же не проси, пылает небо над рекой, а в речке не вода — она алеет, словно кровь, пугающе-красна, оковы мне сплела тоска и заточила в тьме. её безжалостный оскал сожрëт последний свет, растопчет веры мой росток, и, с корнем погубив — я потерялась среди снов, проснувшись лишь на миг, увидев мир среди костров и вновь закрыв глаза. давно ушедший свет миров жаль, что вернуть нельзя. как мне нельзя вернуть тебя — от этого болит; и мир, сгорая от огня, и воет, и искрит, и, словно предрассветный луч, зардевший над рекой... мой мир под поволокой туч и под огня рукой, и мой огонь теперь не мне, увы, принадлежит. продолжит пусть внутри неметь, и жечься, и свербить. я не проснусь теперь уже, заснув среди пучин — в огне, в палящем мандраже, средь смыслов и причин, бессмысленно теперь жалеть о том, что свершено — а главное, что ныне впредь не сделано одно. и было важным совершить (на первый взгляд хоть нет) увидеть хоть ещё разок твой ледяной, но свет, взглянуть хоть раз в твои глаза и потеряться в них. и что останется сказать, вложу я в этот стих, пусть ты его и не прочтëшь, но... что ж, хотя бы так. я навсегда теперь засну, закрыв свои глаза, тебя по глупости прогнав, отправив в вечный путь. и, хочешь — ненавидь меня, прошу, лишь не забудь.