выводя строки

вот бы хоть на миг вернуться в беззаботный летний день, там вздохнуть и улыбнуться, позабыв про мрак и тень, безустанно что терзали в мире тёмном и пустом, но реальном, к сожаленью — жаль, но он сейчас мой дом. а я домом не считаю этот мрак и эту ночь: лишь одно родное место может мне теперь помочь — я запомнила душою запах мака и тепла, через годы его с детства я в шкатулке берегла, приходил он мне поу́тру в лёгком-лёгком светлом сне, из отрад да перламутра соткан был его рассвет; я ведь помню это лето, хоть года с тех пор прошли, как я пламенем согрета сердца собственных молитв, возвращалась каждодневно в место, где можно дышать. его нет уже, наверное. мне уже почти не жаль. ведь то место тем светлее в моих призрачных мечтах, чем и шанс его увидеть уменьшается в разах; но мне всё ж вполне подходит вариант лишь вспоминать. иногда это не хуже, чем по-новой проживать. так вот, было это летом (лет четырнадцать назад), я была ещё ребёнком, коим многого нельзя, но никто не мог из взрослых у меня отнять того, что тогда и составляло моё чудо-волшебство. я в конце шального мая, когда пахнет день весной, поздней, словно чай душистый... возвращалась я домой. позади оставив парты и учебный скучный год, на три месяца прекрасных уезжала с городов, где мне в детстве было душно (впрочем, душно и сейчас, но как жаль, сейчас едва ли я смогла бы убежать). ну так вот, чудесным утром отправлялась я домой — ах, прекрасная деревня, воздух, лето и простор, вишни, огород, свобода, лес и бабушкин пирог, «будь собой и наслаждайся», — вот мой жизненный урок! пижма, мята и пастушка, горечавка, зверобой... в тех полях за домом травы вырастали вразнобой. а на вечер вкусный ужин, а с утра — ещё вкусней. а ещё встречала в небе удивительных зверей: вот плывёт по небосводу то ли кот, а то ли мышь, а за ним собака-тучка... у реки там цвëл камыш, там трава была зелëней; или всё же зеленей? но тогда мне было всё равно: я не в школе ведь теперь! я с утра, часа в четыре, когда зарева восток из-за леса поднимался (пел во мне тогда восторг), убегала в поле маков — словно кровь на сотни миль. золотило солнца пламя алые их лепестки: и тогда волной багровой всё ревело под ногой, а на алом горизонте поднималось солнце вновь; сколько я за лето всходов двух небесных всё ж светил заставала и мечтала, повзрослев, увидеть мир? я со временем взрослела. много где была потом: но нигде не заставала место лучшее, чем дом — там трава не зеленее (теперь знаю — нужно так), там нет и полей просторных, и не пахнет алый мак, даже утром, на рассвете, солнце там не так встаёт. но я знаю: чудно там лишь, где хранится твоя жизнь. и кому-то, может, даже города и прижились, где совсем мне не по нраву, давит небо, провода оплетают грудь и сердце, не дают легко дышать, но всё это потому лишь, что душа моя не тут. я осталась ещё в лете. и меня там, может, ждут. я уверена — не знаю, почему и отчего, может, просто в конце мая меня всё сильней зовёт, и однажды (это знаю больше, чем «наверняка») я поддамся зову сердца. улечу я к облакам и к полям багровых маков, в край, где лето и рассвет. жди меня, мой Дом родимый! жди, мой путеводный свет!