выводя строки

я не видела больше искр в изумрудных твоих глазах. небосвод, всё смеясь лучисто, говорил: «не вернуть назад всё свершённое в своём прошлом». я ловила его лучи. я гуляла в туманных рощах, я тонула во тьме пучин, я плыла по холодной глади и кипящим морским волнам, говорят: свет со тьмой не ладит, говорят : свет для тьмы — аркан, почему я тогда с тобою, когда ты — то свечной огонь, когда я — теневая дымка... почему мы тогда — одно? говорят, ничего не выйдет. говорят, всему есть конец. что в глазах ты моих увидишь, ты расскажешь мне наконец. если честно, сама не знаю, кто я есть, ну а кто — не я. между рёбер — зима и пропасть, а под сердцем — змеиный яд. ты — горящее солнце лета, а я иней из зимних снов, ты — заря и огонь рассветный, я — пустынное полотно, но однажды возьмёшь ты краски и добавишь их все в меня. я плыла по болотной ряске, я бывала во всех морях, путешествовала по миру и объездила сотни стран. только я не видала мира. как и мир меня не видал. простираются за спиною все оставленные года, я брела по железным рельсам и неслась в старых поездах, можно быть во всех странах мира, но так их и не разглядеть. я — мелодия звуков лиры, я — фатальность. и мрак. и тень. побывать можно в сотнях стран, но не увидеть в конце концов. ведь наш мир так устроен странно — как сплетëнный из бедных снов, из восходов и киновари, из полуночных злых теней, из падений, поднятий, взлëтов, раскрывающих в глубине негасимое пламя света и тропу первородной тьмы. можно быть во всех местах света... но увидишь ли так ты мир? у меня есть своя дорога, путеводный огонь и дым — оставаясь в родимом доме, я увижу так весь наш мир.