выводя строки

страхом горят обращëнные в душу взгляды, сердце укрыто ночным покрывалом тьмы, кровь в моих венах течёт со смертельным ядом, чувства сменились лишь серостью пустоты, что же поделаешь, что же теперь всем скажешь — мол, не убийца, не бездны чужой слуга? карта судьбы по-другому уже не ляжет, если не таяли сотней веков снега, вряд ли наступит когда-то такое лето, что оказалось способно их растопить, и мотылëк, жаром чьей-то души согретый, выжить не сможет среди ледяной зимы. снова глядят — с недоверием и прищуром, всё проклинают — спокойнее чтоб жилось; я исподлобья за ними слежу понуро, мне надоело давно быть всеобщим злом, мне не по силам сдержать свой уставший разум, мысли всё кружат, на сердце моём — пурга. если во мне видят монстра из страшных сказок, кто я такая, чтоб это опровергать? скрою свой взор под изрезом надëжной тени, тени — друзья мои, ибо всегда молчат; тени утешат всегда и собой согреют, тени научатся боль мою замечать и не осудят за то, что мне неизвестно, и прикоснутся, касанием говоря больше намного, чем можно сказать словесно, тени не станут тушить моего огня, не зададут и ненужные мне вопросы, и ничего не заставят взамен давать... если все думают — чудище я да монстр, их ожиданья не буду я предавать.