Выбор за вами, Поттер!

Гарри никогда не любил ходить по магазинам — ему всегда казалось, что для этого необходим особый талант, позволяющий безошибочно выбирать подходящую вещь из огромнейшего количества товаров. А за ним таких способностей никогда не водилось. Вот и теперь — до Рождества оставалось совсем мало времени, а он далеко не всем подобрал подарки. Стольких близких людей нужно поздравить и желательно вручить не что попало, а показать, насколько они для него важны. Однако как же это было сложно… Не думать, а выбирать! После многочасовых блужданий по магазинам Гарри решил, что мистеру Уизли понравятся мохнатые тапочки, усыпанные снежинками, при каждом шаге издававшие забавный писк — за ними пришлось смотаться в магловский Лондон. Вопрос состоял в том, будет ли довольна миссис Уизли, которой еще долго придется вздрагивать при приближении мужа? Ей, кстати, по просьбе Гарри продавцы подобрали внушительный пакет мягкой пушистой пряжи для вязания и самые новомодные магические спицы и крючки. Рону и Гермионе предназначено двухдневное путешествие в Шотландию с открытой датой, Джинни с супругом — билеты на квиддичные соревнования, Биллу и Флер — тоже билеты, но в театр, а Чарли — волшебные шахматы с фигурками в виде дракончиков. Оставалось еще несколько неохваченных подарками друзей и знакомых. К примеру, Джордж Уизли, которого трудно было чем-либо удивить, и Луна с Невиллом — они пригласили Гарри к себе праздновать Новый год. И… Драко Малфой, уже давно тревожащий его сны и не позволяющий ни на миг забыть о себе. Работая в Отделе тайн, он часто принимал участие в делах аврората, даже в рейды порой отправлялся как самый обычный аврор, причем в боевой магии проявлял себя весьма достойно. А еще Малфой потрясающе выглядел, иронично усмехался, окидывал взглядом с ног до головы так, что бросало в дрожь. И почти не разговаривал с Гарри… Гарри, в конце концов, признался себе, что ему… нравился вот этот вот невыразимец Малфой, совсем не похожий на Малфоя времен учебы в Хогвартсе. Причем нравился настолько, что это не позволяло даже думать о том, чтобы связаться с кем-то другим — по сравнению с ним, все были бледными и неинтересными, как карандашные наброски будущего шедевра. А Малфой — великолепная картина! Гарри еще больше утвердился в своей симпатии накануне, во время традиционной предрождественской вечеринки в Министерстве. Он не очень-то любил подобные мероприятия, но не явиться не мог и честно отбыл положенное по этикету время, улыбаясь всем и ведя светские беседы ни о чем. Огромная искрящаяся елка посреди магически расширенного в несколько раз зала настраивала на праздничный лад, радовала душу и напоминала, что праздник совсем скоро. Любимый праздник Гарри… Время, когда веришь, что все обязательно будет по-новому и лучше. И желания начнут сбываться — самые заветные уж точно! Гарри, задумавшись, не сразу понял, что случилось, когда его резко схватили за руку и рванули в угол за елкой. Он уже собирался применить к неизвестному нападавшему невербальные оборонительные чары, однако вовремя узнал до дрожи знакомый запах лосьона Малфоя. Не говоря ни слова, Драко буквально вдавил его в стену, впиваясь в губы страстным поцелуем. Гарри не остался в долгу, сжимая Малфоя в объятиях и чувствуя, как щекочут шею мягкие еловые лапы. Это длилось буквально несколько секунд, взорвавших мир Гарри, а потом Малфой вырвался из его объятий и исчез так быстро, что можно было подумать, будто он аппарировал. Этот поцелуй точно окрылил Гарри, ведь до сих пор он был абсолютно уверен, что его чувства к Малфою не взаимны. Именно поэтому сейчас на оживленной праздничной суетой и украшенной к Рождеству Косой аллее Гарри больше всего волновало, что подарить Драко. Ему очень хотелось сделать Малфою приятное. Показать, что тот нравился Гарри. Но вот где найти нечто такое, что без слов дало бы понять: он очень хочет продолжить начатое вчера. И даже больше, намного больше! Перед глазами мелькали картинки их будущего. Возможного будущего, о котором страстно мечтал Гарри. Совместные полеты на метле, обжигающий утренний кофе в постели, смятой после ночи бурных любовных утех, прогулки по осеннему лесу, пестрящему красно-желтым… И главное — вместе. Вдвоем, сцепившись руками так, что не разорвать. Видимо, у Гарри в итоге ничего и не сложилось ни с Джинни, ни, когда он осознал свою ориентацию, с другими парнями, потому что внутри, наверное, всегда был Малфой — спрятался в сердце, дожидаясь своего часа. И что подарить ему, чтобы дать это понять? Не бежать же в магловский сувенирный магазин за целующимися ангелочками! Выходя из книжной лавки с солидными томами о растениях и истории появления магических существ для Невилла и Луны, Гарри решил, что подарок Малфою выберет завтра. Еще только двадцать третье декабря, да и времени сегодня на покупки осталось совсем чуть-чуть. Через час ему заступать на дежурство до полуночи. Хорошо, что потом начнется долгожданный отпуск, и несколько дней он будет полностью свободен. А сейчас стоит зайти в кафе Фортескью и немного порадоваться предрождественской атмосфере — попить кофе, глядя на танцующие на маленьких елочках фигурки гномов, и посмотреть из окна на крупные, мягкие хлопья снега. И как жестоко иногда разбиваются мечты! Все, что угодно, но это… За крайним столиком напротив нарядной улыбающейся Астории Гринграсс сидел Малфой — Гарри узнал бы его из миллиардов даже со спины. Конечно, о чем они говорили, не было слышно, но жест, которым девушка дотронулась до руки Драко, не переставая улыбаться, говорил сам за себя. И маленькая розовая бархатная коробочка между ними… У Гарри едва хватило сил, чтобы выскочить из кафе в надежде, что они его не заметили… Как? Почему? Празднично украшенная Косая аллея с ее музыкой, сверкающими тут и там елками вмиг потеряла свое очарование для Гарри Поттера. Словно кто-то невидимый враз лишил этот мир красок, оставив лишь пыльно-серый. «Значит, вот как, мистер Малфой! Астория станет вашей женой, а Поттера можно лапать под елкой?! До большего нос не дорос?» — подумал Гарри, от злости едва не швырнув пакеты с перевязанными цветными ленточками коробками в снег. Впрочем, остальные его друзья не заслуживали остаться без рождественских подарков из-за двуличного Малфоя. Аппарировать домой в таком взбешенном состоянии Поттер не рискнул, поэтому решил отправить посылки на Гриммо совами. «Хорьком был — хорьком и остался! — продолжал злиться Гарри, приматывая свертки к лапе четвертой по счету совы — с таким количеством подарков одной птице было точно не справиться. — Да и вообще, разве могло бы у нас получиться что-нибудь путное после стольких лет вражды в Хогвартсе?! Конечно нет! А то вчерашнее недоразумение во время традиционной предрождественской вечеринки в Министерстве лучше поскорее навсегда забыть, чтобы не было так больно. И вообще, через час у меня рейд в Лютном переулке. Мне стоит сосредоточиться на поимке ушедших от правосудия Пожирателей Смерти, а не на несостоявшихся отношениях с Малфоем. Как там говорил покойный Северус Снейп: «Очистите свое сознание, Поттер!» * * * Легко сказать: очисти сознание! Беда состояла в том, что, чем сильнее Гарри пытался не думать о Малфое, стараясь сосредоточиться на поставленной Робардсом задаче, тем больше думал только о нем. Робардс расхаживал вдоль шеренги молодых авроров и инструктировал их, но Гарри слышал лишь прерывистый шепот: «Поттер, если ты сейчас же меня не поцелуешь, я тебя прокляну!» И даже сидя в засаде, вместо казавшегося нежилым дома, где, по донесению Наземникуса Флетчера, обосновалась парочка бывших Пожирателей Смерти, державшая в страхе весь Лютный переулок, Гарри представлял себе раскрасневшееся после страстных поцелуев лицо Малфоя. Очнулся он лишь когда в дверном проеме показались двое в черных плащах и масках Пожирателей Смерти — и не надоел молодчикам этот маскарад? А может, они каким-то образом пропустили мимо ушей известие о кончине своего патрона и до сих пор считали, что магическая Британия находится под властью Темного Лорда? Так или иначе, настроены они были весьма серьезно и швырялись в окруживших их плотным кольцом авроров отнюдь не Экспеллиармусами. Краем зрения Гарри заметил, как вылетевший из палочки одного из Пожирателей красный луч готовится превратить стену, возле которой затаился Рон, в груду обломков. Недолго думая, он выскочил из своего укрытия, бросился к Уизли и оттолкнул его в сторону буквально за секунду до того, как стена рухнула, погребя не успевшего отскочить Поттера под горой битого кирпича. В рот и нос тут же забилась каменная крошка, не давая нормально вздохнуть. В голове мелькнула мысль, что он так и не сказал Малфою самого главного, а потом Гарри поглотила чернота. * * * Сознание возвращалось медленно. Какое-то время Гарри лежал с закрытыми глазами и прислушивался. Вокруг стояла абсолютная тишина. Ни выкриков заклинаний, ни грохота обвалившихся камней. НИЧЕГО. «Наверное, я ранен и теперь нахожусь в Мунго», — резонно решил Поттер, припоминая последние минуты сражения с Пожирателями. Он приоткрыл глаза, но вместо знакомых не понаслышке больничных стен увидел лишь клубящийся вокруг туман. «Может, я еще не пришел в себя и это просто галлюцинации?» — подумал Гарри и попытался сесть. К его удивлению, это удалось сделать без малейшего труда, правда, Поттер тут же обнаружил, что лежал не на больничной койке, а прямо на голом полу. Тем временем туман потихоньку рассеивался, и Гарри не без внутреннего содрогания наконец понял, где находится. Вокруг него вздымал свои стены призрачный вокзал Кингс-кросс. «Я что — умер?! Опять?!» — пронеслась в голове ужасная мысль. — И как вам не надоест вляпываться в проблемы, Поттер! — раздался за спиной голос, который Гарри узнал бы из тысячи. — Что вы на этот раз натворили? — Попал под Бомбарду, — на чистом автомате ответил Гарри, с трудом подавив желание сбежать подальше от этого места. Делить посмертие с профессором Снейпом он был совершенно не готов. — Ну разумеется! — фыркнул Снейп. — А что, элементарным Щитовым чарам в Академии авроров сегодня уже не обучают? Или вам как герою магической Британии позволили прогулять большинство лекций? — Я не прогуливал! — Поттер в возмущении повернулся к Снейпу. Смерть нисколько не изменила профессора. Та же застегнутая на все пуговицы черная мантия. Тот же хмурый взгляд, буквально буравивший Гарри насквозь. Те же язвительные замечания. — И почему я должен давать вам отчет? Мы, если я правильно помню, больше не в Хогвартсе, а вы — больше не мой преподаватель. И вообще, я хочу поговорить с Дамблдором! — Насчет школы — это, хвала Мерлину, в самом деле так, а поговорить с Дамблдором сейчас вряд ли получится. Видите ли, Поттер, жизнь — это не фабрика по исполнению желаний (1) Я вот тоже, представьте себе, не горел желанием отправиться на встречу с вами. Однако кое-кто решил иначе. Снейп скривился, и Гарри невольно хмыкнул, представив, как Дамблдор пытался уговорить Снейпа выполнить очередное поручение, связанное с далеко не самым любимым студентом, а тот всеми силами пытался от этого поручения отбрыкаться. — Не вижу ничего смешного в вашем теперешнем положении! — рявкнул Снейп, очевидно решивший выместить на Гарри свое дурное настроение. Впрочем, когда это оно у него было иным? Снейп вызвал Темпус и нахмурился. — Поезд придет через сорок минут. За это время вам предстоит принять очень серьезное решение. — А я уже все решил, — просто сказал Гарри. — В прошлый раз мне было необходимо вернуться к жизни, чтобы завершить свою миссию. А теперь… — он вздохнул, вспомнив о Драко, Астории и маленькой розовой коробочке между ними. — Теперь меня никто и ничто не держит. Так что я могу со спокойной совестью сесть в поезд, куда бы он ни шел. — Да? — бровь Снейпа иронично взлетела вверх. — Вы в самом деле так думаете? Он взмахнул рукой, и перед Гарри появилось большое в пол зеркало, как две капли воды похожее на зеркало Еиналеж. * * * Гарри изумленно наблюдал, как поверхность зеркала постепенно прояснялась широко расходящимися кругами — будто камень в воду бросили. Внезапно картинка по ту сторону стекла стала отчетливой, и Гарри, словно через витрину, увидел празднично украшенное кафе Фортескью, нарядно одетых магов и — за самым дальним столиком — Драко с Асторией. И ту самую злосчастную коробочку, лежавшую на столе между ними. — Прекратите! Я не хочу на это смотреть! — гневно произнес Гарри, отшатываясь от зеркала. — Это почему же? — невозмутимо поинтересовался Снейп. — Потому что… потому что! — Гарри давился воздухом и не знал, что сказать. — Когда уже придет поезд? — А вы куда-то торопитесь? — с привычной ядовитой усмешкой спросил Снейп. — А зря. На вашем месте я бы непременно досмотрел все до конца. Он мягко, но настойчиво подтолкнул Гарри к зеркалу. Пока они препирались, за столиком возник Блейз Забини, который почему-то приобнял Асторию за плечи. Теперь Гарри горько пожалел, что, в отличие от магловского телевизора, зеркало показывало лишь изображение без звука. Ему очень хотелось услышать реакцию Малфоя на столь панибратское отношение бывшего сокурсника к его собственной невесте. Наверняка скандал неизбежен. Хорошо, если не дойдет до дуэли на палочках. Вряд ли такой сноб, как Малфой, опустится до банального магловского мордобоя. Однако, к изумлению Гарри, Малфой явно не собирался выяснять с Забини отношения. Они непринужденно беседовали и даже заказали еще по стаканчику изумительного мороженого с ореховой крошкой, политого горячей карамелью. Покончив с десертом, Забини поднялся, галантно помог Астории накинуть зимнюю мантию, подал ей руку, и они оба покинули кафе, дружески помахав Малфою на прощание. Оставшись в одиночестве, Драко придвинул к себе коробочку и открыл ее. Внутри вполне предсказуемо оказалось обручальное кольцо с крупным бриллиантом. Наверняка семейная драгоценность, предназначенная для невесты наследника рода Малфой. Драко взял кольцо в руки, чему-то улыбнулся, а затем коснулся украшения волшебной палочкой. В тот же момент бриллиант исчез, а золотой ободок слегка увеличился в диаметре. Осмотрев кольцо со всех сторон, Драко примерил его на свой указательный палец, снова чему-то улыбнулся и… изображение пропало. Гарри почувствовал, что ему срочно нужно выпить. Все равно что, лишь бы немного промочить горло. Может, за это время уляжется сумбур, творящийся в его голове. Что-то тихонько звякнуло, и рядом с ним материализовался поднос, а на нем запотевший стакан с ледяной водой. — Ну как? Вы все еще торопитесь сесть на поезд? — голос Снейпа вывел его из оцепенения, едва не заставив поперхнуться. — Что показывает это зеркало? — резче, чем хотелось бы, спросил Гарри. — Если оно работает по принципу Еиналеж, то это, — он дотронулся до гладкой поверхности, отражавшей теперь лишь его самого, — ничего не меняет. — Зеркало показывает то, что уже произошло, и то, что может произойти… при определенных условиях, — Снейп многозначительно посмотрел на Гарри. — Вы хотите сказать, что все это правда? — севшим от волнения голосом спросил Поттер. — Но ведь я собственными глазами видел Драко и Асторию… И потом, разве они не помолвлены с раннего детства? — М-да… — тяжело вздохнул Снейп. — Гриффиндорское упрямство поистине неисправимо. Ну что же, давайте посмотрим кое-что еще. По гладкой поверхности снова пошла рябь, а когда все закончилось, Гарри узнал гостиную в маленьком уютном коттедже Рона и Гермионы. * * * Жилище молодой четы Уизли неуловимо напоминало «Нору» — наверное, благодаря подаренным Молли ярким лоскутным коврикам собственного изготовления, вязаным салфеточкам, а также любви Рона к забавным разноцветным кружкам. Разве что здесь не царил присущий «Норе» хаос, который придавал родному дому Рона неповторимую атмосферу. Благодаря стараниям Гермионы каждая вещь всегда находилась на своем месте, и везде был безукоризненный порядок. Гарри очень нравилось бывать у друзей — небольшой коттедж отражал характеры и Рона, и Гермионы одновременно и словно бы еще больше укреплял их отношения. Засыпая в крошечной гостевой спальне, куда кроме кровати с трудом запихнули тумбочку и стул, Гарри обычно клялся себе, что завтра же начнет поиск подходящего жилья — он так и не смог прижиться на Гриммо, почувствовать это помещение Домом. Но все откладывал, потому что понимал — прежде всего он хочет не набор комнат и мебели, а кого-то, кто будет его там ждать… Сейчас же Гарри не узнавал гостиную друзей. От привычных чистоты и порядка не осталось и следа, повсюду были разбросаны бутылки из-под огневиски, на смятом и грязном коврике отчетливо виднелся след от ботинка, под столом в луже чего-то непонятно-коричневого валялась зеленая кружка с нарисованными на боку божьими коровками. Гарри прекрасно помнил, как Рон покупал ее на ярмарке в Хогсмиде, и они вместе смеялись над тем, в какой «восторг» это приобретение приведет Гермиону, предпочитавшую посуду светлых нейтральных оттенков. И ладно бы это, но в углу дивана полусидя спал Рон, положивший ноги на небольшой резной деревянный столик — обычно на него Гермиона ставила кофе и тарелочки со сладкой выпечкой. И увидеть на нем грязные ботинки друга!.. Который вдобавок выглядел просто ужасно — спутанные волосы явно несколько дней не встречались с водой и расческой, лицо было бледным и опухшим, глаза — заплывшими. Гарри никогда не видел Рона в таком состоянии! Да, бывало, напивались и тащили домой один другого, выслушивая потом нотации Гермионы, но чтобы так… Не успел Гарри снова подумать о Гермионе, как открылась входная дверь, и зеркало явило подругу во всей красе. Точнее, совсем без таковой… Эта худая женщина с кругами под глазами лет на пять старше, чем когда он видел ее в последний раз. Гермиона?! Гермиона, которая, работая в Министерстве, всегда выглядела изящно, строго и элегантно — настолько, что и Рон, и сам Гарри невольно «подтягивались» в ее присутствии на работе. Та, что появилась в отражении, была незнакомкой в ауре печали и страдания. Гарри подумал, что сейчас она растолкает Рона, накричит на него и начнет прибираться. Или же пошлет Патронус в эльфийскую службу по уборке, чтобы трудоустроенные, получающие официальную зарплату эльфы за пару часов превратили странное помещение, напоминающее хибары Лютного переулка, в приличный дом. Но нет — подруга словно и не заметила мужа, поднявшись на второй этаж и тут же вернувшись, держа на руках Живоглота и левитируя перед собой огромный чемодан. Но это было еще не все — остановившись возле Рона, она долго смотрела на него безразличным взглядом, а потом… сняла с пальца кольцо и положила рядом с его ботинком, чтобы тут же уйти, не оглянувшись. Гарри не мог прийти в себя после того, как зеркало снова затянулось черной дымкой, подобно резко выключенному телевизору. * * * — Что это? — Гарри резко отшатнулся от зеркала. — Что это такое? — А вы разве сами не видите? — криво усмехнулся Снейп. — Ваши лучшие друзья: мистер и миссис Уизли. Точнее, бывшие мистер и миссис Уизли. Насколько я в курсе, после развода Гермиона вновь вернет себе девичью фамилию. — П-после какого развода? — от неожиданности Гарри даже начал заикаться. — Того самого, который случится месяцев через восемь после вашей смерти, — невозмутимо отозвался Снейп. — Лично я всегда считал Рональда не лучшим другом, но внезапно выяснится, что он был привязан к вам намного сильнее, чем казалось окружающим. От горя он начнет пить… Остальное вы только что наблюдали. Впрочем, если вам недостаточно, то вот… * * * «Нору» Гарри узнал моментально — совсем другую «Нору», не ту, к которой он привык как к важной части собственного детства. Столько счастливых моментов были накрепко и неразрывно связаны с этим бестолковым, похожим на скворечник домом! А сейчас, судя по всему, его обитателям было не до радости… Гарри с трудом разглядел елку, наряженную как будто наспех и запиханную в самый дальний угол гостиной — а ведь раньше она занимала в комнате центральное место. Теперь же на переднем плане был стол… с его фотографией! Именно фотографией — магловской и неподвижной — в траурной рамке. Наверное, Гермиона посчитала, что так правильнее. Хорошо хоть Уизли были не в черном, но гнетущая атмосфера чувствовалась даже по эту сторону зеркальной глади. Джинни вытирала слезы, неуклюже развалившись в кресле, и невозможно было не заметить ее большой живот. Ну конечно, летом она вышла замуж за вратаря ирландской сборной по квиддичу, отличного парня. Гарри был на свадьбе, искренне радуясь за жениха и невесту, и клятвенно обещал, что станет крестным отцом их первого малыша. А теперь Ирвин успокаивал жену, пытаясь обнять, а она плакала еще сильнее. Мистер Уизли растерянно оглядывался по сторонам, то и дело останавливая взгляд на его снимке и вздыхая — Гарри почему-то подумалось, что сейчас он вспоминал один из его подарков на день рождения. Гарри устроил «магловский день», нарядив виновника торжества в соответствующую одежду и пригласив на экскурсию. Они проехались на туристическом автобусе по историческим местам Лондона, отправили Гермионе письмо на почте, посетили хозяйственный магазин, покинув его с пакетом всякой всячины для сарая, пообедали в кафе, а еще мистер Уизли получил самый настоящий урок вождения мотоцикла. И был настолько доволен, что Гарри подумал, что он купит себе мотоцикл. А еще понял, что, кроме Сириуса, в его жизни всегда был значимый взрослый человек, который молчаливо и незаметно оберегал его. Миссис Уизли сидела с каменным лицом. Точно таким же, которое надолго «прилипло» к ней после гибели Фреда… Гарри вдруг вспомнилось, как она всегда говорила: «Ты и мой сын тоже», — тактично подчеркивая уважение к памяти его родителей. Джордж выглядел так, словно потерял близнеца во второй раз, Билл и Флер тревожно переглядывались, косясь на Рона, который, пошатываясь, старался удержать в руке бокал, и на Перси, пытавшегося, не привлекая внимания, этот самый бокал у брата отнять. Чарли чувствовал себя явно не в своей тарелке и, похоже, даже ругался себе под нос — коротко и отрывисто. Гермиону Гарри вообще заметил далеко не сразу — она притулилась на нижней ступеньке лестницы, демонстративно стараясь держаться как можно дальше от Рона, и не отрывала взгляда от печального снимка. Гарри вдруг захлестнуло чувство стыда, почти физически. И такое сильное, что он едва не упал. Его глупость — причины того, что из любимого дома пропало ощущение главного праздника. А как весело здесь было на Рождество раньше! Гарри всегда был среди тех, кто наряжал елку. Да он вообще впервые в жизни именно в «Норе» ее и наряжал! Самым праздничным, что он делал у Дурслей, было подметание опавших елочных иголок… А здесь они разбирали игрушки в огромной коробке, и миссис Уизли рассказывала, как появилась та или иная. Все картинно закатывали глаза, потому что слышали это уже не раз, а Гарри было интересно. А еще, когда развешивали гирлянды и колдовали, заставляя огоньки бегать по елке, из кухни тянулись умопомрачительные ароматы, а когда кто-то входил в дом, становилось приятно свежо от попадания морозного воздуха. Сейчас «Нора» не была похожа на себя так же, как коттедж Рона и Гермионы потерял привычный вид после его смерти. Гарри чувствовал, как внутри все противно сжалось, подталкивая к горлу ком, но не давая слезам пролиться. И вообще — не плакать же перед Снейпом! Но если бы было возможно, Гарри бы разбил стекло, ворвался в гостиную, закричал, что жив и не собирается умирать. Вернул бы дорогим людям праздник! Но вместо этого пришлось наблюдать, как зеркало снова гаснет… — Можете ничего не говорить? — сказал Гарри Снейпу, опасаясь, что элементарно не выдержит его язвительных замечаний. — Я и не собирался, — отозвался Снейп. — Просто хотел показать вам еще кое-что. * * * От увиденного в зеркале Гарри сразу же бросило в противную дрожь. Точнее, это была даже не она — почти что паралич, лишивший возможности дышать. Мозг только не отключило — где-то на задворках сознания промелькнуло, что Снейп, наверное, специально оставил это напоследок, чтобы окончательно добить… Хотя странно так говорить, учитывая, что он и так уже умер. Вот даже памятник есть… Пафосный, мраморный, монументальный — как та же Гермиона допустила возведение столь безвкусного сооружения в его честь? Хотя и не в памятнике дело! Гарри изо всех оставшихся сил впился глазами в стоявшую на коленях, да почти лежавшую у подножия фигуру. Драко… Такой Драко, который все посмертие будет сниться Гарри в кошмарах. От красоты и элегантности Малфоя ничего не осталось — тусклые волосы, как попало стянутые в небрежный хвост, уже не напоминали роскошную серебристо-пепельную волну, в которую Гарри всегда хотелось зарыться руками. Цвет лица, «украшенного» кругами под глазами, мог легко составить конкуренцию волосам. И мантия Драко — обычная, не рабочая, выдающая в нем сотрудника Отдела тайн — была, наверное, дорогой и качественной. Вот только болталась она на Драко, как на вешалке, настолько он похудел… Этот Драко, казалось, даже не замечал лившихся из глаз слез — а, может, это были капли дождя? — и что-то быстро говорил, не отводя взгляда от его, Гарри, лица, вырезанного на мраморе. Гарри словно оцепенел… Боль разрывала его сердце на части, но сам он не мог двинуться, точно скованный по рукам и ногам Петрификусом — сколько страданий для одного посмертия можно вынести, не умерев второй раз? И это вообще возможно? Но, наверное, если уж Драко в таком состоянии, то хуже уже ничего быть не может. Однако Гарри ошибался… Да так, что колени подкосились, и он бы наверняка расшиб свое иллюзорное тело о бетонный пол вокзала, если бы Снейп не подхватил его за плечи, когда Драко поднес ко рту фамильный перстень, высыпал себе в рот содержимое тайника и бился в судорогах. Точно так же, как Гарри в руках бывшего преподавателя, даже не крича — воя на запредельно высоких нотах от собственного бессилия. Прекратилось это только после того, как тот, кто при жизни был профессором Снейпом, залепил ему весьма непедагогичную пощечину. — Драко, стой! Не надо! — полученной от Снейпа пощечины не хватило, чтобы успокоиться. Гарри бросился к зеркалу и принялся биться о стекло, пока полностью опустошенный не сполз на пол. Жуткая картинка с Малфоем, испустившим последний вздох на его могиле, все еще стояла перед глазами, из которых сами собой текли слезы. — Когда это случилось… Случится? — глухо спросил Гарри, не поднимая головы и не глядя на Снейпа. — Через полтора года после вашей смерти, — кажется, голос Снейпа дрогнул. Наверняка он тоже чувствовал себя в какой-то мере виновным, ведь яд в перстне, без сомнения, был его творением. А может, ему стало неудобно за то, что поднял руку на своего пусть и бывшего ученика. — И это совершенно точно произойдет? — мозг Гарри все еще отказывался верить, что Малфой, холодный, расчетливый слизеринский засранец решит вот так страшно уйти из этого мира только потому, что в нем нет одного-единственного гриффиндорца? В это самое мгновение из густого тумана совершенно бесшумно появился поезд. Снейп взялся за поручень и проворно влез в вагон. — Поезд отправляется. Вы идете или нет? — резко спросил он. Гарри не тронулся с места. — Сэр, это все правда? — повторил он когда-то заданный Дамблдору на том же самом месте вопрос. — Или это происходит у меня в голове? — Это происходит у вас в голове, Поттер, — усмехнулся Снейп, стоя в дверях. — Но кто сказал вам, что поэтому оно не должно быть правдой? В конечном итоге выбор всегда остается за вами. Так что же вы выберете?.. * * * Гарри открыл глаза оттого, что кто-то светил ему в лицо Люмосом, зажженным на конце волшебной палочки. — Мерлин, дружище, ну и напугал же ты меня! Мне показалось, что ты… что ты… — раздался над ухом дрожащий голос Рона. — Рон, — Гарри судорожно вцепился в мантию Уизли, — какой сейчас год? — Две тысячи первый, — озабоченно глядя на Гарри, ответил тот. — А месяц, месяц какой? — Декабрь. Канун Рождества! Гарри, ты сильно ударился головой. Давай я отведу тебя в Мунго! — Рон помог Поттеру подняться на ноги. — Со мной все в порядке, а вот ты должен пообещать мне, что никогда не возьмешь в рот огневиски! И не будешь притаскиваться домой пьяным! И не станешь огорчать Гермиону, а то… — Тебя все-таки сильно приложило головой! — теперь Рон всерьез забеспокоился. — Я же не пью ничего, кроме пива. Насмотрелся на Джорджа, знаешь ли… Пойдем-ка все-таки в Мунго! А то мало ли… — он взял Гарри за руку с намерением аппарировать, но Поттеру сейчас совершенно точно было не до больницы. — Нет, — вырвался Гарри, — мне срочно нужно уладить одно дело. Но сначала необходимо поймать преступников, — спохватился он, крепче сжимая в пальцах волшебную палочку. Впрочем, сегодня геройствовать Поттеру не пришлось. Пока Мальчика, который в очередной раз выжил, откапывали из-под груды камней, а потом пытались реанимировать, преступников уже взяли тепленькими, и сейчас они давали показания в Аврорате. — Молодцы, ребята! Вы хорошо поработали. Даю вам отгул до двадцать седьмого декабря, — похвалил начинающих авроров Робардс. — А ты, Поттер, впредь постарайся не соваться под проклятие. Ты у нас, конечно, избранный, но в следующий раз может и не повезти. * * * Гарри хотел аппарировать сразу в гостиную Малфой-мэнора — вшитый в аврорскую мантию артефакт позволял перемещаться куда угодно, не считаясь с желанием и охранными чарами магов, но все-таки предпочел сперва оказаться возле красивых ворот особняка. Хотелось перед тем, как очутиться перед Драко, немного прийти в себя. То есть окончательно осознать, что все увиденное им в странном зеркале было не всерьез и никто из близких не убивается по нему, а все радостно готовятся к празднику. И Рождество непременно состоится! Самое настоящее, снежное, красивое и… счастливое. Гарри внезапно стало страшно. Страшно вот так появиться перед Драко — несмотря на то, что показало ему зеркало. Как бы Малфой его ни любил — а получается, что любил, и эта мысль согревала лучше бокала глинтвейна в мороз — все равно запросто мог включить ехидную заразу. А хотя бы даже и так. После встречи со Снейпом и увиденного в зеркале Гарри было уже не остановить! Пусть Малфой вредничает, брыкается, язвит, прогоняет — ничего у него не выйдет! Драко Малфой будет его, даже если Гарри придется еще сто раз умереть. Да он и после смерти Драко не отпустит! Никогда! Эти мысли придали сил, и через секунду Гарри оказался в парадной гостиной огромного пафосного особняка. Раньше он бывал здесь пару раз, не считая того случая, когда с Роном и Гермионой попался в лапы безумной пожирательской компании, — документы по работе приносил. Но сейчас это была будто бы совсем не та комната, она стала настолько рождественской, что по сравнению с ней померк, кажется, даже праздничный зал Министерства. Огромная елка переливалась зеленым и серебристым, от нее исходило какое-то прохладное внутреннее свечение, да к тому же она поворачивалась вокруг своей оси, и при этом снежинки, которые стряхивались с веток, не падали вниз, а поднимались вверх, постепенно растворяясь в волшебном сиянии. Впрочем, Гарри мало интересовала елка, какой бы чудесной она ни была. Его взгляд моментально остановился на Драко, сидевшем в кресле у камина с бокалом чего-то пенящегося в руке. Поттеру тут же захотелось сорваться и броситься к нему, вцепиться и не отпускать, но ноги словно примерзли к мягкому белому ковру, напоминающему только что выпавший пушистый снег. Гарри не сразу понял, что вглядывается в любимое лицо и облегченно вздыхает, не находя в нем увиденных в зеркале ужасов — Драко выглядел прекрасно даже в простой домашней одежде и с распущенными и растрепанными волосами. И при этом он невероятно подходил ко всей этой праздничной обстановке. Да и не могло быть по-другому, если за последние сутки Драко Малфой превратился для него в саму суть и символ Рождества! И все решится… сейчас! — Драко! Я... Гарри хотел сказать что-то очень важное. Например, что ради Малфоя он вернулся из-за Грани. Но тогда пришлось бы рассказывать, что он практически погиб на рейде, а это Драко знать было совсем не обязательно. — Я… — слова не шли, и Гарри выпалил совершенно некстати: — Я так и не купил тебе подарок. — Ты вернулся! — Малфой отшвырнул бокал. — В какой-то момент мне вдруг стало очень страшно. Словно из легких выпустили весь воздух. Я послал в аврорат сову, но она вернулась без ответа. Ты хоть понимаешь, каково это — сидеть и просто ждать, зная, что с тобой, возможно, случилось нечто непоправимое?! — Малфой почти кричал, а потом резко шагнул навстречу Гарри и впился в его губы жадным поцелуем. Поцелуй вышел совсем не таким, как в Министерстве. Страстным, остервенелым. Почти злым. Казалось, Малфой вложил в него весь свой страх и отчаяние, испытанные им, пока сидел и ждал Гарри из рейда. Рейда, едва не ставшего для того последним. Одежда, которой внезапно оказалось очень много, полетела в сторону. Гарри хотелось всего и сразу: любоваться обнаженным молочно-белым телом Малфоя, целовать, гладить, присвоить себе. Наверное, только сейчас он в полной мере осознал, насколько сильно любит Малфоя и до дрожи боится потерять. А еще, что хочет его до кровавых пикси перед глазами. — Не торопись, Поттер, — шепнул ему на ухо Драко, когда они упали на пушистый ковер, — я никуда от тебя не денусь. Он прикусил мочку уха Гарри, и у того совершенно снесло крышу от желания. Исследовав губами, руками и языком каждый сантиметр желанного тела, он пристроился между разведенных ног Малфоя. «У нас же нет смазки!» — Гарри едва не застонал от разочарования и тут же нащупал под рукой маленькую баночку. — Купил… на всякий случай, — растрепанный, раскрасневшийся от поцелуев и ласк Малфой нравился Гарри еще сильнее, хотя, казалось бы, сильнее просто некуда. — Это было… дальновидно, — подтянувшись повыше, Гарри вовлек Драко в страстный поцелуй. — Ты правда хочешь пойти до конца? — Ты же сказал, что не успел купить подарок? — в серых глазах плясали бесенята. — Вот и компенсируй! — Во всем и всегда ищешь выгоду, Малфой? — фыркнул Гарри. — В данном случае выгода будет взаимной, Поттер! Все произошедшее потом Гарри помнил точно во сне. Помнил, как растягивал Малфоя, теряя голову и остатки самообладания от страсти, помнил, как входил в него: медленно, боясь навредить и сделать больно, входил и все еще не верил, что это происходит с ними. Помнил, как Малфой, сперва часто дышавший и кусавший губы, вдруг выгнулся под ним и застонал не от боли, а от наслаждения. Помнил, как они кончали вместе, мокрые от пота и совершенно счастливые. * * * Рождественское утро они встретили в постели. — Представляешь, я всю последнюю неделю обшаривал магазины в поисках подарка для тебя, но так не сумел выбрать ничего стоящего. Все казалось каким-то банальным и пошлым. А пару дней назад вдруг совершенно точно понял, что может тебе понравиться. — Драко засунул руку под подушку и вытащил уже знакомую Гарри маленькую коробочку, только теперь она была не розовой, а темно-синей. — Вот, — Драко открыл коробочку и вынул кольцо. — Ты ведь не откажешься надеть его? — в его голосе послышался страх, точно, несмотря на то, что произошло между ними накануне, Гарри мог не оценить по достоинству такое предложение. — Не откажусь, — Гарри почувствовал, как сердце забилось от счастья, точно обезумевшая птица. — Это самый лучший подарок, который я когда-либо получал. — Хорошо, что я не ошибся с выбором! — прошептал Драко, крепче прижимаясь к нему. «Хорошо, что мы оба не ошиблись!» — подумал Поттер, целуя того, ради кого стоило вернуться из-за Грани. «Жду вас обоих не раньше, чем через сто лет! — услышал он в голове низкий бархатный голос и еле различимый стук колес удаляющегося поезда. — Счастливо оставаться, Поттер, и счастливого Рождества!» ___________________________________________________________________________ 1) Джон Грин. «Виноваты звезды».