Глупый

Чонгук сильно нервничал. Он так старался завоевать хоть взгляд парня, полный осуждения и ненависти. Но Тэхен игнорил. Долго и упорно он игнорировал каждую шоколадку и цветок. Ненастоящая роза, но такая красивая. Чон сделал ее сам, залез как-то на ютуб и после сидел целую ночь, стараясь аккуратно примотать лепесток к лепесточку. Таких роз он наделал штук двадцать и, все они замечательно лежали в мусорках по всему институту. Единственная вещь, которая спасала его нервы от гибели - феромон Кима. Парень всегда садился или рядом или позади него, с блаженством делая каждый вздох. Он знал, что тот знает, но остановиться сил не было. Он не переходил границы, как в тот раз в клинике. Был самым настоящим сталкером, всего-то. Но ни сегодня, ни вчера, сладковатого аромата не было, как и его обладателя. Парень пропал, а у Чона как назло все еще не было его номера телефона. Так глупо. Еле отсидев третью пару он, на всех парах летел к старосте. Она же точно должна знать, что с ним. А вдруг он перевелся или чего хуже, уехал в другой город. Волнение накатывает и, шатен не может сдержать чувств. Он переходит на бег, заворачивая за угол. Но крепкая рука друга останавливает его, слабо припечатывая к стенке. — Слушай.. — Мне некогда, давай потом, — ему срочно нужно найти их старосту, просто необходимо. — Да постой же, разве не хочешь узнать, что с твоим ненаглядным? — только идиот не понял, о чем говорит Юнги. — Ты знаешь где он? — ноги тут же перестают бежать и он разворачивается к другу, глазками-пуговками смотря на него. — Да, он вместе с театральной группой сегодня в дк выступают, — Мин протягивает ему небольшую афишу, меньше чем половина листа. Тэхен, вместе с другими студентами стоит на сцене. Они все улыбаются, кто-то даже поднимает ладонь в приветствии. На каждом из них костюм, который сильно напоминает моду двадцатого века. Кажется это будет что-то историческое или просто повествование в прошлом. Но ему не важно, его глаза находят одного парня, с ужасно привлекательной улыбкой и, он забывает как дышать. У Тэхена темные волосы. Они красиво уложены, открывая его лоб. Ему очень идет темный цвет. Как и светлый. Боже, да он как Мерлин Монро, будет прекрасен даже в мешке из-под картошки. — Они уже давно начали, но ты успеешь на конец, иди, — он нечасто говорит другу "спасибо" или, что тот важен для него. Он плохо умел выражать свои чувства. Это казалось таким неловким, но сейчас он крепко обнял его. Чон делал так каждый раз, когда и вправду был сильно благодарен. Его объятия заменяли слова "спасибо тебе" и "ты замечательный друг". Ему лучше сделать, чем просто трепаться языком. А Мин понимал. Его ответные объятия и слабое похлопывание по спине означали "не за что, засранец" и "удачи". ~ Он бежал так быстро, насколько позволяли его физические возможности. Но опоздал. Уже все стулья убраны, а декорации сложены в машину. Студенты толпой выходили друг за другом, сжимая руках свои костюмы. Среди них он не видел парня, если он уже ушел, это будет сраная катастрофа. Чонгук ловит какого-то первокурсника под локоть, от чего мальчишка дергается. — Тэхен где? — он до сих пор загнано дышит и его широко распахнутые глаза не прибавляют ему доверия, — ну же, где он? — Оставь ребенка в покое, — тут же показывается темная макушку, после чего Тэхен подходит к нему. Шатен отпускает и парнишка уносит ноги как можно дальше. — Мне нужно идти, больше не доставай детей, — пятерней расправляет пряди, убирая несколько за ухо. А в голове не единой мысли, лишь кричащий человечек с помпонами. Он высоко подпрыгивает, вереща о прекрасных темных волосах. И его алых губах. А что говорить об открытом вырезе футболки... — Подожди, — Чон делает глубокий вдох, аккуратно касаясь его ладони, — смысла больше нет, — словно в вулкане, в нем кипят чувства: злость на себя в перемешку с усталостью. У него больше нет сил. Каждый брошенный в урну подарок дарит новую рану на сердце, а холодный взгляд парня режет и без ножа. От досады, он потирает шею, пытаясь найти те самые слова. — Я выдохся, понимаю, что оплошал, но сил больше нет, — а теперь Тэхен смотрит внимательно, вспоминая себя. Он когда-то также выдохся, сдался, — я признаю свою ошибку, но я тоже человек, все мы ошибаемся... я... спрошу в последний раз, ты захочешь уделить мне все те миллионы минут, потому что я планирую провести их с тобой? И зажмуривается, ожидая смех или слова о том, что как-то рано он сдался. Или вдруг у парня где-то за спиной плюшевый медведь и он вновь его кинет ему в лицо. Но теплые ладони прикасаются к его лицу, смахивая непослушные пряди с глаз. Чонгук приоткрывает один глаз, замечая слабую улыбку на лице напротив. — Ты прав, все мы совершаем ошибки, — Ким делает медленный шаг вперед, — но я был так зол, что не мог взять и броситься в твои объятия, нужно было помучать тебя. Он виновато пожимает плечами, а Чону плакать хочется. — Я думал ты ненавидишь меня, что я разбил тебе сердце, а ты просто.. просто, — не находит слов, ладонями прикрывая лицо. — Но ты заслужил!— Тэхен дует губы, впервые думая о том, не переборщил ли он. — Просто иди уже сюда, — вся его обида уходит на задний план, когда дрожищие руки касаются груди, комкая футболку в руках. Тэхен широко улыбается, замечая до обморока милые красные уши. Словно котенку, хочется мурчать, но это потом, все потом. А пока он прижимается к теплым губам, о которых мечтал около года. Он всегда был уверен, что те непременно окажутся мягкими. Шатен вздрагивает. Что-то приятное разливается внутри, скручивая желудок. Наверное счастье, он еще не разобрался. Знает, что колени предательски дрожат, но перестать целовать Тэхена - невозможно. Шепчет, что-то неразборчивое, на подобии "не оставляй меня", а Ким и не думал. Каждый наломал дров, не нужно больше. А Чон ластится, словно котенок тычется носом в ямку между ключиц. — Ты правда чувствуешь? — парень задыхается, касаясь теплой кожи под толстовкой. — Что ты мой соулмейт?— теплые губы нежно выцеловывают шею, ведя выше, — не сомневайся, я все чувствую. А Тэхен глупо улыбается, спиной находя какую-то стену. Бетон резко холодит, от чего он ойкает, делая шаг вперед. — Холодно, — зарывается пальцами в мягкие пряди, ощущая, как феромон кардамона становится сильнее, отлично гармонируя с его. Горячая ладонь ложится на поясницу, после чего Чон сам прижимается к стене. Факт того, что он решил замерзнуть вместо Кима, греет его сердце лучше любого обогревателся.