Зелёный аметист

Война закончилась. Наверное за май тысяча девятьсот девяносто восьмого года произошло слишком много похорон. Спустя месяцы после главной битвы, уже выплакав все слёзы и оглядываясь вокруг, казалось, что погибла половина Магической Британии. Однако это было неправдой: умерло около семидесяти защитников Хогвартса, ещё около пятидесяти Пожирателей Смерти и неизвестное, наверняка большое, число маглов. Большое число, но по сравнению с личными ощущениями, полупустым Министерством Магии и очень маленьким количеством учеников Хогвартса, оно казалось маленьким. Страшно было видеть буквально всех знакомых и даже случайных прохожих в трауре. А всё потому, что не осталось ни одной семьи, которая не понесла потери на этой войне. Драко был редким исключением, но траур всё равно нёс. Все считали, что он скорбел по своей тётушке Белле, но она самом деле Малфой скорбел по безмятежной жизни до войны. Когда первая волна неверия, что всё закончилось, прошла, жизнь начала идти своим чередом. Сначала избрали нового Министра Магии, им стал Кингсли Бруствер. Это вызвало начало хоть какого-то движения в Министерстве и Магической Англии. Почти сразу после этого последовали новые назначения на должности: сменились главы почти всех отделов, а к осени набрали новых рядовых сотрудников. Аврорату пришлось занизить планку своих требований, потому что поступивших к ним авроров катастрофически не хватало. Сотрудников в принципе везде не хватало. После этого начались бесконечные суды. Драко сбился со счёта, пытаясь посчитать на скольких судах присутствовал он лично, а на каких – только его родители. Семья Малфоев не надеялась на милость Министерства, однако на их сторону встали слишком влиятельные личности, и они были оправданы. Кажется, он никогда не сможет забыть тот момент, когда Поттер, с которым у них была взаимная ненависть, встал на сторону Нарциссы и самого Драко. Пожилой судья тогда едва не словил сердечный приступ. Остальные присутствующие в зале тоже находились в шоке. Поттер долго и упорно заверял Визенгамот, что у Малфоев не было выбора; что если бы Нарцисса не соврала, то Гарри был бы мёртв, а Орден Феникса потерпел бы крах; что Драко не понимал во что ввязывался, пока не началась война. Если кратко, то все в зале суда сидели с открытыми ртами. Все, кроме Поттера и Грейнджер. Грейнджер. Эта невыносимая гриффиндорская заучка с бардаком на голове и самым большим упрямством в мире. Та, которую он ненавидел, которую презирал, оскорблял и которой желал смерти. Она тоже встала на сторону Малфоев. Минут десять Грейнджер распиналась об их взглядах, которые им привили с молоком матери; о сохранении традиций, но их модернизации; о слишком больших потерях; о денежном финансировании Малфоями и Хогвартса, и больницы святого Мунго (Драко так и не понял, откуда она вообще об этом узнала); о шансе на новую жизнь в Новом Мире; и, что не удивительно, она тоже напомнила всем, что Нарцисса спасла Гарри Поттера. Их оправдали. Остальное было неважно. Выходя из зала, Нарцисса успела словить Грейнджер и Поттера и очень долго благодарила их. Люциус и Драко всё ещё не пришли в себя от осознания того, что всё закончилось, и кто именно посодействовал их оправданию. – Ну что вы, миссис Малфой, я обязан Вам жизнью. Помощь в оправдание Вас – меньшее, что я могу сделать! – горячо заверил её Поттер. Драко не мог отвести взгляд с этой нелепой пароч… Они же вроде не встречаются, да? Ну, тогда с этого нелепого дуэта. Очень нелепого дуэта. Не такого нелепого, как Уизли и Грейнджер, но где-то рядом. – И Вам, мисс Грейнджер, мы тоже очень благодарны! Ваши слова стали для всех неожиданностью, – Нарцисса повернулась и посмотрела на Гермиону внимательным взглядом, будто впервые. – Я говорила от чистого сердца, миссис Малфой, – Грейнджер тепло улыбнулась его матери. Драко готов был потерять сознание, наблюдая за тем, как его враги и его мать очень быстро находят общий язык. Слишком быстро. – Тем более, что я тоже обязана жизнью вашей семье, – многозначительно произнесла Грейнджер и повернулась к нему. Только не говорите, что она помнит! – Я не смогла тебя отблагодарить тогда, – заглянув ему в глаза, усмехнулась Гермиона. – Спасибо. Чёрт, она всё помнит. Вот ж… Гриффиндорка. Мать с отцом и даже Поттер непонимающе посмотрели на них. Драко захотелось либо исчезнуть, либо придушить Грейнджер. Второе было заманчивее, но здравый смысл подсказал ему, что совершать убийство недалеко от зала суда – опрометчиво. Особенно, если речь идёт об убийстве Героини Войны. – Драко, мы чего-то не знаем? – Люциус вопросительно вскинул одну бровь, поворачиваясь к сыну. Драко издал тяжёлый, почти загробный вздох. – Это была случайность, пара слов. Я не знал, что они спасут тебе жизнь, – надев на себя маску полного равнодушия ко всему, ответил он Грейнджер. Его равнодушие совсем не задело её. – Тем не менее это спасло меня, как бы ты этого не хотел, – она вновь усмехнулась и продолжила вести непринуждённый диалог с его матерью. Драко пожалел, что в Министерстве нельзя аппарировать. *** Затем пришла пора награждений и восхвалений героев. Узнав, что он приглашён на этот цирк, Драко пожалел, что пережил битву. Его смерть была бы сейчас очень кстати. Благотворительный вечер, посвящённый победе, погибшим и живым героям. Как трогательно, аж тошнит. Пришлось идти: репутация Малфоев и без того подорвалась, неявка на это мероприятие только усугубила бы их положение. Все пестрели в новых дорогих мантиях, широко улыбались героям, желая получить хоть чуточку выгоды с этого награждения. Смотреть на то, как все чуть ли не дерутся за то, чтобы вылизать ботинки Поттеру, не хотелось, поэтому Драко встал в самое безлюдное место и молча пил пунш из бокала. Вскоре объявили начало вознаграждения. Кингсли Бруствер долго толкал свою речь, но Малфой даже не вслушивался, а лишь устало бегал глазами по немногочисленной толпе. Наверное всё началось тогда, когда он увидел её на этом чёртовом балу. К его удивлению, Грейнджер стояла вдали от всех и находилась в полном одиночестве. Она не была одета в шикарное платье, видимо, не хотела выделяться. Но факт того, что Героиня Войны пришла на такое важное мероприятие в чёрном классическом костюме и белой рубашке, выделял её среди всех. Её буйные волосы, которые, впрочем, перестали быть такими уж буйными курсе так на пятом, были собраны в обычный высокий хвост, а не в замысловатые причёски, как у других. Когда назвали её фамилию, Гермиона оттолкнулась от стены, и поднявшись по лестнице, позволила Министру вручить ей Орден Мерлина Первой Степени. Настал её черёд говорить речь, и Драко невольно стал прислушиваться. – Наш Министр Магии сказал уже всё за меня, но я всё же позволю себе повториться. Эта война оставила на каждом из нас след, невидимый шрам. Шрам от потери близкого человека или от увиденного чужого горя, – она говорила тихо и спокойно, но слушали её все. – Мы все сорок дней носили траурные наряды, ходили по почти безлюдным магическим учреждениям и молча ужасались количеству новых могил на кладбище. Но время идёт. Мы стали становиться на ноги. И тут я всё таки не соглашусь с Министром. Малфой из любопытства едва заметно поддался вперёд, отставляя бокал с пуншем на стоящий рядом фуршетный стол. – Никогда уже не будет так, как было прежде. Мы больше не увидим тех людей, которых потеряли. Мы больше не сможем спорить по поводу чистоты крови. Взгляните на будущих первокурсников – у них не будет соревнований между Слизерином и Гриффиндором. Потому что больше ничего из прошлого в настоящем не имеет значения, – Драко показалось, что Грейнджер перевела взгляд на него. – В глазах нынешних выпускников боль, а у врагов – никакой ненависти. Мы никогда не забудем то, что мы пережили. Давайте тогда попробуем научиться с этим жить, пускай это и кажется нам чем-то невозможным. Раздались аплодисменты. Сначала тихие, неуверенные, затем всё громче и громче. Через минуту ей аплодировали все кроме Малфоя, но он был слишком удивлён. Гермиона тем временем спустилась обратно в зал, но так и осталась стоять в стороне от всех. *** Когда Драко пришло письмо в Хогвартс, он чуть не подавился своим завтраком. Это было утро шестого августа. Он спокойно завтракал в обществе отца и матери, когда их семейный филин доставил письмо с печатью Хогвартса. Под удивлённые взгляды родителей Малфой разломал печать, вскрывая конверт, и достал письмо, адресованное ему от новой директрисы Хогвартса – Минервы Макгонагалл. Драко стало любопытно, поэтому он тут же принялся за чтение письма... Восьмой курс?! Захотелось взвыть от горечи. Мысль о том, что там, на восьмом курсе, с вероятностью в сто процентов, будет доучиваться Грейнджер (вы её тягу к знаниям видели?), только ухудшила настроение. *** Первого сентября, находясь в кабинете директрисы, Драко увидел в глазах Альбуса Дамблдора с ожившего портрета задорный огонёк, и ему тут же всё стало ясно. На всякий случай он дождался прихода Грейнджер (везде она!) и с готовностью повернулся к директрисе Макгонагалл: – Мой ответ: нет. Я могу идти? Гермиона резко повернулась к нему, окидывая его укоризненным и крайне возмущённым взглядом. – Я даже не успела предложить, мистер Малфой, – поджав губы, недовольно проговорила директриса Макгонагалл. Драко сделал глубокий вдох и мысленно досчитал до десяти, параллельно игнорируя существование рядом сидящей Грейнджер. – Вы хотите, чтобы я стал старостой мальчиков? – выгнув одну бровь, уточнил он. Минерва кивнула. – Мой ответ: нет, профессор. Я могу идти? Гермиона издала тяжёлый вздох, который предвещал… Ничего хорошего. – Сейчас я всё решу, профессор, дайте мне минутку, – она вежливо улыбнулась Минерве и с убийственным взглядом повернулась к Драко. Он невольно сглотнул. – Я предложила твою кандидатуру, больше кандидатов у нас нет. – Поттер? – предложил Малфой. Да, он прекрасно знает, что тот пошёл в Аврорат, но надежда всегда умирает последней. – Малфой… – угрожающе начала Грейнджер, постепенно выходя из себя. – Уизли? – не теряя надежды, предложил Драко. – Не выводи меня из себя! – взмолилась Гермиона. – Он тоже в Аврорате. У нас на 8 курсе девять учащихся, на 7 курсе пятнадцать. Кандидатов нет. Блейз перевернёт школу вверх ногами. Нотт любезно не поступил на восьмой курс, лично послав меня далеко и надолго вместе со старостатом. Голдстейн числится теперь в Отделе Тайн. Ты знаешь хоть кого-нибудь ещё? – Долгопупс? – неожиданно выдал Драко и сам чуть не рассмеялся от сказанной глупости. – Малфой, я тебе сейчас нос сломаю, – весьма убедительно пообещала Грейнджер. – Он учится на Мастера Травологии. Пришлось сдаться, подписать какую-то бумагу и надеть на себя значок старосты. Когда Гермиона тем же вечером заявилась в подземелья Слизерина и заявила, что гриффиндорцы временно поживут у слизеринцов, потому что Башня Гриффиндора в непригодном для жизни состоянии, Драко пожалел, что поступил в Хогвартс повторно. Они спорили очень "долго". Две с половиной минуты. – Нет, Грейнджер, – непоколебимо отрезал Драко, скрестив руки на груди. – Да, Малфой! – воскликнула Гермиона. – Я говорю: нет, – прошипел Драко, медленно подходя к ней ближе. – А профессор Макгонагалл говорит «да», – отчеканила Грейнджер, поджимая губы в тонкую линию. Эта девушка когда-нибудь сведёт его в гроб. – Поживите у пуффендуйцев, – предложил Малфой. – У них живут когтевранцы, – немного успокоившись, ответила Гермиона. – Ничего, в тесноте да не в обиде, – усмехнулся Драко и вернулся в кресло, как бы говоря, что этот разговор окончен. Грейнджер тяжело вздохнула и, махнув копной волос, вышла из гостиной Слизерина. – Друг, она заявится сюда со всем Гриффиндором. Но теперь чисто из принципа, чтобы насолить тебе, – предупредил рядом стоящий Блейз. – Не посмеет, – сурово отрезал Малфой. Через полчаса в гостиной Слизерина находилось полсотни гриффиндорцев. Драко с трудом подавил желание придушить Грейнджер, оставив это на более благоприятное для него время. *** На следующее утро Драко узнал, что Гермиона подружилась с Дафной и теперь живёт с ней в одной комнате, и подумал, что всё это – страшный сон. Очень страшный сон. Настоящий кошмар. Чтобы удостовериться, он даже ущипнул себя, но, к огромному сожалению, не проснулся. Пришлось принять тот факт, что теперь Грейнджер будет мелькать у него перед глазами постоянно. – Ах да, – Гермиона, говорящая с Дафной на диване, оторвалась от разговора и повернулась к Драко. – Малфой, у нас завтра вечером первое собрание старост, твоё присутствие обязательно. – Насколько обязательно? – тяжело вздохнув, спросил он. Грейнджер усмехнулась: – Обязательно, Малфой. Драко вновь пожалел, что согласился на всё это. *** Он начал замечать её. Хотя не замечать её было невозможно: они делили одну гостиную, исполняли обязанности старост, дежурили после отбоя, сталкивались в Большом Зале и виделись на уроках. Она была везде, куда бы он не пошёл. Улыбалась своим друзьям, вечно отвечала на уроках, постоянно находилась в гостиной Слизерина, разговаривала с Дафной и, конечно, часами сидела в библиотеке. Даже там они пересекались. Это было похоже на какое-то безумие. Куда бы Драко не посмотрел – везде была чёртова Грейнджер. *** Она подружилась с его матерью. Они стали вести переписку и регулярно обменивались длинными письмами, говоря обо всём на свете. Когда Драко впервые приехал на выходные в родной мэнор, Нарцисса час щебетала о том, какая умная-добрая-милая-красивая-чудесная Гермиона Грейнджер. А когда она попросила в следующий раз позвать Гермиону к ним на чай, у Малфоя невольно отвисла челюсть. – Мама! – возмущённо воскликнул он. – Что? – непонимающе спросила Нарцисса. – Я не хочу видеть её в нашем поместье, она и так везде и всюду, – сурово отрезал Драко. – Сынок, что в этом плохого? Нарцисса и вправду была растерянна его поведением и не понимала, в чём проблема. Ну да, не она же семь лет портила жизнь нынешней Героине Войны. – Она – гриффиндорка, а ещё мой враг, – объяснил он. – Милый, разве ненависть может иметь значение после того, что все мы пережили? – Нарцисса вскинула одну бровь, проницательно глядя ему в глаза. Она была права: ненависть больше не имела значения. *** Гермиона неподдельно удивилась, когда получила приглашение провести выходные в Малфой-мэноре. Она несколько минут растерянно смотрела на лист пергамента в своих руках и никак не могла прийти в себя. Память услужливо подкинула ей воспоминания о пытках Беллатрисой в этом же самом мэноре. Грейнджер невольно вздрогнула от этих воспоминаний и повернулась к Драко. – Малфой, что это? – она помахала приглашением в воздухе. Драко оторвался от разговора с Блейзом и посмотрел на неё. – Ты буквы забыла, Грейнджер? – съязвил он. Гермиона проглотила его слова и продолжала испытующе смотреть на него. – Мама хочет тебя видеть. Почти настаивает. Грейнджер перевела растерянный взгляд на лист пергамента в своих руках и, ему показалось, что она мимолётно улыбнулась. *** На следующих выходных он впервые привёл её в свой дом, как гостью. Нарцисса вместе с Люциусом встретили их в главной гостиной комнате, куда Драко и Гермиона переместились при помощи камина. Его мать буквально расцвела когда увидела, что Грейнджер всё же пришла. Превосходно. Просто прелесть. Убейте его кто-нибудь. Отец молча ей поддакивал. Нарцисса Малфой в гневе страшна, ей лучше не перечить. Драко не верил в происходящее до тех пор, пока Гермиона не села за их стол на семейном ужине. Весь ужин он провёл, слушая как Грейнджер разговаривала с Нарциссой и периодически спорила с Люциусом. Это было настолько нелепо, что хотелось смеяться. Когда они плавно переместились в гостиную, Гермионе пришло письмо. Она встала и отошла в сторону, а затем извинилась, поспешно попрощалась, поблагодарив за тёплый приём, и исчезла в зелёном пламени камина. Драко стала интересна причина столь поспешного ухода. *** Наступил октябрь. В пятницу вечером Драко вошёл в кабинет директрисы Макгонагалл для того, чтобы через её камин переместиться в родное поместье. Однако в помещение помимо Минервы присутствовала ещё и Грейнджер, обе о чём-то спорили. – Да как вы себе это представляете, профессор? – возмущённо спросила Гермиона. – Нет, я не пойду на это. Должна же быть подобная информация где-то кроме их поместья. – Мисс Грейнджер, их библиотека – самый надёжный и простой для вас вариант, – заявила Минерва. Малфой неловко прокашлялся и буквально услышал, как Грейнджер перестала дышать. – Простите, что прерываю ваш разговор, профессор Макгонагалл, я могу вновь воспользоваться вашим камином? – равнодушно спросил он, выгибая одну бровь. – Конечно, мистер Малфой, – Минерва кивнула и рукой указала на камин. Когда Драко проходил к камину, то заметил, что Грейнджер отвернулась, как только поняла, что он сможет увидеть её лицо. Это всё было очень странно. Малфой взял горсть Летучего пороха в руки и, назвав адрес своего поместья, кинул её себе под ноги. Ему показалось, что в последний момент своего пребывания в кабинете директора, он услышал тихий всхлип. И этот всхлип явно не принадлежал Минерве Макгонагалл. *** Через две недели Малфой впервые услышал, как она смеётся. Нарцисса, Драко и Гермиона сидели в гостиной Малфой-мэнора. Его мать и Грейнджер что-то увлечённо обсуждали, пока он пытался сосредоточиться на книге. В гостиную вошёл Люциус и, поздоровавшись, усмехнулся, взглянув на Гермиону. – Вы у нас частая гостья, мисс Грейнджер, – заметил он. Нарцисса улыбнулась ему. – Конечно же, ведь её приглашает леди Малфой. Твоя леди. А ты мне ни в чём отказать не можешь, не так ли? – в её глазах горел задорный огонёк. Очень знакомый Драко задорный огонёк. – Леди Малфой, с каких пор вы язвите собственному мужу? – насмешливо поинтересовался Люциус. – Со школьных, дорогой, – многозначительно ответила Нарцисса, ухмыляясь. Люциус усмехнулся и повернулся к Гермионе. – Не смейте выходить замуж за моего сына – двух таких женщин я не потяну, – шутливо пригрозил он. Грейнджер, откинув голову назад, залилась в тихом смехе. Она впервые смеялась после войны. Она впервые смеялась среди Малфоев. Драко не заметил, как перестал дышать, а когда её смех прекратился, ощущение своего дыхания стало новым, до сих пор ему незнакомым. *** Это всё тот же вечер, та же гостиная и та же Грейнджер, говорящая с его матерью. – Мисс Грейнджер… – начала Нарцисса. – Гермиона, – вдруг исправила её она. – Моё имя – Гермиона, и мне было бы очень приятно, если бы вы звали меня по имени. Гермиона. Греческое происхождение – имя дочери спартанского царя Менелая и Елены. Какого чёрта он вообще сейчас об этом думает? – Конечно, Гермиона. Тогда окажи честь называть меня Нарциссой, – миссис Малфой тепло улыбнулась ей. Получается, только что его мать и девушка, которая ещё полгода назад была его врагом, перешли на новый уровень взаимоотношений? Как он до этого вообще дожил? – Гермиона, я бы хотела пригласить тебя на благотворительный бал, который пройдёт в Малфой-мэноре. Он состоится в ноябре, и я бы очень хотела видеть тебя на нём, – произнесла Нарцисса, по-матерински гладя её по руке. А кто-нибудь спросит, что Драко думает по этому поводу? Нет? – Я не обещаю, но постараюсь прийти, – улыбнувшись, ответила Грейнджер. Чудесно. Нет. *** Она впервые обратилась к нему лично наедине. Это случилось после Зельеварения. Драко уже вышел из класса и направлялся на Заклинания, когда Гермиона окликнула его, заставляя остановиться и обернуться в свою сторону. Это было неожиданно. – Чего тебе, Грейнджер? – выгнув одну бровь, спросил он. Гермиона оглянулась по сторонам и удостоверилась, что их никто не подслушивает. – Малфой, знаю, это прозвучит очень странно, но ты не знаешь, существует ли где-то портрет профессора Снейпа? – вдруг спросила она. – Помимо кабинета директора, конечно. Драко удивлённо вскинул брови. – В Малфой-мэноре есть, а тебе зачем? Не уж то соскучилась по его ворчанию? Да, без сарказма нельзя, в конце концов он – Малфой. – Есть кое-что, что мне нужно у него спросить, – неоднозначно протянула Гермиона, явно не желая делиться с ним подробностями. – Я же могу с ним поговорить? – В любое время, – Драко равнодушно пожал плечами, и она улыбнулась ему. Искренне улыбнулась своему бывшему врагу. Ненормальная. – Спасибо, – развернулась и ушла. Малфой простоял в коридоре несколько минут, пытаясь принять тот факт, что жизнь упрямо сталкивает его с этой сумасшедшой гриффиндоркой. *** В следующий раз, когда Грейнджер пришла в Малфой-мэнор, Драко увидел её, говорящей с портретом Северуса Снейпа. – Как вы считаете, есть надежды, что у меня получится снять этот Обливейт? – спросила Гермиона. Малфой понял, что его никто не заметил и решил подслушать, чтобы узнать, что скрывает Грейнджер. Северус задумался, указательным пальцем потирая подбородок. – Буду честен с вами, мисс Грейнджер, мне кажется: нет, – наконец ответил он, заставляя её отшатнуться от портрета, – но вам стоит поговорить с Нарциссой и попросить доступ к их библиотеке. Может быть я что-то не изучил, чего-то не знаю. Ваш Обливейт очень силён, ни я, ни даже Волан-де-Морт не смогли снять его с Долохова, он так и ходил, постоянно спрашивая, почему сейчас девяносто восьмой, а не восемьдесят первый Гермиона позволила себе мимолётный тихий смех, пропитанный вселенской грустью. – Благодарю, профессор Снейп, вы очень помогли, – дрожащим голосом Грейнджер попрощалась с портретом, обернулась и увидела в дверях Малфоя. – Как думаете, Нарцисса сильно рассердится, если я сотру ему память? Несомненно, вопрос был адресован Северусу. – Не знаю, не знаю, – ухмыльнулся он и покинул свой портрет, оставив её с Драко наедине. Гермиона сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями. – Как давно ты здесь? – тихо спросила она, спустя минуту обоюдного молчания. – Минут пять, – честно ответил Малфой. – Ничего рассказать не хочешь? – Если я отвечу, что не хочу – ты разозлишься, если отвечу, что хочу – это прозвучит очень странно. Что мне ответить тебе? – Грейнджер слегка склонила голову вбок, вопросительно вскинув брови. – Возьмём ответ: вынуждена, сойдёт? – предложил Драко. Гермиона кивнула. – Пошли, я хочу поговорить сразу и с тобой, и с Нарциссой. Малфой отошёл от прохода, пропуская её вперёд. В гостиную шли в тишине и подальше друг от друга. Оба летали в своих мыслях. Когда они вошли в саму гостиную, Нарцисса ярко улыбнулась им двоим, но затем увидела их мрачные лица, и её улыбка тут же пропала. – Что-то случилось? – растерянно спросила она, бегая взглядом от Драко к Гермионе и обратно. – Мне нужно кое-что вам рассказать, – ответила Грейнджер, садясь в кресло так, чтобы быть напротив них. Нарцисса перевела на сына вопросительный взгляд, но он лишь пожал плечами, садясь рядом с матерью на диван. – Почти сразу после смерти Альбуса Дамблдора, мы с Гарри и Роном договорились, что отправимся на поиски крестражей, – издалека начала Гермиона, задумчиво смотря куда-то в стену. Драко понял, что мыслями она не здесь, а в тысяча девятьсот девяносто седьмом году. – На тот случай, если мы проиграем битву, или если нахождение меня станет чем-то серьёзным для Пожирателей Смерти… Она запнулась и помотала головой, борясь с навязчивыми воспоминаниями. – Я стерла память о себе своим родителям, – на одном дыхание протараторила Грейнджер. Нарцисса шокировано замерла, удивлённо смотря на неё. Драко еле сдержался, чтобы не воскликнуть. – Ты… Что? – переспросил Малфой, в его голосе было слышно удивление и неверие. В ответ Гермиона лишь кивнула, не поднимая на него взгляда. – Я говорила со многими специалистами. Мы делали всё, чтобы вернуть им воспоминания, но… – Твой Обливейт необратим, – закончил за неё Драко. Грейнджер вздрогнула, сдерживая слёзы. – Скорее всего, – кивнула она. – Профессор Снейп и профессор Макгонагалл считают, что нужная мне информация может храниться в библиотеке вашего мэнора. Если позволите… – Конечно, – с готовностью ответила Нарцисса. – Этот мэнор всегда открыт для тебя. Я распоряжусь, чтобы домовики дали тебе доступ к родовой библиотеке. – Спасибо, – искренне поблагодарила Гермиона. – Для меня это правда важно. Пришлось признать то, что сидящая перед ним девушка, была одним из самых сильных людей, которых Драко когда-либо знал. *** Она пришла на их Благотворительный бал. Нарцисса, Люциус и Драко встречали гостей в холле мэнора, рассказывая каждому, куда именно нужно пройти. Ещё на половине приглашённых гостей Драко стало скучно, но правила и этикет требовали его присутствия. Однако это не помешало ему мыслями быть не здесь. Сегодняшний вечер неожиданно стал вечером открытий. Теодор Нотт пришёл на бал с Пэнси Паркинсон, по всей видимости, скоро следовало ожидать объявления об их помолвке. Оказалось, что они начали встречаться ещё на шестом курсе. Блейз Забини привёл на бал Дафну Гринграсс – эта парочка тоже сошлась уже давненько и намеревалась вскоре заключить помолвку. Драко ощущал себя великим слепым. Не заметить, что твои друзья начали отношения – глупость какая-то. Тем не менее такова была его реальность. Драко скучающе перевёл взгляд на новоприбывших гостей – Поттер, Уизли, а между ними незнакомка… Стоп. Это Грейнджер?! Перед Малфоями и вправду стояла Гермиона Грейнджер, а рядом с ней Гарри Поттер и Рон Уизли. Нарцисса доброжелательно улыбнулась почётным гостям. – Мистер Уизли, мистер Поттер, мисс Грейнджер, добро пожаловать в Малфой-мэнор, – она элегантно развела руки в стороны, как бы показывая великолепие всего поместья. – Благодарим, миссис Малфой, – вежливо кивнул Поттер. – Мистер Малфой, как ваше здоровье? – Благодарю, не подводит, – равнодушно ответил Люциус. Нарцисса два раза хлопнула в ладоши, в холле раздался характерный для аппарации хлопок, и появился пожилой домовой эльф, одетый в чистую, белую простыню с вышитым на ней гербом рода Малфоев. – Лиль, проведи наших гостей в бальный зал, – попросила Нарцисса. Лиль поклонился и повёл Золотое Трио по коридорам поместья Малфоев. Теперь вечер обещал быть более интересным. Когда все гости прибыли, бал был объявлен открытым. Люциус произнёс небольшую речь, в которой рассказал, что все те, кто желают, могут вложиться в благотворительность для больницы Святого Мунго. После этого мистер и миссис Малфой, соблюдая все правила, исполнили первый танец. Дальше бал пошёл своим чередом – танцы, разговоры, сплетни и снова танцы. Менялась разве что только музыка. Драко и Люциус разговаривали с какими-то важными личностями в их бизнесе (Драко особо не вникал в разговор), когда лорд Паркинсон перехватил проходящую мимо Гермиону. – Мисс Грейнджер, что вы думаете по поводу нового Министра Магии? – как бы между прочим поинтересовался он, не скрывая наглой усмешки. Взглянув на выражение лица Грейнджер, Драко сразу стало ясно, что лорду Паркинсону уже пора организовывать похороны, желательно, в кратчайшие сроки. Гермиона с вежливой улыбкой поправила манжеты на рукавах своего платья и мысленно досчитала до десяти. Всё это время присутствующие хранили молчание. – Я сражалась с нашим Министром Магии рука об руку во время битвы. К мистеру Брустверу я отношусь исключительно положительно – мне нравится его политика, взгляды на жизнь и уже предпринятые им законопроекты, – честно ответила она, а затем окинула лорда Паркинсона насмешливым взглядом. – Хотя, что-то мне подсказывает, что наши взгляды расходятся. Когда Грейнджер аккуратно провела рукой по своему предплечью, явно намекая на наличие у Паркинсона метки, у Драко чуть не отвисла челюсть от удивления. – Впрочем, я могу ошибаться, если это так, то прошу прощения, – она склонила голову в знак уважения, но выглядело это как открытое издевательство над мистером Паркинсоном. Люциус спрятал усмешку в бокале пунша и, как истинный хозяин своего поместья, чтобы сгладить конфликт, обратился к Гермионе: – Мисс Грейнджер, надеюсь, вы не сочтёте мой вопрос непозволительным, но что вы планируете делать после окончания Хогвартса? По её взгляду Драко сразу понял: план на свою карьеру она уже продумала до мельчайших деталей. Но Грейнджер лишь сделала невинное лицо и ответила: – Пока не знаю, время покажет. Она ещё раз кивнула в знак уважения Люциусу, окинула Драко мимолётным взглядом и ушла, оставив лорда Паркинсона навеки униженным перед другими чистокровными лордами. *** Нарцисса вот уже минут пятнадцать уговаривала Драко и Гермиону не нарушать традиций, правил и устоев, и станцевать один танец. Грейнджер отказывалась, потому что: Во-первых, устала. Во-вторых, Малфой её раздражает. В-третьих, он отдавит ей ноги В-четвёртых, чисто из принципа, после того, как услышала слово «традиция». Драко отказывался потому что… Просто потому что. Он не знал причин, но упрямо отказывался танцевать с ней. – Боюсь, что мы обратим на себя внимание. Если ты, Драко, сейчас не пригласишь на танец Гермиону, то это сочтут дурным тоном, – Нарцисса победно ухмыльнулась. Грейнджер и Малфой переглянулись, вздохнули, и Драко подал ей руку. Гермиона кинула в Нарциссу обиженный взгляд и, взяв его за руку, повела к другим танцующим. – Танцевать умею, знаю, что в танце ведёт парень, закатывать истерику не собираюсь, отдавишь мне ноги – сломаю нос повторно, – повернувшись к нему, с ходу проговорила Грейнджер. Она что мысли его прочитала?! – И нет, я не легилимент, – тут же отрезала Гермиона. – Начнём? Драко первый раз в жизни прикоснулся к ней. Это были странные и новые ощущения – держать её тёплую ладонь в своей, придерживать за талию и кружить в танце. Танцевала она хорошо, отточено, но добавляя лёгкой изящности своим движениям. Несмотря на явную неловкость, они не избегали взглядов, не отворачивались, а упрямо смотрели друг другу в глаза. – Готова к завтрашней статье в Пророке? – усмехнулся Драко, кивая на репортёров. Гермиона проследила за его взглядом и равнодушно пожала плечами. – Прозвучит ужасно, но я привыкла уже к этим слухам о себе. Смирилась что ли, – честно ответила она. – Я могу задать тебе странный вопрос? – В последнее время ты часто задаёшь мне вопросы, Грейнджер, – хмыкнул Малфой. Темп музыки ускорился. Всё, что было в поле периферийного зрения, смазалось до невнятных красочных пятен. Голова кружилась от быстроты движений, которые теперь требовали особенного сосредоточения, чтобы не оступиться и не порвать подол длинного платья его партнёрши. Вскоре дыхание начало сбиваться, но это не мешало ощущать до этого неведомую им обоим лёгкость. Они никогда особо не любили танцевать, так почему же сейчас испытывают такое наслаждение от быстроты движений, звука музыки? Почему оба не чувствуют напряжения мышц, усталости и боли в ногах? Почему вдруг ненавистные каблуки перестали приносить Гермионе настолько отрицательные эмоции? – Спрашивай, – наклонившись к её уху, произнёс Драко. Он прекрасно знал, что для разговора сейчас самое неподходящее время, но почему-то всё равно сказал это. Грейнджер рассмеялась, а затем покачала головой. – Ты невыносим, – шепнула она ему в ответ. – Стараюсь, – ухмыльнулся Драко. Казалось, что у них двоих открылось второе дыхание, позволив продолжать танцевать, кружась в этом быстром темпе и не обращая внимание ни на других танцующих, ни на репортёров. Только они двое. Больше никого. – Ты неплохо выглядишь, всё могло быть хуже, – вдруг неожиданно для себя проговорил Малфой. Это было ложью – она выглядела сногсшибательно, ей очень шёл тёмно-зелёный цвет её длинного платья, а её волосы были завиты и кудрями ниспадали по спине. – С твоего языка это переводится как: «Ты выглядишь великолепно, но я не умею делать комплименты», – подавшись вперёд, ухмыльнулась Гермиона. Чисто по-слизерински так ухмыльнулась. Драко удивлённо выгнул одну бровь, но не найдя слов, промолчал. Когда музыка закончилась, Малфой вернул Грейнджер к Нарциссе. У обоих кружилась голова, болели ноги и сбилось дыхание. Ощущения были не из приятных. – Устали? – понимающе усмехнулась миссис Малфой, протягивая Гермионе бокал с простой водой. – Ног не чувствую, – честно ответила Грейнджер, с наслаждением осушая бокал – в горле за время танца пересохло. – У меня голова кругом, – признался Драко, облокачиваясь спиной на стену. – Это был очень красивый танец, я такого ещё не видел, – одобрительно похвалил их только что подошедший Люциус. Гермиона раздражённо закатила глаза. – Да не пойду я в ваш бизнес, сэр! Я в Министерство поддамся сразу после выпуска, – отрезала она. Мистер Малфой рассмеялся. – Понял, так уж и быть, отстану от Вас, мисс Грейнджер, – хмыкнул он. – Ну Вы тогда до кресла Министра дослужитесь хоть. Хочу посмотреть на лицо Паркинсона в момент вашего назначения. Гермиона залилась тихим смехом, отпивая из бокала. Драко на всякий случай ущипнул себя, проверяя, не спит ли он. Вроде нет, но если судить по происходящему – да. – Пойдём в сад, проветримся, – предложила Нарцисса. – Люциус, ты за главного. Он растерянно посмотрел вслед своей жене. В тот вечер Драко впервые узнал, что кошмары войны ещё не оставили Гермиону. Как только на прогулке в саду стало видно крыло, где её пытали, она, шумно сглотнув, попросила вернуться обратно в зал. Малфой увидел, как она потирает место, где предположительно у неё должен был остаться шрам: «Грязнокровка». *** Больше в ноябре Гермиона не навещала Нарциссу в Малфой-мэноре, а была полностью погружена в дела старост, учёбу, продолжавшиеся суды и попытки вернуть своим родителям память. С наступлением декабря Грейнджер всё же нашла время и на выходных отправилась в Малфой-мэнор. Там её ждала Нарцисса, с которой она выпила по кружке чая в гостиной, поговорила по душам, а затем направилась в библиотеку, где совсем случайно встретилась с Драко, читающим какой-то фолиант в кресле. На звук шагов он обернулся и увидел её. – Странно, я не слышал счастливые писки мамы по случаю твоего прихода, – съязвил Малфой, возвращаясь к своей книге. – И тебе привет, – усмехнулась Гермиона, опускаясь в другое кресло и погружаясь в свои исследования. Они просидели в полной тишине около получаса, занимаясь своими делами и находясь в своих мыслях. – Грейнджер, почему ты не свела свой шрам? – нарушая общее молчание, поинтересовался Драко. Гермиона вздрогнула то ли от самого вопроса, то ли от неожиданности. – Потому что не получается. Она использовала тёмномагический артефакт, кинжал был пропитан её родовой магией, – слова дались с огромным трудом, в горле стоял ком. – Какой именно родовой магией? Блэков? – нахмурив брови, уточнил Малфой. Грейнджер захлопнула книгу, которую до этого читала, и подняла на него рассерженный взгляд. – Слушай, я не знаю и больше не хочу говорить на эту тему, – отрезала она, поднимаясь с кресла, и покинула библиотеку. *** Их встречи в библиотеке были редкими и нерегулярными. Иногда Драко читал в гостиной или в своей комнате, а Гермиона порой и вовсе не появлялась в Малфой-мэноре. Тем не менее когда они всё же встречались в поместье, их встречи проходили далеко не в полном молчании. Довольно часто они обсуждали прочитанную Грейнджер информацию, не менее часто спорили на эту тему. Гермиона всегда оказывалась права – Малфой совсем не разбирался в Обливейте и его тонкостях, однако он продолжал с ней спорить, наверное, чтобы увидеть, как она с победной улыбкой гордо вскидывает голову. Общение в Хогвартсе ограничивалось их обязанностями, как старост школы. Даже если они вдвоём дежурили после отбоя наедине, между ними всё равно царило молчание. Это стало их негласным правилом – разговоры только в Малфой-мэноре. Драко не знал, почему он всегда очень ждал выходных и их встреч в библиотеке его родного поместья. Он не знал, почему ищет информацию о том, как свести её чёртов шрам. Он не знал, почему специально выводит Гермиону из себя. Он не знал, почему невольно улыбается, когда она смеётся. Малфой не знал, но его внутренний голос постоянно давал подсказки, и эти подсказки вводили его в ступор, заставляя отставить мысли в долгий ящик. Время стремительно неслось вперёд. Приближалось Рождество, а, значит, и рождественские каникулы, на которых Грейнджер будет в мэноре либо постоянно, либо и вовсе ни разу не придёт. К разочарованию Драко, после наступления рождественских каникул, Гермиона в Малфой-мэноре не появлялась. Дни тянулись медленно и однообразно. Он всё ещё собирал информацию об её шраме и о том, как его свести, не причинив ей ещё больше вреда. После нескольких часов, проведённых в библиотеке, Малфой спустился в гостиную и застал там её, передающую Люциусу какие-то бумаги. – Грейнджер? – Драко удивлённо вскинул брови, думая, что ему уже мерещится. – Нет, Мерлин, а что? – съязвила Гермиона, повернувшись к нему. Малфой закатил глаза, издавая тяжёлый вздох. Грейнджер отвернулась от него, возвращаясь к разговору с Люциусом. – Мистер Малфой, где носит вашу жену? – раздражённо поинтересовалась она, медленно, но верно выходя из себя. Нарцисса вошла в гостиную быстрым шагом, на ходу отдавая Гермионе листы пергамента. Грейнджер начала что-то сверять и искать в них. – Завтра финальный суд над Ноттами, вас приглашают как свидетелей, не забудьте, – предупредила Гермиона, рукой зачёсывая распущенные волосы назад. Она ещё какое-то время что-то читала, сверяла и бормотала себе под нос, затем её глаза округлились и Грейнджер вскинула голову. – Суд на Блейзом ещё не закончился? – удивлённо спросила Гермиона, обращаясь к Драко. – Судебное разбирательство ещё ведётся – нет никаких доказательств ни его вины, ни его невиновности, – объяснил он. – У меня этот Визенгамот в печёнках уже сидит, – раздражённо пожаловалась Грейнджер. – Я ничего не понимаю! – Что случилось-то? – поинтересовался Малфой, присаживаясь в кресло. – Назначили два суда в один и тот же день, в одно и то же время, и по обоим она проходит как свидетель, – коротко, но ясно объяснила Нарцисса. Драко удивлённо вскинул одну бровь: – Министр знает? – Это я и пытаюсь понять! Вроде подписи стоят, но расписывался, видимо, не глядя, – раздражённо рассказала Гермиона. – Так, успокойся и сядь уже, Грейнджер! – воскликнул Малфой, которому всё это уже порядком надоело. Гермиона удивлённо округлила глаза и растерянно осела на диван. – Мам, прикажи приготовить ей успокоительный чай, иначе она не перестанет истерить, – попросил Драко, повернувшись к Нарциссе. – Я не истерю, – обиженно возразила Грейнджер, скрещивая руки на груди. – Пусть приготовят чай из пустырника и мяты с добавлением липы, мелиссы и высушенных ягод земляники. И никакой ромашки – она её не переносит, – игнорируя её слова, дал указания Малфой. У Гермионы от шока отвисла челюсть. – Ты раз десять при мне просила его у домовиков, я уже выучил. Выдохни. – Драко, ты либо самоубийца, либо бессмертный, – растерянно усмехнулась Грейнджер, всё ещё не приходя в себя от удивления. Она впервые назвала его по имени, и от неё оно прозвучало восхитительно. Словно переливы колокольчиков, песнь сирен, словно что-то неземное и волшебное. Малфой поражённо замер, но быстро надел на себя маску уже привычного равнодушия. – Пожить ещё планирую, в Волан-де-Морты тоже не подаюсь, поэтому оба варианта неверны, Гермиона, – ухмыльнулся Драко, слегка поддаваясь вперёд. – Я здесь лишний, понял, пойду павлинов навещу, – кивнул Люциус и покинул гостиную. Когда Грейнджер удостоверилась, что он отошёл достаточно далеко, то повернулась к Драко: – Как думаешь, он уже придумал имя нашему первенцу? – явно веселясь, спросила она. – Думаю, он пока в процессе генерации самого редкого и экзотического имени, – усмехнулся Малфой, откидываясь назад. Они переглянулись и рассмеялись. – Что собираешься делать с судами? – спросил Драко. Гермиона пожала плечами. – Вынесу мозги Кингсли, а потом Визенгамоту, – хмыкнув, ответила она. *** Через пару дней Гермиона наконец-то появилось в Малфой-мэноре. Драко сидел в гостиной и скучающе смотрел в стену. Мысли его не знали, где и в чём найти пристанище. Он думал обо всём, но при этом ни о чём. Камин вспыхнул зелёным пламенем, и Малфой невольно вздрогнул от резкого звука. Когда он повернулся, чтобы взглянуть, кто решил навестить Малфой-мэнор, то удивлённо вскинул брови. Перед ним стояла радостная Грейнджер. – Привет, Малфой, – поздоровалась она, разрушив молчание. – А Нарцисса где? – Привет, – растерянно ответил Драко. – Её сейчас в поместье нет, она вместе с отцом по делам благотворительного фонда в Мунго. – Оу, – неловко протянула Гермиона. – Ладно, спасибо, я тогда загляну в другой раз. Грейнджер отвернулась и протянула руку к миске с Летучем Порохом. Малфой, набравшись храбрости (перед этим он даже успел пожалеть, что не поступил в Гриффиндор), окликнул её: – Грейнджер! Гермиона замерла, но поворачиваться к нему не стала. – Ты присаживайся, они скоро должны вернуться, – это было ложью, потому что приход его матери с отцом не планировался в ближайший час точно. Грейнджер так резко обернулась, что чуть не снесла журнальный столик. Её глаза расширились от удивления. – Что? – шокировано переспросила она, считая, что ей послышалось. Драко встал со своего кресла. – Говорю: одиночество моё скрась, пожалуйста, всё равно мама скоро вернётся, – добивая её, повторил Малфой. У Гермионы отвисла челюсть, сама она замерла от удивления, а после пошатнулась. Драко обеспокоенно подхватил её под локоть. – Ты в порядке? – оглянув её с ног до головы, поинтересовался он. – Тебе война мозги на место поставила? – пропуская его вопрос мимо ушей, в лоб спросила Грейнджер. – Мерлин, я уже и не надеялась даже! Она удивлённо села в кресло, а Малфой вернулся в своё. – Ну ты даёшь, Драко, чуть меня до обморока не довёл, – усмехнулась Гермиона, поправив несуществующие складки на своём чёрном, вязанном платье. – В следующий раз, когда решишь сделать что-нибудь адекватное, то предупреди заранее, я хоть успокоительное перед этим приму. – Издеваешься, да? – с тяжёлым взглядом, спросил Малфой. Грейнджер быстро закивала головой и рассмеялась. Он невольно улыбнулся, смотря, как она искренне смеётся в его мэноре, и плевать, что она смеялась над ним. – У тебя красивый смех, – неожиданно для себя выдал Драко и тут же осёкся. Гермиона замерла и кинула в него удивлённый взгляд. – Что? Идиот. – Ничего, забудь, – безразлично отмахнулся Драко. – Я хочу тебя кое-куда отвести, но мне придётся завязать тебе глаза. – С учётом, что ни Нарциссы, ни Люциуса нет дома, а ты предлагаешь мне завязать глаза, это наводит на очень странные мысли, Малфой, – усмехнулась Гермиона, заметно напрягаясь. – Грейнджер, убивать тебя в своём мэноре мне политически невыгодно, – попытался успокоить её Драко. Гермиону его слова совсем не успокоили. – Не утешает, особенно, если учесть, что буквально под моими ногами находятся два этажа подземелий, – она отрицательно покачала головой. Малфой решил идти на крайние меры. – Так бы и сказала, что испугалась, – ухмыльнулся он, уверенный, что она легко поведётся на его уловку. – Не прокатит, Драко, – отрезала Грейнджер. – Банально, потому что я и так согласна, но из чистого любопытства. Малфой удивлённо выгнул одну бровь, но призвал простым Акцио ленту, чтобы завязать ей глаза, и встал со своего кресла. Гермиона тоже поднялась и повернулась к нему спиной. Драко сделал два шага вперёд и аккуратно, стараясь не сделать ей больно, завязал глаза. – Малфой, последний вопрос, – повернулась к нему Грейнджер, – если я узнаю, куда ты меня ведёшь, я убью тебя? – Прихлопнешь как муху, – усмехаясь, честно ответил Драко. – Тогда веди, – Гермиона с готовностью протянула ему руку и, взяв её ладонь в свою, Малфой повёл её по коридорам мэнора. Время от времени Грейнджер спрашивала его, долго ли им ещё идти, пряча за этим своё напряжение. И каждый раз Драко отвечал, чтобы она не спешила. Петляя по бесконечным коридорам Малфой-мэнора, он наконец остановился возле массивных дверей и повернулся к Гермионе. – У тебя ещё есть шанс отказаться, Грейнджер, – серьезным тоном предупредил Малфой, ожидая, что она откажется от своих слов, и они спокойно вернутся в гостиную. – Всё не может быть настолько плохо, – Гермиона уверенно покачала головой. – Давай, веди меня, а то во мне начинает просыпаться гриффиндорское любопытство. Драко ещё раз кинул на неё внимательный взгляд, думая о том, что убивать его Грейнджер в платье будет не очень удобно. Свою смерть он принимал как что-то неизбежное и давно с этим смирился. Дверь отворилась, впуская их в тёмный, мрачный зал, в котором окна и вся мебель были завешены белыми простынями. Малфой одним взмахом руки развязал повязку на глазах Гермионы, и кусок ткани упал на пол, прямо ей под ноги. Дверь за их спинами захлопнулась. Пути к отступлению больше не было. Грейнджер не сразу поняла, где именно они находятся, сначала ей пришлось сфокусировать свой взгляд. Когда до неё наконец дошло, она отшатнулась назад, её глаза испуганно расширились. – Это какой-то розыгрыш? – дрожащим голосом спросила Гермиона. – Нет, – тихо ответил Драко и за руку потянул её к себе, заглядывая в карие глаза. – Да, Грейнджер, я привёл тебя в зал, в котором тебя пытала Белла. Гермиона задохнулась и сделала попытку вырываться из его рук. – Единственный раз в жизни я тебе доверилась, а ты привёл меня сюда? – сдерживая слёзы и праведный гнев, спросила она. – Малфой, ты идиот! – Я знаю, – спокойно согласился он. – Выпусти меня отсюда, – приказала Грейнджер, не отводя своего взгляда. – Немедленно. – Ты добровольно сюда пришла, – заметил Драко. – Я не знала, куда иду! – воскликнула Гермиона. – И тебя это, позволь напомнить, не смутило, – последние слова Малфой буквально выдохнул ей в лицо, касаясь любом её лба. – Выпусти меня, – продолжала твердеть Грейнджер. – Выпусти, иначе я устрою тебе проблемы. Драко никогда не видел её такой: испуганной, загнанной в угол, при этом она находилась в ярости, а голос дрожал. – Мы здесь, потому что тебе нужно отпустить прошлое, Гермиона, – объяснил Малфой. – Оно над тобой не властно. Драко повернул её к залу. – Этот зал пуст, здесь никого нет, – продолжал тихо говорить он, почти шепча ей на ухо. – Беллатриса давно мертва, она ничего не может тебе сделать. Прошлое ушло, в настоящий момент ты в безопасности, никто тебя в этом мэноре больше и пальцем не тронет. По её щекам скатилась первая слеза, потом вторая, третья и полился настоящий поток. Грейнджер буквально захлёбывалась в собственных слезах. – Я не могу забыть это, – отрезала она дрожащим голосом. – Никогда не смогу. – И не надо, – прервал её Малфой спокойным голосом. – Прими это, как часть твоего прошлого, часть твоего опыта. Тебе здесь больше никто не навредит, банально потому что Беллатриса Лестрейндж погибла второго мая тысяча девятьсот девяносто восьмого года. Её больше нет. – Мне каждый день кажется, что она жива и где-то рядом, – честно призналась Гермиона, повернувшись к нему и заглядывая в его в глаза. Драко нежно провёл ладонью по её лицу, стирая следы от слёз, и потянул её в центр зала. Видя эти стены, пол, окна, Грейнджер плакала и вместе с этими слезами медленно отпускала прошлое. Малфой аккуратно коснувшись пальцами её подбородка, поднял её голову вверх, демонстрируя обрывок верёвки – всё что осталось от люстры. – Прошлое над тобой не властно, – продолжал шёпотом повторять Драко, словно какую-то мантру или молитву. Он снимал простыни с мебели, смотря как Гермиона плакала и отпускала, плакала и отпускала. Малфой всё ещё повторял лишь одно предложение: «Прошлое над тобой не властно», периодически добавляя к нему: «Ты в безопасности, Гермиона». Он не знал, сколько времени прошло, прежде чем она чуточку успокоилась, а поток её слёз уменьшился. – Сколько мы уже здесь? – тихо и устало спросила Грейнджер, повернувшись к Драко. Он пожал плечами и честно ответил: – Не знаю. – Ясно, – коротко проговорила Гермиона, всё ещё приходя в себя после самой настоящей истерики. – Этот зал… Он… Обычный. Самый обычный. Ощущение, что будто всё произошло не здесь. Мои воспоминания будто покрыты туманом. Я чувствую себя такой… – Свободной, – произнесли они в унисон. Грейнджер заглянула ему в глаза. – Зачем ты это сделал? Какая тебе выгода? – нахмурилась она, чувствуя в этом всём подвох. – Вопросы потом задашь, Грейнджер, – прервал её Малфой. – Я отведу тебя в ещё одно место, но в этот раз завязывать глаза не стану. Гермиона нервно рассмеялась. – Ну пошли, терять мне уже нечего – все нервные клетки я уже потеряла, – усмехнулась она. Драко отворил двери взмахом рук, взял её ладонь в свою и повёл в совсем другую часть поместья. Всю дорогу Грейнджер разглядывала Малфой-мэнор и всё больше в него влюблялась. В поместье, не в Малфоя. Великолепие мэнора восхищало её. Эти статуи, старинные картины, мраморные колоны заставляли её задержать дыхание от восторга. – Грейнджер, мы пришли, – Драко вернул её с небес на землю, отвлекая от разглядывания стен, картин и всего мэнора в целом. Гермиона вздрогнула и нехотя оторвалась от своего дела, поворачиваясь к нему. – Прости, я засмотрелась, здесь очень красиво, – неловко улыбнувшись, ответила Грейнджер. Малфой усмехнулся и отворил двери в какое-то помещение. Гермиона вошла вместе с ним и замерла, во все глаза смотря на зал. – Это твоё родовое древо?! – удивлённо воскликнула она. – Добро пожаловать в зал гобелена рода Малфоев, – самодовольно ухмыляясь, ответил Драко. На стенах были сотни портретов, коричневые ветви, золотые и серебряные нити связывали их родством. Гермиона сбилась со счёту после поколения так тридцатого и боялась представить, сколько поколений в сумме насчитывает род Малфоев. – Двести пятьдесят семь, Грейнджер, – сразу осознав, о чём она думает, ответил Драко. – Здесь изображено двести пятьдесят семь поколений. У Гермионы от удивления отвисла челюсть, она в благоговении задержала дыхание. Какой же род Малфоев могущественный! Драко аккуратно взял её за локоть и провёл к одной из стен, пальцем указывая на чей-то портрет. Грейнджер пригляделась. – Беллатриса Лестрейндж, – вслух прочитала она. – Она из-за мамы здесь отображается, – объяснил Малфой. – Видишь рядом с фамилией знак черепа? Это значит, что она мертва, Гермиона. Она шумно втянула воздух через нос и сделала шаг назад, не отрывая взгляда от черепа. – Мертва, – шёпотом повторила Грейнджер. Драко кивнул, подтверждая свои и её слова. Гермиона села на один из диванов, находящихся в зале, и всё ещё не отводя взгляда от портрета Беллатрисы, закатала рукав своего платья, обнажая уродливый шрам. Малфой подошёл к этому же дивану и сел рядом с ней, доставая свою палочку и наводя на её предплечье. Он произнёс что-то на латыни и шрам стал постепенно затягиваться. Грейнджер наблюдала за этим с большими от удивления глазами, думая, что спит и это всё – просто сон. Когда шрам полностью исчез, Драко вернул свою палочку в ножны и поднял на неё взгляд. – Надеюсь, что тебе не было сейчас больно, я старался найти безболезненное заклинание, но пришлось совместить несколько, – признался Малфой. Гермиона не могла оторвать взгляд от своего пустого предплечья. – Как ты это сделал? – совсем тихо спросила она, поднимая на него глаза. – Пришлось порыться в библиотеке мэнора, – Драко равнодушно пожал плечами, словно в этом всём не было ничего необычного. Грейнджер уже ничего не понимала. – Но зачем тебе это? Какая тебе с этого выгода? – она снова повторила недавно заданный вопрос. – Ты права, мне с этого тоже есть выгода, – серьёзно кивнул Малфой. – Мне смех твой нравится, хочу слышать его чаще. Он сказал это с таким серьёзным выражением лица, что Гермионе пришлось сразу ему поверить. – Вот сейчас доведёшь меня до обморока и Нарциссе объясняться будешь сам, – буркнула Грейнджер, – она по-любому уже пришла. – Это навряд ли, – вдруг ответил Драко. Она бросила в него ещё один недоумённый взгляд. – Я соврал, мама с отцом будут только к позднему вечеру, часам к девяти. Гермиона замерла, а затем усмехнулась. – Ну, раз мы тут откровенничаем, то я переместилась в мэнор прямо с банкета в больнице Святого Мунго, – на одном дыхание протараторила она. – Я знала, что Нарциссы нет в поместье. Малфой удивлённо вскинул брови и сначала подумал, что она пошутила, но затем ещё раз посмотрел на её наряд и вспомнил, что в повседневной жизни Грейнджер предпочитает магловские джинсы, но явно не платья. – Но почему ты тогда пришла? – растерянно спросил он. – Не знаю, – Гермиона пожала плечами, – чтобы увидеться с тобой наверное. Драко подумал, что у него сердце либо остановится, либо выпрыгнет из груди. Третьего варианта было не дано. Грейнджер устало откинулась на спинку дивана, потирая переносицу. – Так, заканчиваем с откровениями, у меня голова болеть начала. – Тебя Снейп так мастерски тему переводить научил? – как бы между прочим поинтересовался Малфой. – Во-первых, у меня реально голова болит, а во-вторых, нет, меня научила Нарцисса, – честно ответила она, улыбнувшись ему. – Тогда пошли, прикажу домовикам сварить какой-нибудь отвар и всё, – Драко встал с дивана и подал ей руку. – Все чистокровные лечатся народными средствами или Малфои просто пытаются выделиться? – в лоб спросила Гермиона, поднимаясь с места. – Просто я напомню, что существуют зелья. – У которых целая куча побочных эффектов, – усмехаясь, добавил Малфой, отпуская её руку. – Ты такой скучный, – пожаловалась Грейнджер, первой выходя из зала. – А ты у нас очень весёлая, да? – насмешливо поинтересовался Драко, догоняя её. *** Драко читал книгу в гостиной, когда домой наконец-то вернулась Нарцисса. Она вошла в гостиную, и на звук её каблуков Малфой оторвался от чтения, поднимая голову. – Драко, милый, домовые эльфы сказали, что у нас гостья, – удивлённо проговорила Нарцисса, внимательно смотря ему в глаза. – Они сказали правду, мама, – кивнул Малфой, откладывая книгу на журнальный столик, – в мэноре находится Грейнджер, но она сейчас спит в выделенной ей комнате. Нарцисса удивлённо вскинула брови и изящно села на диван. – Я не совсем понимаю, – в замешательстве ответила она. Драко рассказал ей всё, что сегодня произошло, не скрывая никаких подробностей – Нарцисса всё равно всё узнает. Когда он закончил свой рассказ, который Нарцисса внимательно выслушала, то устало откинулся на спинку кресла. – Я горжусь тобой, Драко, ты совершил очень хороший поступок, – Нарцисса тепло улыбнулась своему сыну. – Скажи честно, Гермиона нравится тебе? Малфой пожал плечами. – Не знаю, – честно ответил он. – Не хочу торопить события, пусть всё идёт своим чередом. Если так выйдет, что Магическую Британию потрясёт новость о нашем браке – я буду счастлив. Если выйдет, что мы останемся хорошими, близкими друзьями – я буду счастлив. Если мы оборвём общение – значит так было нужно, я буду счастлив, просто наше счастье станет раздельным. Нарцисса нежно погладила его по руке. – Ты прав, пусть всё идёт своим чередом, – согласилась она. Больше этот разговор не поднимался, потому что дальше Нарцисса понимала всё без слов.