Новый Год с окама

Бон-тян медленно разлепил тяжёлые веки, чуть скривившись. Зимнее утро. Холодно, темно, но так приятно осознавать, что можно поспать ещё немного, так как никто не захочет вставать, глядя на чёрно-сиреневое небо. Окама протёр глаза. Под мягким одеялом было очень хорошо и тепло. Поёжившись от лёгкого утреннего холода, Бон плотнее закутался и прижался к другому источнику тепла. Уткнувшись носом в светловолосую макушку, он крепко обвил руками и ногами, как проворный змей, тело юноши. Бентам шумно выдохнул через ноздри. Блондин недовольно промычал что-то нечленораздельное и перевернулся на другой бок, лицом к балерине. — Доброе утро, — протянул мистер Два, поправляя Санджи выбившуюся прядь за ухо. — Угу, — сонно промямлил кок. — Как спалось, Крох? — Мфофально. — Чего? — М-м-м, — нахмурился Винсмоук, боднув головой его подбородок. — Пристал с утра пораньше… — Ну, Кро-о-ох~ — Отвянь. — Крох. — Приставучка, иди спать дальше. — Мне скучно-о-о… — Щас выкину за дверь. Дай поспать. — Ну же, — Бон стал осыпать поцелуями его лицо. Санджи вяло пытался отвернуться, но потом сдался и стал подставлять новые места для настойчивых губ. — Бон… Бентам беспорядочно целовал его. То пройдётся вдоль носа и лба, то резко перейдёт на щёки, прижав их своими тёплыми ладонями, потом — на шею и плечи. Кок тихонько засмеялся от щекотливых прикосновений к шее. Холодно уже не было. Наоборот, от всей этой шуточной возни под мягким одеялом стало очень жарко. — Всё, — слабо похлопал Санджи по спине бывшего противника. — Окно лучше приоткрой. — Не хочу, — протянул Бон Клей. — Ну, мне жарко. — Какой ты пошляк, хи-хи-хи. Тебе помочь с «жарой»? — И кто из нас ещё пошляк? — Санджи нагло забрал себе всё одеяло и завернулся в него с головой, не оставив и шанса Бон Клею вернуть его обратно. Но окама вместо того чтобы возмутится потянулся к этому кокону и притянул его к себе. — Тебе же было жарко. — Ничего. Потерплю. А ты мёрзни, балерун-извращенец. — У-у-у, проти-и-ивный, — засмеялся Бон-тян и снова накинулся с поцелуями. На этот раз блондин не мог даже пошевелиться, но он был не против. Санджи чувствовал себя невероятно счастливым. Какая-то приятная волна тепла и удовольствия разлилась по его телу, заставляя прикрыть глаза и позволить делать с собой что угодно. Так хорошо. Спокойно. Можно сказать идеально. Но только его тело полностью обмякло раздался оглушительный звук удара двери об стенку и в комнату вошли двое — излучающий «счастье и позитив» Иванков и немножко заспанная, но крепко держащая в руках собранный чемодан, Элис. У одного была широкая улыбка и глаза на мокром месте, а у другой — ухмылка, обещающая все муки ада на острове окам. Раздалось глухое страдальческое: «Не-е-ет!»