Лис в коробке

Рейгард был суровым воякой, который не знал ничего, кроме войны. Его жизнь с малых лет вела мальчика тропами бесконечных сражений во имя Императора-отца. Поэтому сейчас, когда он стоял на площади возле небольшого магического шатра, он искренне не знал, что ему делать. — Господин… возьмите это в плату за спасение моей жизни. — Старик, я не беру платы за помощь, которую оказываю нуждающимся, — твёрдо заявил мужчина, развернувшись и собираясь уйти, но тут рука старика несмело коснулась его плеча. — Молю, господин. Этот дар не принесёт вам неудобств. Генерал имперской армии отрицательно покачал головой и ушёл. На следующее утро к мужчине заявился юнец-прислужник с коробкой в руках. Рей постучал по столу пальцами, узнав коробку, а затем собрался приказать мальчишке выкинуть её, но замер. Чуткий слух уловил едва слышный шорох. — Оставь и уходи, — бросил он парню, и тот мгновенно скрылся за дверями кабинета. Обойдя коробку со всех сторон, Рейгард задумчиво потёр подбородок. Коробка была небольшой, и в неё, вполне себе, мог поместиться ребёнок или небольшое животное. И неизвестно что из этого больше бы раздражало сурового вояку. Ткнув ногой в стенку коробки, он перевернул её, и наружу выпал рыжий меховой комок. — Лиса! — усмехнулся мужчина и присел на корточки возле фыркающего комка шерсти с пушистым рыжим хвостом. Лис сперва оскалился и зашипел, но, встретившись взглядом с прищуренным взором мужчины, затихл и поджал хвост. Тогда, обратив внимание на лапы, Рей заметил золотой браслет на лапке и ошейник с колокольчиком на тонкой шее. — А ты милый. Жаль, что бесполезный. Придётся отдать тебя в зоосад отца. Лис вздрогнул, будто мог знать недобрый нрав правителя, и тут же нырнул в объятия генерала. Тот от неожиданности пошатнулся, но не упал. — Хитрая зверюга. Он решил всё же снять тугой ошейник с шеи животного, и тут же магическое облачко дыма окутало хрупкое тельце зверька, а в руках мужчины оказался рыжеволосый мальчишка. Маленький, хрупкий и совершенно обнажённый. — Не… не отдавайте меня… — с трудом выговорил он, прильнув к широкой груди мужчины. Генерал, опешивший, приобнял его одной рукой и усадил на стол, сбрасывая все бумаги и отстраняя обращённого от себя. — Кто ты такой? — строго спросил он, скрестив руки на груди. Смущаясь и пытаясь прикрыть наготу, незнакомец не знал, что ответить. Он лишь потупил взгляд и протянул к мужчине руку в золотом браслете. Рейгард поймал узкую ладошку, а взгляд его внимательно и оценивающе скользнул по обнажённой тонкой фигурке подростка. Плоская грудь с торчащими розовыми сосками, между которыми протянулась тонкая золотая цепочка; худые ноги, не достающие до пола с высокого стола. Лишённый стыда, мужчина опустил взгляд на его промежность, где на лобке виднелся рыжий пушок. Он невольно залюбовался рыжеволосым красавцем, а потом спросил: — Как тебя зовут? — Селин, — ответил он и попытался высвободить свою руку, но широкие и мозолистые от меча ладони держали его пальцы крепко, согревая. А ведь ему действительно было холодно раздетым. — Я прикажу принести тебе одежду. Рей наконец-то опустил его руку и стянул с себя рубашку, обнажая упругий подтянутый пресс. Юноша густо покраснел, но принял протянутую вещь. — Благодарю вас, — он едва заметно улыбнулся. — А как ваше имя? — Рейгард, — бросил он и направился к двери. *** До самого вечера голову мужчины занимали мысли о грозящем бунте в новых, недавно завоёванных им землях. Отец с особым беспокойством сжимал костлявыми руками фигурные подлокотники трона. Рей же, всецело погружённый в свой доклад и объяснение своей стратегии, что попросту не замечал никого и ничего. Внезапно император выдохнул: — Ты стал таким взрослым. Генерал оторвал пристальный взгляд от карты и посмотрел на отца. Он был стар, но глаза сияли жизнью, чего нельзя сказать о теле. Худощавый, высушенный болезнью старик с редкой седой растительностью на голове и лице. — Я взрослым стал ещё в шестнадцать, когда ты бросил меня на арену со львами, — грубо отозвался мужчина. Император нахмурился. — Но ты же понимаешь, что старые обиды стоит оставить в прошлом, когда жизнь неизбежно несёт твоего отца к кончине. — К кончине тебя ведут болезни, заработанные алкоголем и шлюхами. Старик не выдержал и топнул ногой по плитке с такой силой, что по той разошлась паутиной трещина. — Да как ты… — Криф находится слишком близко к нашим восточным границам. — Я хотел поговорить про подарок, который доставили тебе, — внезапно ухмыльнулся император. — Этот мальчик, он весьма милый, сперва я даже подумал, что это девчонка. Рейгард с холодом смотрел на отца, не понимая, что задумал безумный старик. — Я хочу отдать его твоим солдатам. Пусть развлекутся. Рей по-прежнему смотрел на него с ледяным безразличием, однако что-то в его душе скреблось, точно кошка, и рука, лежащая на карте, дрогнула. Этого и добивался отец. — Завтра ты лично отдашь им эту игрушку. — Ты всегда любил играть человеческими жизнями, отец. — Но ты ведь не так далеко от меня ушёл, сын. *** Селин сидел и со страхом озирался по сторонам, ожидая самого худшего. И сейчас, когда несколько служанок расчёсывали его густые рыжие волосы, заплетая их в косы вместе с белыми лентами, он едва сдерживал дрожь. Тонкие запястья и предплечья украсили золотыми браслетами, а на тонкое и изящное тело надели полупрозрачную белую тунику. Когда Рейгард вошёл в комнату, Селин едва не бросился к нему, но мужчина не выражал прежнего интереса к нему. — Меня подарят вам, сэр? — тихонько спросил мальчик. Рей обвёл его равнодушным взглядом, а потом покачал головой. — Но что же тогда? — испугался лис, вскочив с табурета. — Скажите мне! У меня сердце сейчас из груди выскочит от страха… — Император отдаёт тебя моим солдатам. Услышанное повергло Селина в шок, и он, оттолкнув от себя прислуг, бросился к мужчине. Прильнув к широкой груди генерала, лис заплакал, цепляясь длинными пальцами за его широкие плечи. И что-то в очередной раз заскреблось на дне залединевшей души. — Прошу вас… прошу… умоляю… Парень понимал, чем закончится сегодняшний день. Его смертью. Солдаты Империи никогда не оставляли в живых пленных и своих игрушек. Об этом Селин слышал много раз. — Идём, — бросил Рейгард, отстраняя мальчишку одной рукой, опустив широкую ладонь на покатое плечо. Крупные карие глаза смотрели с мольбой, но генерал старался не выдавать своих эмоций, иначе слуги непременно доложат отцу обо всём, что случилось в этой комнате. *** Осень в Рэхоне была тёплой и ласковой, чего нельзя сказать о самих жителях империи. Грубые и жестокие, они покоряли соседние земли и расширяли свои территории, окрапляя почву кровью мирных жителей и их защитников. — Генерал идёт! — послышался грубый голос одного из солдат, которые стояли во внутреннем дворе дворца. Их было много. И каждый — жестокий убийца, которому не знакомо сострадание и жалость. — Новая игрушка, — восторженно воскликнул самый молодой из компании. Рейгард вёл мальчишку под руку, не обращая внимания на дрожь и мольбы. Ему не хотелось думать о том, что будет с этим лисом. — Это нам? — расхохотался старик в первых рядах, уже готовый растерзать невинного мальчика своим «орудием», что уже явно проступило в его штанах. Лис уже ничего не просил. Он опустил голову и тихо плакал. Эти слёзы тронули мужчину, и он, стянув с себя рубашку, накинул на плечи юнца, и тот быстро закутался, пряча всё то, что так навязчиво подчёркивала одежда и украшения. — Нет, — твёрдо бросил генерал. Но никто не позволил себе ни слова или жеста в честь своего разочарования. Все знали, что если генерал сказал «нет», значит, те, кто выступил против его воли, будут мертвы. *** Втолкнув мальчишку в свой кабинет, Рейгард потряс плечами и грозно зарычал, сбрасывая гнев и напряжение. Он даже не смотрел на лиса, сжавшегося в углу. — Не бойся, — хрипло произнёс военный. — Я постараюсь, — прошептал юноша и подошёл ближе. Его узкая ладошка коснулась напряжённого плеча мужчины, а затем… — Нет! — рявкнул Рей, отпихнув вторую ладонь лиса от своего паха. — Но… — Убью. — Но… Но для чего же я нужен вам? — Я не знаю. *** Всю неделю Рейгард пытался отыскать в себе силы избавиться от мальчишки. Убить его. Это бы прекратило страдания, выпавшие на долю лиса. Но он не мог. Он смотрел на засыпающего в его постели юнца, и с каждым днём всё больше привязывался к нему. Рей даже приказал слугам сменить кровать, ведь до этого на ней мужчина развлекался со своими любовницами, нередко разрывая их на части в порыве звериной страсти. Все Рэхонцы были отчасти настоящими хищниками, не способными к чему-то светлому. Присев на край новой кровати, Рей убрал несколько прядок с лица юноши, и ресницы того затрепетали. — Может, хоть кто-то объяснит мне, что со мной происходит?.. — Может и объяснит, — хмыкнул до жути знакомый голос. Генерал осклабился и повернул голову на звук, и лезвие клинка коснулось его щетинистого подбородка. — Как мило с твоей стороны, брат. — Отец зовёт тебя. Ты ослушался его приказа. Генерал знал, что полагается за непослушание. Поэтому с готовностью поднялся на ноги и, отстранив от себя холодное лезвие, с решимостью двинулся к двери. — Тронешь мальчишку — задушу, — прорычал Рейгард, выходя из комнаты. — Что ты, я не пропущу церемонию наказания. Это же истинное удовольствие. Дорога до центрального, тронного зала занимала не больше пяти минут, но Рей шёл навстречу своему наказанию гораздо быстрее. Хотелось покончить со всем этим как можно быстрее. Отец, как и всегда, сидел на своём троне, сжимая подлокотники крючковатыми пальцами. Рядом с ним стоял его верный палач, сжимающий кнут в одной руке. — Здравствуй, отец, — Рей учтиво кивнул головой, не желая кланяться. — Сын, ты ослушался моего приказа, — начал старик, не скрывая ухмылки. — И заслуживаешь наказание. — Заслуживаю, — согласился генерал, не оборачиваясь на брата, который хихикнул за его спиной. Палач громко хлестнул кнутом по полу, и Рейгард спокойно снял с себя рубашку, а затем повернулся спиной к палачу. Кнут рассёк воздух и коснулся спины, заставляя вздрогнуть от боли. Кровь брызнула из образовавшейся раны. Таких ран Рей получил ровно тридцать. И сейчас, стоя на коленях с окровавленной спиной, он криво ухмылялся. Это настолько взбесило его брата, что тот потребовал ещё десять ударов, но отец сказал, что достаточно. Добраться до своей спальни генералу помогли слуги, поскольку ноги его совсем не слушались, а сознание заволокла пелена сильнейшей боли. В комнате его ждал взволнованный лис. И как только его спасителя довели до кровати, тот рухнул лицом в подушку. Селин вскрикнул, узрев полученные мужчиной раны, тут же поймал его руку и крепко сжал в своих ладонях. — Принесите же что-нибудь, чтобы обработать раны! — закричал мальчик, и слуги послушались. Через пять минут лис уже осторожно касался открытых ран кусочком ваты, смоченным в обеззараживающей жидкости. Затем он нанёс прохладную мазь на спину мужчины и забинтовал. Около двух часов Рей пролежал без сознания, а Селин всё это время держал его за руку, опасаясь забвения генерала, спасшего его жизнь. *** Месяц пролетел совсем незаметно. Рейгард был отстранён от обязанностей генерала, а потому чувствовал себя крайне бесполезным. Селин всячески поддерживал его, утоляя печаль одним своим присутствием. Рею трудно было признаться себе в том, что он влюблён в мальчишку. И ещё труднее было сдерживать себя от близости. — Сэр, а почему вы спасли меня? — тихонько спросил лис ночью. — Разве это имеет значение? — Конечно! — воскликнул он, тут же поймав ладонь мужчины. — Я… я… ведь я люблю вас! Генерал вздрогнул и перевёл взгляд на юнца. Тот с решимостью приблизился к лицу Рея, и их губы соприкоснулись в осторожном поцелуе. Но внезапно Рейгард подмял мальчишку под себя и углубил поцелуй, прижав обе руки юноши к подушке. Внутри обоих трепетали сердца, словно крылья бабочки на ветру. Коленями Селин сжал бёдра своего возлюбленного, прижимаясь к нему всем телом. Оба жаждали этой близости, но мужчина внезапно остановился. — Вы ведь тоже любите меня? — тихо прошептал лис, сверкая в полутьме глазами. Рей ничего не ответил. Ему были чужды эти чувства. И он никогда и никому не признавался в подобном. Он даже не хотел брать мальчишку, как женщину, потому что понимал, что тот может не выжить. — Не останавливайтесь, прошу… И все предохранители слетели в голове мужчины. Телом завладело желание, и он сорвал одежду с хрупкого тельца. Юнец же освободил его от рубашки и провёл ладонями по широкой, покрытой шрамами груди бывшего генерала. Затем руками подросток обвил шею Рея, уткнувшись носом в его плечо. — Я люблю вас, люблю… — Ты же даже не знаешь, что такое любовь, — шептал мужчина, с жадностью втягивая воздух. — Тогда… — лис задумался и, ухмыльнувшись, прошептал над ухом своего возлюбленного. — Я хочу вас, безумно… Последние капли рассудка покинули Рейгарда, и он, стянув с себя штаны, положил ладонь мальчишки на свой внушительный член. Тот охнул, но всё же обхватил его пальцами. Постепенно ускоряясь, он двигал ладонью крайнюю плоть, обнажая головку, тёр её большим пальцем и желал коснуться губами напряжённой плоти, но ему этого не позволили. Рейгард перевернул его на живот и поставил на четвереньки. Несколько пальцев вошли в плотно сжатое колечко мышц, расстягивая. Эта томительная мука извела юнца и он, не сдержавшись, кончил на простынь. Рей усмехнулся и, плюнув на анальное отверстие парня, осторожно вошёл в него. Юноша вскрикнул и вцепился пальцами в подушку. Мужчина навалился сверху и принялся грубо трахать лиса, совершенно позабыв об осторожности. Тот кричал, но вырваться из крепких объятий хищника не собирался. Постепенно затуманенный возбуждением рассудок мужчины прояснялся, и темп становился размеренным. Мозолистые руки грубо ласкали с сжимали, а мальчишка гладил руки своего генерала, негласно позволяя делать всё, что ему заблагорассудится. Нескольких фрикций в тесном нутре хватило, чтобы прекратить получасовую «пытку». Селин выскользнул из-под мужчины, и тот рухнул на кровать, жмурясь. — Это… это… — Было у тебя впервые. — Не только, но и… — лис подобрался ближе и прильнул головой к груди мужчины. Тот затаил дыхание. Это было гораздо интимнее самого секса — вот так вот лежать в освещённой полосой лунного света кровати, рядом. Рука в руке, слушая чужое дыхание и гулкое сердцебиение, и понимать, что звучат они теперь в унисон. Не существовало больше отца, брата, женщин и мужчин. Только они в этой бесконечной ночи. Рейгард потянул за ленту, выбившуюся из косы Селина и намотал её себе на руку. Юнец с интересом проследил за этим, а потом взял эту руку и коснулся губами пальцев. Жест этот означал то, что он всецело предан этому мужчине. — Мы убежим, — внезапно нарушил хрупкую тишину мужчина. — На рассвете. И… Я люблю тебя. Люблю, Селин.