Sweet summer child

      Агата заболела. Не то чтобы это было чем-то непривычным и необычным для их леса, нет, это происходит каждую осень, тогда же когда деревья начинают медленно сбрасывать листву, обнажая изломанные ветви, кошмарящие случайно забредших в чащу путников. От знания что это пройдёт легче не становится и Мохошкуру снова приходится сидеть на подушке из опавших листьев мягко поглаживая девочку по волосам.       У Агаты уже который день жар. Её кожа пылает инфернальным пламенем, листья, которых девочка касается по неосторожности, мгновенно истлевают и осыпаются золой; даже животные, которые в любой другой день с радостью устроились бы на ночь у неё под боком, сейчас сторонятся, боясь обжечься. Вокруг Агаты практически локальная зона отчуждения, кажется, даже ветер старается облетать стороной пространство в нескольких футах от её крохотного измученного тела.       Агата практически поджигает дыханием моховую шубу на плечах своего наставника когда тот склоняется слишком близко в попытке немного остудить её. Вода из какой-то плашки испаряется ещё до того как Мохошкур подносит её к импровизированной лежанке, касаться кожи воспитанницы — практически пытка, но старик всё равно касается, обжигая руки в попытке принести хоть каплю прохлады с помощью магии. Он мог бы наколдовать исцеляющее заклинание, он мог бы провести полноценный ритуал, но это пройденный этап. Он пытался в первый год, пытался второй и даже третий. После оказалось что от этого становится только хуже, так что попытки исцеления пришлось прекратить, и теперь Агате приходилось только ждать в надежде что на этот раз всё закончится быстрее.       Мохошкур прекрасно знает что это правда закончится так же внезапно как и началось — девочка просто откроет глаза, поток ледяного воздуха сдует остатки жара в чащу леса и она даже помнить не будет об этих ужасных днях.       Не будет помнить.       Как не будет помнить ещё и о нескольких месяцах своей жизни. Очередных нескольких месяцах. Мохошкуру, на самом деле, тревожно, что очередной осенью девочка не сможет вспомнить его, или, что ещё хуже, не сможет вспомнить себя.       Каждый раз друид замирает на несколько секунд, когда девочка распахивает глаза и делает первый здоровый вдох, он не может дышать сам до тех пор пока взгляд подопечной не остановится на его лице и в выражении лица не промелькнёт узнавание. Агата без понятия что происходит с нею каждую осень, и не то чтоб Мохошкур не пытался ей рассказывать, наоборот, после первого раза он потратил целые сутки чтобы в подробностях описать ей абсолютно всё, и девочка жила год в попытках помочь наставнику понять что с ней произошло. А потом наступил второй раз. И Агата проснулась без воспоминаний обо всех связанных с болезнью событиях. Мохошкур правда думал поначалу напомнить ей снова, но девочка сразу начала жаловаться на головную боль и тогда друид понял, что это всего лишь плата (хотя почем всего лишь, если она так высока) за то, что сила девочки пришла к ней слишком рано.       Своей попыткой научить ее всему что умел сам он заставил маленькое тело так тесно связаться с силами природы, что те заимели над ним слишком много власти. Хотелось верить что память в любом случае вернётся к ней позже, но с каждым годом верилось в это всё меньше.       Вот Агата в очередной раз делает глубокий вдох и кашляет от температуры воздуха которая больше не нравится ее легким.       Вот Агата открывает глаза и чуть улыбается находя взглядом наставника.       Вот Агата тихо шепчет «Привет», едва шевеля пересохшими губами и тихо спрашивает: «Что-то случилось, Мохошкур?»       Агата не помнит. Конечно, она не помнит. Почему бы ей вообще?..       Друид вздыхает и легко гладит девочку по голове тяжелой ладонью. Агата тянется за его пальцами, подаваясь под них макушкой и явно наслаждаясь этим теплым отцовским прикосновением, и смеется, прерываясь на сухой кашель. Мохошкур улыбается. Насколько бы много не прошло лет, она все та же маленькая девочка с самым заразительным смехом.       Время утекает сквозь пальцы и только одно остается неизменным сквозь года: Агата все точно та же, какой была в момент первого принятия дикого облика.       В погоне за чудесами, которые дарил ей наставник, девочка забыла о главном.

Она забыла повзрослеть.