Счастье за водостоком

Конечно они не собирались съезжать с этой квартиры — только не с нее: где дом пах чем то приторно сладким и тем лавандовым мылом, что очень нравится Мун; не с нее, где окна раскрашенны красками, а стены измазаны в чем то неоново-сиреневым. Почему то Мун не был против, когда Солнце притащил тюбик со светящейся краской и предложил раскрасить стены. Их дом пах лавандой и был украшен узорами на стенах. Их дом до сих пор пах лавандой и был украшен узорами на стенах слезающей краской, пока Солнце хихикал в ладошку и грел озябшие пальцы после мороза о нелепую кружку с жирными котами (что черт возьми творилось в его голове, когда он купил ее). Их дом пах любовью и теплом, пока старенький телевизор трещал о чем то доисторически-неважном, а их пальцы были переплетены, согреваясь. * — Ты встаёшь? — Солнце промычал что то невнятное в тёплую складчатую подушку, зарываясь в растрёпанные волосы от открытого окна из комнаты, пока — уже — холодные пальцы Мун пробирались к его бокам. — Встава-ай, я вижу что ты не встаёшь. — Солнце снова отмахнулся невнятным мурчанием и укрылся с головой в то махровое тяжёлое одеяло, что они притащили из ближней ИКЕИ (это было то что нужно вечно мерзнущему Мун и вечно недовольному по утрам Солнцу). — Мы опоздаем, если ты сейчас не встанешь и прийдётся тащиться на метро. — он присел на край их двуспальной широкой кровати, подергивая Солнце за лохматый ночной пучек. Сан заелозил под одеялом, спрятавшись полностью, а после выкатился на сторону Мун и медленно похлопал большими мутными голубыми глазами. — Который час? — он стянул одеяло с босых ног и Мун увидел как прошлись мурашки по его бёдрам и щиколоткам от прохладного потока ветра из открытого окна. Он нахмурился. — Уже обед. — пропел он ту назойливу песенку, которая чертовски сильно бесила его в детском саду. Он взглянул на наручные часы, которые мерно требещали римскими циферками. — около восьми. — И тцокнул, порываясь снова укутать Солнце в одеяло. — Ты босиком. — кивнул он на вопросительный взгляд Солнца. Сан рассеяно огляделся в поисках плюшевых тапок с пандами (— Что это? — с отвращением спросил Мун, разглядывая пушистое нечто в руках Солнца. — Это тапочки. — он кивнул на стилаж рядом стоящий с их тележкой. — с пандами. — упрекнул он. Мун не был впечатлён, но возвёл брови вверх. — Мы обязаны их купить. Они же с пандами! — Мун подумал, что если они купят абсолютно всё с пандами, то домой они не вернутся. Но терпеть сжигающий взгляд Солнца на себе в течении последующих нескольких часов — вот что поистине было ужасно. Он закатил глаза и кивнул в сторону тележки. Они купили тапочки с пандами. И ещё одни с теми милыми крысками). — Я не заболею. — он отмахнулся, пытаясь выбраться из кокона из одеял и рук — Мун оставил мокрый поцелуй на его щеке и угрюмо отметил: — Ты уже болеешь. Не вредничай. — Солнце поморщился, стирая пальцами утренний поцелуй и саркастично возвёл брови домиком, сложив губы в трубочку. — Тогда неси меня, мой принц на белом коне. — он театрально положил руку на лоб и похихикал в другую ладошку. Мун улыбнулся, закатив глаза и схватил его поперёк живота, закидывая на плечо. Солнце возмущённо закашлялся. — Я пошутил! — он нелепо взмахнул руками, цепляясь пальцами за шею Мун. — А я нет. — одеяло потерялось в ногах, когда они выходили из комнаты и Солнце снова похихикал в ладошку. — Принц, вы потеряли своего коня. — Мун щелкнул его по веснушчатому носу, жмуря глаза. — Хватит ржать. — он подул ему на лицо, от чего бледное с утра лицо Солнца поморщилось. — Тебе ещё краситься. — Тебе тоже. — он аккуратно упал на стул, уронив голову на руки. Мун включил чайник, ставя перед, кажется, снова уснувшим Солнцем, его кошачью чашку. Чайник бурлил и кипел, и Мун оперся бедром о столешницу в ожидании, пока Солнце что то благодарно мурчал. — Приём. Земля вызывает Солнце. — Мун легонько толкнул его по пальцам, когда Солнце протестующе замычал. — Ты спишь опять, что ли? — он нахмурился, отталкиваясь от стола. — А ну-ка вставай, соня ты такая. — Солнце взвизгнул, когда холодные пальцы прикоснулись к его бокам под выгоревшую салатовую пижамную майку, греясь и попытался оттолкнуть его, чуть не свалившись со стула. — Ну всё-всё! Хватит! Я встал, видишь? — он снова попытался уйти от пальцев, когда Мун пристроил свои руки под его майкой, зашипев на его кислую мину. — Муни, хвати-и-ит. Эй. Ты вообще слышишь меня? — Мун хихикнул, прошёлся пальцами от рёбер до плеч и чмокнув его в щеку, отправился за чаем, который уже победно засвистел, выключаясь. — Монстр. — буркнул он. Мун посмотрел на него через плечо и разразился смехом. Утро началось как и всегда — чудесно. К началу смены они опоздали.