Удовлетворение жадности на расстоянии

Узел не был тугим, но движения ладоней сковывал. Нагиса попробовал ещё раз развести руки, чтобы убедиться в прочности завязанного на руках чёрного галстука и либо этот дорогой кусок ткани действительно был качественным и прочным, либо же это всё благодаря усердию Кармы и его явному мастерству в перевязывании людей. Шиота старался максимально неподвижно лежать на кровати, пока Акабанэ что-то искал среди коробок на кухне, к которым Нагиса так и не притронулся. Они не виделись несколько недель и вот, когда Карма, наконец, вернулся, они начали не с разбора вещей, как планировали изначально, или с прекрасного ужина и шампанского, а со снятия одежды и небольшой игры в общей спальне. Шиота готов был поклясться, что впервые в жизни разделся настолько быстро, да вот только торопиться-то и не стоило, раз тот, для кого это было сделано, сейчас отошёл и возвращаться пока не планировал. Тяжело дыша, Нагиса чувствовал, как в воздухе начинало накапливаться напряжение, как оно очень тонко и легко давило на него, а нагой вид добавлял в такую нестандартную ситуацию только больше дискомфорта. В этот раз свет не был приглушён. Включены были и светильники на прикроватных тумбах, и светодиодная лампа в потолке, и даже на столе, но она, в отличие от остальных, не так уж и хорошо работала. Была слишком тусклой. Шиота был бы и не против прибраться хотя бы в этой комнате, потому что здесь проводил большую часть свободного времени и не хотел бы видеть такое огромное количество коробок рядом с рабочим местом, но при мысли об одиночной уборке было тошно, а из-за неразобранных вещей ещё тошнотворнее. Он продолжал безмолвно лежать на белых простынях, недавно заботливо выстиранных им же. От них исходил лёгкий запах порошка и сами по себе они были всё ещё жестковатыми, словно хрустящими как тосты, но такими прохладными… Вдыхая этот свежий запах, наполняя им лёгкие, Нагиса даже начинал расслабляться. Он предчувствовал, как на следующее утро от подушек начало бы пахнуть сладким запахом шампуня Кармы… кажется, это был аромат яблок, но очень специфический. — Не заснул ещё? — ехидство в голосе пугало, но Шиота вопреки подобным мыслям спокойно улыбался, в ответ прикрывая веки. Он хотел наслаждаться бархатным голосом Акабанэ постоянно, каждую секунду своей жизни. — Да, ты слишком долго копался, — специально наигранно сонным голосом отвечал ему, больше не чувствуя дискомфорта из-за перевязанных рук. Пока ждал Карму, привык к галстуку настолько, что перестал акцентировать на нём внимание. Захотелось ещё демонстративно перевернуться на бок, чтобы полностью завершить образ засыпающего человека, но Шиота остался лежать на спине, уже не в силах дождаться начала их небольшой игры. — Ну уж извините, — положил что-то на чистые простыни, кровать не прогнулась, а значит какая-то лёгкая погремушка, но, кажется, она была не одна. Нагиса не стал смотреть, ему хотелось продлить сладкую интригу, смешанную с тревогой от знания того, что иногда Акабанэ в голову взбредали не самые хорошие идеи, — предложение за предложение. Я согласился на твоё, теперь ты согласишься на моё, хорошо? Шиота хотел промычать что-то несуразное в ответ, но вовремя одумался, ещё раз прогоняя в голове вопрос Кармы. Соглашаться, не узнав, чем именно они собирались заняться, не хотелось, но и разрушать интригу тоже. — Мы остановимся, если я захочу? — прикусил нижнюю губу, приоткрывая веки и отводя взгляд. Он не должен был чувствовать себя неуютно, задавая подобный вопрос, но всё же чувствовал. — Да, — ответил спокойно и без лишних игривых интонаций. Нагиса облегчённо выдохнул, приятно улыбнулся и согласился, вновь погружаясь в комфортную обстановку и сильнее прежнего вдыхая аромат простыней. В отличие от Шиоты Акабанэ оставался в одежде, в офисной черной рубашке и брюках, очень похожих на те, что он носил в средней школе. Это забавное сходство Нагиса обнаружил недавно, когда помогал ему собираться в командировку, случайно найдя в одной из коробок их пыльную школьную форму. Много воспоминаний тогда посетили его, о некоторых моментах хотелось забыть, но что-то навечно осталось в памяти, как улыбка Коро-сенсея, — о чём задумался? Карма переместился на кровать, упираясь в неё коленом и закатывая рукава по локоть для дальнейшего удобства. На его лице отразилась настолько довольная ухмылка, что на миг Шиота пожалел о данном согласии, но быстро от этих мыслей отрёкся, глубже вдыхая и видя, даже наслаждаясь тем, с каким ярым желанием осматривал его Акабанэ. Ему кровь от головы явно ударила в другое место… а может, и не ему одному. — О том, что ты чертовски красив, — прошептал Нагиса, сжимая ладони. Его руки были задраны над головой, отчего положение со стороны становилось похожим на жертвенное. Да Шиота и не прочь был побыть жертвой в руках хищника над ним. Он был уверен в том, что если бы они хоть ещё немного помедлили, то у Кармы бы уже слюни начали стекать по подбородку, — давай уже быстрее начнём, я больше не могу терпеть. — Слушаюсь и повинуюсь, — после его слов последовал щелчок. Звонкий и резкий. Он открыл маленький тюбик, который, видимо, прежде никто не трогал. Звук выдавливания содержимого был смешным до колик, но Нагиса честно сдерживал себя, стараясь не испортить настрой. Ему было весело ровно до того момента, пока измазанная в этом рука Акабанэ не коснулась его. Холодная и жидковатая смазка полилась на кожу, прямо на пах и начала медленно стекать к члену. Видимо, она была на водной основе, но такой липкой… пальцы прошлись по ягодицам, оставляя после себя длинные следы, от которых по коже проходил холодок, раздвинули их и огладили анус, настолько легко и невесомо, что Шиота нервно сглотнул, чувствуя, как прерывалось дыхание. Большая часть доступной смазки была потрачена так… таким странным способом. Весь пах Нагисы был измазан ей, но Карма даже не думал начинать его разрабатывать. Оставшуюся в тюбике часть он выдавил на что-то другое… Шиота всё ещё не смотрел, но слышал… слышал, как Акабанэ растирал смазку по какому-то предмету и от желания узнать, что же это было, Нагиса поджимал губы, беглым взглядом осматривая отбелённый потолок. Интрига сводила с ума, но до чего же это было сладостное чувство… левой рукой Карма огладил его член, провёл пальцами от кончика до основания очень лёгкими, даже массирующими движениями, Шиота чувствовал, как они подрагивали, и ссылался на то, что Акабанэ также уже не мог сдерживаться. И вот они опустились ниже, пройдя мимо яиц, вновь прямо к анусу. Средним и безымянным он проник внутрь, но не больше, чем на первую фалангу, чтобы дать смазки пройти глубже. И вот наступил тот момент. Ануса коснулся фаллоимитатор из боросиликатного стекла. Пока Нагиса всё ещё не мог понять, какую из себя форму представляла подобная игрушка, но прекрасно чувствовал, что верхушка была круглой, а поверхность неровной, скорее даже немного рифлёной. Карма издевательски похлопал фаллоимитатором по неразработанным, сжатым мышцам, заставляя Шиоту вздрогнуть, по-девчачьи мило ахнуть и сомкнуть губы в подрагивающей улыбке. То, как с ним игрался Акабанэ, его заводило, возбуждало настолько, что голову сносило моментально. Карма продолжал дразниться, проводил фаллоимитатором по анусу, держа прибор в правой руке, а левой ласкал бедро Нагисы, пристроившись меж его ног и щекоча нежную, будто детскую кожу. — Ну, хватит уже, — тон Шиоты прозвучал недовольно, но на самом деле ему до ужаса нравилось происходящее, — ты и так потратил много смазки, если ещё больше пропадёт, я расстроюсь. — Не переживай, — переместил ладонь с бедра на пах, проводя пальцами по лобковым волосам, а после обхватывая член. Он поглаживал его массирующими, медленными движениями и большим пальцем проводил по уретре, — тебе же лучше, если на игрушке её будет много. Нагисе удалось прочувствовать на себе, какой именно формы она была, когда круглая головка прошла внутрь. Фаллоимитатор, собранный из пяти стеклянных шаров, плотно прикреплённых друг другу. Шиота рассмотрел их всех, когда первый оказался в нём, и он невольно выгнулся вперёд, под свой же разгоряченный стон. Карма же, играясь, покручивал игрушкой из стороны в сторону, насколько это было возможно, иногда проворачивая её полностью, а после вынимая и вновь вставляя на всё тот же один шар диаметром около двух с половиной сантиметров. — Как по ощущениям? — спрашивал, пока руки продолжали творить такие непотребства. — Я будто нутром ощущаю, как ты вымещаешь на мне свою злость, — отвечал в шутку, забавно прищуривая веки и всеми силами сдерживая довольную ухмылку. — Не злость, а желание. Причём в двукратном размере, потому что в прошлый раз нас прервали и не дали закончить должным образом. — Но мы же кончили… — прервался на полуслове, не сдержав стон, когда Акабанэ вошёл глубже, на второе деление, диаметром на пару миллиметров больше первого, — боже, Карма… — инстинктивно захотелось прикрыть лицо руками, спрятаться от мимолётного смущения, но всё, что оставалось — это покорно отдаться Карме на «растерзание». — Это был второй, — сладостно прошептал в ответ, и в это время Нагиса готов был поклясться, что у Акабанэ из густых, мягких прядей начали пробиваться маленькие, тёмненькие рожки. — Да я заметил, — через смешок выдал Шиота, чувствуя, как начали затекать руки, но пока особого дискомфорта это не приносило, потому он продолжал смиренно лежать, — в тот раз ты хотел чего-то большего? — Возможно… увидеть, как ты растягиваешь себя или играешься с сосками, обращаясь ко мне… безостановочно обращаясь ко мне, — добавил он, усиливая темп, теперь и ладонь, обхватывающая член, и та, что держала фаллос, двигались быстрее, лучше, сильнее. Нагиса старался дышать глубже, ощущая всеми фибрами, как возбуждение нарастало с каждый новым толчком и очередным поворотом. Осознанной точкой невозврата стал третий шар, на малость больший предыдущего. Нагиса аж вздрогнул, поджимая пальцы ног, и, как барахтающаяся на суше рыба, хватая ртом воздух в каком-то подобии безмолвного стона. Он чувствовал, как приближался оргазм, перед глазами заплясали раздражающие искры, а в комнате стало уж слишком душно, несмотря на наготу. Карма продолжал надрачивать ему. Пальцы оттягивали крайнюю плоть, массировали уретру, приятно сжимая член. Ещё немного и Шиота бы кончил, пачкая чистые простыни, но Акабанэ остановился, не дал ему дойти до пика, отчего Нагиса невольно нахмурился, не совсем понимая, как именно надо было расценивать подобные действия Кармы. — Ты чего? — спросил Шиота, дёрнув руками. Дорогая ткань натёрла нежную кожу, та даже сильно покраснела, но пока подобное всё ещё было терпимо, так что Нагиса продолжал упрямо игнорировать дискомфортное положение. Руки Акабанэ поднялись выше, он огладил худые бока, настолько тоненькие, что даже смотреть на них было боязливо, затем кончиками пальцев прошёлся по впалому животу, про себя подмечая, что от подобных невесомых касаний Шиота приятно вздрагивал, а после, пройдясь по выпирающим рёбрам, остановился возле сосков. — Они затвердели, — пролепетал Карма, оглаживая их большими пальцами, слегка приминая. — Это от холода, — пробубнил Нагиса, вновь нахмурившись. — Но здесь так жарко, — жар действительно затуманивал разум, давая волю желанию и возбуждению. Акабанэ ещё раз провёл по соскам, но уже круговыми, синхронными движениями, и, не останавливаясь, продолжал их массировать, ловя каждое мимолётное изменение в выражении лица Шиоты. Жадно облизывая губы, Карма ласкал их и сжимал, наслаждаясь стонами Нагисы, которые тот не то что не хотел сдерживать, а даже не мог, растворяясь в удовлетворении. Всё-таки, пришлось на время прекратить. Акабанэ отстранился, поднялся с кровати и молча направился куда-то, заставляя Шиоту нервно сглотнуть. Затуманенный взгляд и помутневший от удовольствия рассудок даже не давал предположить, что могло произойти дальше. До ушей донёсся глухой хлопок, видимо, холодильника, и Нагиса свёл колени вместе, поджал под себя ноги и почувствовал, как игрушка внутри дёрнулась от его движений. Сдавленно промычав, он запрокинул голову, прикрывая веки. Контраст разгоряченного тела и холодного льда заставил резко распахнуть их и выгнуться до хруста бедных позвонков, от неожиданности охнув. Шиота глубоко вздохнув, на выдохе прошептал что-то невнятное Карме, пока тот, в свою очередь, принёс с кухни лёд, неожиданно проведя им по впалому животу, покрытому лёгкой испариной. — Ну как? — спросил Акабанэ, удерживая кубик льда пальцами и чувствуя, как тот постепенно начал таять в его тёплых руках. — Это… боже, так прекрасно, — томно и на выдохе произнёс Нагиса, — пожалуйста, продолжай, — в подтверждение нетерпения развёл ноги, чтобы Карма вновь смог удобно меж ними расположиться, что Акабанэ и сделал, уложив его бёдра на свои. Снова коснулся льдом разгоряченной кожи, но уже выше, меж рёбер, ведя вверх. Шиоте оставалось лишь вздрагивать и непроизвольно постанывать, продолжая смешно жмуриться. Карма находил это чересчур забавным и вёл выше, прямо к ключицам, пока после льда оставались прохладные, влажные дорожки. Холодные капельки растекались в стороны, между рёбрами скатываясь на простынку. Обведя им вокруг левого соска и уловив на лице Нагисы нетерпение, правый Акабанэ несильно сжал пальцами, так, чтобы Шиота одновременно почувствовал и удовольствие, и лёгкий дискомфорт. Карма старался как можно дольше удерживать Нагису на этой тонкой грани, наблюдая за каждым мимолётным изменением в лице. Он продолжил льдом проводить прямо по одному соску, другой переминая пальцами, а после облизывая, заставляя Шиоту прогибаться и стонать снова и снова, просить Акабанэ продолжать, ускоряться, потому что более терпеть сил уже не было. — Боже, Карма, — в первые Нагисе настолько сильно захотелось зарыться ладонями в мягкие, алые пряди, схватить их и прижать к себе, — развяжи меня, — потребовал он, желая воплотить это в жизнь, на что получил мгновенный отказ. — Мы ещё не закончили, — облизывая губы, ответил Акабанэ, от левого соска двигая лёд к правому. Кусочек уже почти растаял, даже перестал быть таким холодным, но ощущения от него всё ещё были до чёртиков приятными. — Хочу коснуться тебя, — сдерживая недовольство, прикрыл веки, — больше, чем ты можешь себе представить. — Тогда покажи мне своё желание, — перевернул Шиоту на живот, заставляя привстать и упереться локтями в кровать, нагнуться настолько сильно, чтобы прижаться плечами к простыне. Теперь при любом резком или плавном движении Нагиса тёрся мокрыми сосками об неё. Карма же, огладив ягодицы, вытащил игрушку, после отложив её в сторону, и расстегнув свою ширинку, обхватил ладонью набухший член, — я вхожу, — пролепетал он на выдохе, ловя очередной недовольный вздох Шиоты, явно желающего взять ситуацию под свой контроль, но, к сожалению, на сегодня он был полностью отдан Акабанэ, так что ему оставалось только мечтать об этом. Раздвинув ягодицы и огладив анус большим пальцем, Карма подметил, что из него тягуче медленно начинала вытекать прозрачная смазка. Акабанэ приставил член к нему, неспешно входя и чувствуя, как резко голова освободилась от мыслей, а разум помутнел настолько, что вместо него осталось только горячее, страстное желание. Нагиса непроизвольно охнул, прогнулся, да так пластично, что кошки позавидовали бы. Медленно выходя и снова входя, Карма продвигался дальше, левой рукой удерживая Шиоту за бедро, а правой надавливая на шейные позвонки, продолжая заставлять его прижиматься, тереться о кровать. Сжимая ноги, Нагиса чувствовал, как набухла головка члена, как она соприкасалась с простынкой при каждом новом толчке, он всё сильнее ощущал ту грань между крышесносным удовольствием и его одновременным отсутствием, ещё не наступлением. Войдя полностью, Акабанэ вышел и вновь вошёл, но уже резко и на всю длину, буквально выбивая из Шиоты стон, громкий, неожиданный и полный удовлетворения. Толчки были резкими, очень звонкими, Нагиса чувствовал, как кончались силы, как он сам был готов кончить, но держался из последних сил, желая утонуть в наслаждении, погрузиться в него с головой. Карма нагнулся вперёд, не прекратил двигаться, но за плечо прикусил, больно и настолько, что рана начала неприятно саднить, но вкупе со всем она лишь вызывала приятное жжение. Следующая метка была оставлена на загривке и получилась настолько яркой, что Акабанэ невольно захотел извиниться, спросить, точно ли всё было в порядке, но слыша, как Шиота надрывался, при этом еле слышно простанывая имя Кармы, он продолжал. Темп был сильным, но слегка изменился, стал более рваным, даже жёстким. Акабанэ, наконец, смог прочувствовать то самое удовольствие, которое сейчас чувствовал Нагиса, которое он так сильно пытался сохранить и продлить. Шиота кончил первым, встрепенувшись так, что даже Карма невольно удивился. Нагиса почти бессильно рухнул на кровать, но Акабанэ перехватил его, прижал к себе, перемещая руку с шеи под грудь. Последние толчки стали уж слишком зверскими. Шиота чувствовал, что, если бы они продолжили, он бы точно свалился без сознания, потому что даже сейчас колени дрожали. Карма кончил в него, прокусывая нижнюю губу и, наконец, выпуская Нагису из своей хватки, после вытаскивая член. Шиота вновь повернулся на спину, прижимая связанные руки к груди и восстанавливая сбившееся недавно дыхание. Акабанэ же нависал над ним, продолжал вглядываться в помутневшие глаза и разглядывать прилипшие прядки к мягкому, покрасневшему из-за жара личику. — Стоило надеть презерватив, — уныло констатировал Нагиса, усмехнувшись и чувствуя, как сперма начала стекать по ягодицам вниз. Не самое приятное ощущение, но она такая тёплая… — Передохнём, и я обязательно вымою тебя, — одной рукой упираясь в кровать, другой он развязал крепкий узел, наконец, освобождая Шиоту. Нахмурившись, и аккуратно проведя пальцами по натёртой из-за плотной ткани коже, Карма поймал на себе встревоженный взгляд Нагисы, — болит? — Да, — тревога сменилась расслабленностью, Шиота коснулся щеки Акабанэ, прикосновение было настолько лёгким и нежным, что Карма от удовольствия прикрыл веки, прижимая его ладонь к себе, — но мне настолько это нравится, что я снова начинаю возбуждаться, — насладившись удивлённым выражением лица Акабанэ, он продолжил, — давай сделаем это ещё раз. Что ты говорил насчёт ванной? — Как же я чертовски люблю тебя, — запустил руки в слегка влажные волосы, специально запутался в них пальцами, сжимая бедные пряди и заставляя Нагису приблизиться к нему. Провёл языком по разомкнутым губам, слизывая остатки вязких слюней и пропуская язык внутрь, проводя им по белёсым, верхним зубам, а после встречаясь с языком Шиоты, таким сладким и подрагивающим, прижимающимся к нижнему ряду зубов. Нагиса осознанно бездействовал, не отвечал и наблюдал за реакцией Кармы, прекрасно понимая, что тот просёк всё сразу, — поднимайся, идём на второй раунд.

***

— Я не думал, что это будет настолько скучно, — проговаривал Акабанэ, разбирая коробки на кухне, он искренне не понимал, почему вещей было настолько много, в особенности посуды, и почему Шиота не распаковал её сразу, иначе из чего тогда ел? — чем ты вообще питался, пока меня не было? — Иногда заказывал на дом, иногда делал что-то лёгкое. Мне достаточно одной тарелки и вилки, так что остальные вещи я не трогал. Одному разбираться с ними было так лень, — отвёл взгляд в сторону, чувствуя недовольство Кармы спиной. Забравшись на стул, Нагиса расставлял посуду на верхних полках, постепенно начиная чувствовать облегчение, потому что количество картона в квартире медленно, но верно двигалось к нулю. — Хорошо, что это последняя комната, — а руки опускались уже. Активность Акабанэ и его желание как можно скорее со всем разобраться, испарились также быстро, как кислород из лёгких. Он нехотя поднялся, оценивая взглядом кухню и про себя отмечая, что осталось шесть небольших, но тяжёлых коробок, — нам стоило разобраться с ними перед моей командировкой. И как ты только жил среди них? — разминая плечи, подошёл к Шиоте, и пока тот ставил последнюю тарелку на полку и собирался спускаться, придержал стул. — Старался не обращать внимания, — усмехнувшись, для большего удобства, схватил Карму за плечо и, используя его как опору, слез, — надеюсь, это последний переезд в моей жизни, а то больше я не выдержу, — Акабанэ перехватил его за торс, усадил на столешницу и, раздвинув его ноги в стороны, разместился между ними, обнимая Нагису, утыкаясь носом ему в шею и вдыхая сладкий аромат шампуня. Пряди после душа были влажными и так сильно пахли, что забивали своим ароматом весь нос. — Карамель? Не могу понять… — прикрывал глаза и сильнее обнимал Шиоту, всё ещё не веря, что командировка действительно закончилась, и всё это не было жестоким сном. — Кажется, да, — обнимал в ответ, желая отстраниться и поцеловать Карму, продолжить то, на чём они остановились перед походом в ванную комнату и перед тем, как в ней снова заняться сексом, но уже без связываний и подручных средств, но вразрез желаниям покорно дожидался, пока Акабанэ сам бы не отстранился. Не хотелось прерывать объятий, в которых сейчас так нуждался Карма.