Попытка совершить ошибку

Свет Луны слабо освещал довольно просторную, но в то же время довольно уютную комнату. В ней слышалось два тихих сопения. Ребята лежат и просто обнимают друг друга. Без всякого пошлого контекста. Да и близости у них не было, устали очень сильно. Риндо, младший из парней, мирно спал, закинув ноги и руки на старшего брата. Но эту сладкую, по-семейному теплую идиллию прерывает громкий и резкий телефонный звонок. Тихо шипя Ран встаёт, сонно потирая глаза. Он скидывает конечности брата с себя, приподнимается на локтях и берёт телефон с тумбочки, попутно смотря, кто звонит. – Мать твою, Харучие! Еблан тупой! Кто ж звонит в такую рань! – Тихо, чтобы не разбудить брата, прорычал старший. У него не было никакого желания отвечать этой мрази, поэтому он сбросил звонок и лёг чтобы снова заснуть. Но звонок повторился. Рана это не на шутку взбесило. Он все же ответил. – Слыш, еблан розовый, еще раз позвонишь ночью - голову сверну! – Не скрывая своего возмущения, крикнул парень в трубку и, не дождавшись ответа собеседника, скинул. Риндо от оров братика все же проснулся… У Санзу. Санзу плохо. Он лежит на кровати. Ему сейчас не хватает теплых объятий братьев или хотя бы их нежных и заботливых голосов. Парень лежит на полу, понимая, что вот-вот потеряет сознание от передозировки, и тянется к телефону, чтобы позвонить кому-нибудь из Хайтани и попросить помощи. Санзу принимает дурь уже года два, он точно знает дозы, от которых ему будет хорошо или наоборот плохо. Но сейчас он перебрал с дозой из за трудной ситуации с братом. Они снова поругались. Из-за чего? Все до смешного просто: Такеоми по пьяни обвинил Санзу в том, что он сам виноват в том, что у него столь заметные шрамы, и в том, что его ненавидит вся семья. Когда он позвонил и высказал все, что он о нем думает, Санзу был далеко не в лучшем настроении и после их разговора, Санзу, особо не разбираясь, что за таблетки, схватил их и выпил добрую половину банки и только потом понял, что именно он принял, когда его начало рвать. Санзу лежал и с трудом дотянулся до телефона и набрал номер Рана. Он хотел, чтобы тот приехал, обнял его и успокоил, потому что тот рыдал из-за приступа паранойи. Но он слышит не ласковый голос Рана, а только крики и угрозы от него, не ласковое "давай я лучше утром приеду?" а "слыш, еблан!". После того как Ран скинул в третий раз, Санзу снова начал рыдать. Хайтани не стал заботиться, умрет он сейчас от передозировки или нет. Он обнял колени руками и попытался уснуть, ведь ему через три часа на работу, а получать нагоняй от Коконоя не особо хочется. Шесть утра. Санзу так и не уснул, прорыдав всю ночь. Он еле как встал, и, умывшись он встал на колени у унитаза, и вызвал себе рвотный позыв. После того как, желудок был успешно очищен, тот начал собираться. Одевшись, он даже не покушал, а сел в такси и уехал на работу. Десять тридцать. Санзу весь день избегает Хайтани. И вот, они его ловят в какой-то подсобке за тем, как тот употребляет. Ран спешно подходит к Харучиё и бьёт его сначала в живот, этим вызывая рвотный позыв, а после по лицу и начинает сильно бить Санзу. Он пытался сопротивляться, но его руки скрутил младший. Санзу пытался уворачиваться от сильных ударов старшего, но это получалось, мягко говоря, плохо. «Снова этот ад…» – пронеслось в голове Санзу. – «Снова меня избивают, но в чем я снова виноват?» – думает Санзу, принимая лицом удары от старшего. После того как Ран закончил, он встал и поплёлся к выходу. За ним пошёл и младший, ударив один раз Санзу в живот с ноги. И вот Санзу остался один в темной подсобке, рыдая и скуля, не понимая за что ему всё это. Но может он сам это заслужил? За то, что жаловался? Просил помощи, когда ему это действительно надо? За это? Санзу встал. Он сдержал рвотный позыв, после он обработал все раны, и, выйдя из подсобки, а после из своего кабинета, он направился к своему "королю". Он постучался, и, дождавшийся монотонного и холодного «войди» он зашёл, посмотрев снизу вверх на Майки, который сидел на своём трон, и смотрел на него также холодно. – На колени. – Сказал равнодушно и немного раздраженно Майки. Санзу поспешил выполнять приказ. – Оближи. – Сказал Майки и показал на свои туфли. Санзу крупно повезло, что босс нигде не ходил и они чистые. Санзу нехотя высунул язык и начал облизывать его туфли. После нескольких лет службы у Майки, гордости и собственного достоинства у него не осталось совсем. – Фу, ты мне противен. – Сказал Майки, но не отогнал Санзу. Ему нравилось смотреть на то, как тот морщится оттого, что ему противно это делать. После того, как Санзу все облизал, он поднял голову, и посмотрел на него. Майки искал, как еще повеселиться, и его взгляд упал на недавно умершую мышь. Манджиро ехидно улыбнулся, и показал пальцем на мышь. – Съешь её. – Бросил Майки. Это была не просьба, а приказ. Санзу посмотрел на неё. Только от одного её вида к горлу подступала рвота, а тут еще надо съесть. Её тельце было еще мягким, значит умерла она недавно. Санзу засунул её себе в рот, подавляя рвотные рефлексы, которые вызывала мягкая шерсть. Он совершенно не хотел её жевать, так как в ней были кости. Он пытался проглотить ее целиком, но у него не получилось. Анатомия взяла свое, и желудок Санзу вывернуло наизнанку. Майки с отвращением посмотрел на него. – Вон ушёл, ты мне противен. – Сказал Майки, после чего Санзу встал, и ушел. Минут пятнадцать-двадцать, Санзу сидел в туалете в своём кабинете. Его рвало так жестко, что всего трясло и темнело в глазах. В комнате стоял неприятный тошнотворный запах. Прилипшие пряди розовых волос к лицу от пота неприятно лезли в глаза. И вот он уже радостно подумал, что все закончилось, как его снова вырвало. Это продолжалось на протяжении трёх часов, никто так и не зашёл позаботиться о его состоянии, спросить как он себя чувствует и нужна ли ему какая-нибудь помощь. Никто. Вечером розоволосый приехал домой. Ему было на столько плохо, что тот хотел вскрыть вены, но нельзя, надо еще пожить. Он зашёл в ванну. Там он открыл верхний шкафчик и достал сначала таблетки, а после и лезвия, и, сняв с себя жилетку, а после и белую рубашку с галстуком и небрежно кинув всё на пол, он взял лезвия, посмотрел на своё отражение, после провёл лезвием по плечам. По ним потекла алая кровь. Он сделал очень глубокие порезы, после перешёл на предплечья, и начал резать их. После он посмотрел на себя: плечи и руки, все было в крови, но он уже давно не чувствовал боли. Его лицо избито теми, кто обещал всегда помогать в трудную минуту и не когда не поднимет руку, его любимый король стал над ним издеваться, брат его ненавидит, и как он только до такого докатился? Парень упал на колени, и стал рыдать. На полу лужа крови и сам он ей истекает. И вот ему снова плохо. Если раньше он в такие моменты звонил Хайтани, то сейчас некому. Никто не отговорил его от смерти, никто....никто. На ватных ногах парень встает, еще рыдая и достаёт вату, прижимая ее к ранам, перед этим смочив её в перекиси водорода. Он уходит рыдать в комнату, где валится на кровать, и перебинтовывает руки. Его смыслом жизни является его любимый король. Парень встаёт и начинает избивать стенку, от чего и старые и новые порезы открываются и снова начинают кровоточить. Ему никто уже не поможет выйти из этого состояния.