От ненависти до любви - один шаг.

Нил Абрам Джостен, 19 лет, сирота. Обучение и проживание: университет Пальметто, Южная Каролина. Судимости и приводы в полицию – отсутствуют. Хронические заболевания – отсутствуют. Психическое состояние… -Эбби, -Ваймак стоял в дверях кабинета девушки пока та, проводила осмотр, читая и внося правки в медицинскую карту. -Как он? Лисы привезли Нила на стадион сразу же, после прибытия в Южную Каролину. Рыжик был истощён морально и физически, некоторые его швы разошлись, а приступы паники за время полёта происходили каждый раз ,когда он просыпался. -Он кинулся на Кевина? Да, это правда. Эндрю нужно было ответить на звонок, когда они уже прибыли в аэропорт Каролины, так что Кевин «сторожил» Нила. Беды ничего не предвещало, ведь всю дорогу Нил спал, и даже если просыпался, то в приступе мгновенно отключался, но не в этот раз. Блондина небыло рядом всего минут 10, но этого времени хватило, чтобы Нил пришёл в себя и первым, что он увидел стала татуировка на скуле Дэя. -Ты можешь сказать, что с ним? Слова застряли в горле. «Девид, у него сильная травма». Именно это Эбби должна была озвучить, но не могла. Подступающие слёзы выдавали её с потрохами, но она не решалась это озвучить. -Мне нужно больше времени, чтобы сказать наверняка. Тренер понимающей кивнул и вышел из кабинета, прикрыв за собой дверь. Он тяжело вздохнул и запустил пятерню в волосы. Он был зол, растерян, но самое главное обеспокоен. Он всей душой переживал за каждого своего игрока. И не только потому что они были Лисами, а потому что они – это они. Ваймак видел в них недолюбленных, обиженных, слабых детей. Он хотел помочь этим детям, хотел поставить их на лучший путь, дать им то, что они заслужили, но почему-то не получили. Нила он знал от силы полгода, но даже за это время, он смог увидеть ту искалеченную временем душу, что была украшена заплатками и стежками. Ему было больно видеть Джостена таким. Он поклялся себе, как и в случае с другими ребятами, что поможет ему. Видимо, он где-то просчитался. Зайдя в комнату отдыха Ваймак наткнулся на нервно бродившего из угла в угол Ники, чуть менее нервного, но тоже на ногах Аарона, Метта, что пытался заставить их присобачить свои задницы к дивану и, конечно же, Кевина и Эндрю, которые сидели друг от друга на безопасном расстоянии и просто молча сверлили стену взглядами. Как только тренер показался в дверях, на него тут же налетел Хеммик с расспросами, но тот отмахнуться и сел на тумбу. Ваймак не проронил ни слова, чем частично только усугублял ситуацию. Он это понимал, но в то же время и не мог ничего сказать. Он сам ничего не знал, за исключением догадок и фактов избиения. Лисы просидели в мёртвой тишине больше получаса. Терпению Эндрю медленно, но верно наступал конец. Его негативная аура заполнила всё пространство до такой степени, что дышать становилось невыносимо тошнотворно и даже болезненно. Знаете чувство, будто человек источает негатив, что буквально проникает вам под кожу, заполняет вас до краёв и перед глазами словно пелена боли в вперемешку с отчаянием? Нет? Лисы тоже не знали, что такое бывает. За секунду до того, как Миньярд был готов сорваться и кинуться к Эбби, она пришла сама. Её лицо не выражал ничего кроме горести, а её взгляд, впервые, сколько команда её помнит, был наполнен ничем. -Ему нужен врач. -все внимательно наблюдали за командным врачом. -Его состояние крайне тяжёлое. -она уже не сдерживает слёзы, и они густым градом побежали по щекам. -А вы нам тогда зачем? -огрызнулся Эндрю отталкиваясь с прохода Эбби. -Эндрю, стой. -она схватила его за руку, но он сразу же её выдернул. -К нему нельзя. -но парень её не послушал и двинулся дальше. -Эндрю! Эндрю любил тишину. В смысле, он не любил людские голоса. Он просто терпеть не мог пустые долгие разговоры. Про таких людей обычно говорят «Да он просто скромный» или «Ему просто нечего сказать», но нет. Эндрю Миньярд не любил звуки голосов. И дело даже не в темборе или чем-то подобном, а в самой сути. Голос даёт людям возможность озвучивать слова, слова связываются в предложения и даже целые речи, но какой в них толк, если 90% этих речей – ложь? Но больше чем звук чужого голоса, он ненавидел свой, ведь, если он будет говорить, то ему придётся говорить правду. Молчать проще. Когда молчишь, правда никогда не станет явью. Ты можешь врать. Врать самому себе, но только когда молчишь. И хоть он любил тишину, сейчас, когда он стоял перед почти умирающим Нилом, эта тишина давила на него. Он никогда ещё не чувствовал такого груза на своих плечах. Да, он не виноват в том, что случилось. Да, он не просил Джостена об этом. Да, он ненавидит его. Но и – да, он хочет убить Рико за то, что он посмел даже пальцем тронуть рыжика. Эндрю осторожно прикоснулся к сине-фиолетовому отпечатку на щеке, медленно обводя его кончиками пальцев; дотронулся до не единожды разбитых губ; провёл ногтем по контуру пальцев на шее и одному Богу известно, как он ещё держался. Блондин нервно втягивал воздух через стиснутые зубы в попытке собраться и не дать ярости взять верх. Джостен был для Эндрю странным. То есть он его так видел. Блондин не понимал, как человек, находясь столько лет в бегах, может вот так просто унижать своего преследователя в прямом эфире, ехать к нему в лапы, ничего никому не сказав, беспокоиться о ком-то, ставя на кон свою жизнь. Люди, в понимании Эндрю, в первую очередь должны заботиться о своей шкуре. Так что Нил был в его глазах исключением и, с сюрпризом для самого себя, Миньярд осознавал, что хочет об этом узнать. Не так, что просто спросить, нет. Он хочет быть рядом с Джостеном и прочувствовать на себе, что значит жертвовать чем-то для других людей, отдавать себя для их счастья. И поэтому Эндрю ненавидел его. Он ненавидел, теперь уже, рыжие отросшие локоны, ненавидел эти кристально чистые ледяные глаза, ненавидел мешковатую одежду, ненавидел прекрасно сложенные тело, терпеть не мог его отстранённую заботу, его наивные вопросы, его скрытность, крепкий дух, привычку к самопожертвованию. Он ненавидел в Ниле Джостоне всё, но при этом до безумия любил. Когда это началось? В тот день, когда Нил выпалил как на духу историю о своём прошлом? Нет. Раньше. Когда увидел Джостена в аэропорту Южной Каролины. Да, именно тогда он подумал «Чёрт, да этот пацан - больной», ведь какой нормальный человек согласится даже находиться в компании того, кто в первую е встречу чуть было не убил тебя? Но Нил не просто приехал. Он принёс за собой какой-то свет. Да, до боли банально, но факт есть факт. Этот свет Эндрю видел первый раз – чистый и искренний, словно в искуплении. Вся эта херня про Бога и праведную жизнь, конечно, была не для Миньярда, но, чёрт возьми, он действительно это видел. Возможно таков был эффект таблеток, а может он просто сошёл с ума… Да какая разница? Важно то, что за этим светом Эндрю был готов идти не задумываясь. Его тянуло к нему. Его тянуло к Нилу-матьего-Джостену.

***

Эндрю не отходил от Нила 4 дня. Эбби была категорически против того, что Миньярд забрал Нила в общежитие и хочет сам со всем разобраться, но, как и Ваймаку, ей было проще согласиться. Блондин каждый день и ночь следил за состоянием Джостена. Он обрабатывал его раны, менял холодные компрессы, гладил по волосам, когда тот бился в панической истерике во сне, на фоне температуры. Но самое главное – Эндрю никого не подпускал к Лису. Дэн и Мэтт уже несколько раз обещали разбить ему лицо, если он сейчас же не предоставит им доказательства того, что Нил в порядке. Хотя вряд ли можно сказать, что человек, у которого из внутренностей сделали кашу – «в порядке». В данном случает, это, больше походило на: «Нам нужно убедиться, что ты его не убил». Что касается состояния Нила… Оно было тяжёлым. Крайне тяжелым. Регулярные избиения сказались на функционировании многих органов. По большей части пострадали почки и желудок. Черепно-мозговая травма выражалась в беспокойном сне и тошноте, от которой Лис просыпался и практически сразу засыпал. Лицо – кровавое месиво. Один глаз явно не скоро сможет видеть, а челюсть ныла при любом движении. Что уж говорить про тело: сплошные повязки, под которыми множественные колото-резанные раны. Каждый раз, когда Миньярд брался менять бинты, он тщательно продумывал, как будет вонзать свои ножи один за другим в тело Рико, как будет связывать и подвешивать его, как будет приятно слышать крики Мориямы, когда он будет разбирать его по кусочкам, чтобы он прочувствовал свою вину в полной мере. Эндрю небыл садистом, он был справедливым. На 5 день температура Нила пришла в норму и Эндрю наконец-то смог поспать. Он засыпал с тяжёлым сердцем и был готов в любую минуту вскочить на любой, даже малейший, стон боли. К своему удивлению он проспал долго, примерно часов 6, до того как услышал шуршание простыней на кровати по соседству. Открыв глаза он растерялся – Нил сидел на кровати и пялился в пустоту. В комнате было темно, но даже в этой темноте блондин разглядел безжизненный взгляд, которым рыжик сверлил окно. -Я думал ты так и помрёшь. –первое что сказал Эндрю подойдя к Джостену. Нил молчал и, казалось, совсем не замечает присутствие парня в комнате. Миньярд тоже больше ничего не сказал и только молча стоял у кровати наблюдая за товарищем. Беспокойство взяло верх, когда он увидел проступающее алое пятно на белоснежных бинтах. Тихо выругавшись, он потянулся к Нилу, дабы сменить повязку, а в следующую секунду послышался сильный шлепок, и его руку отбросило в бок. Лицо Нила перекосило от страха. Он, видимо, ещё не до конца понимал кто перед ним. Его тело пробила крупная дрожь, а на глазах навернулись слёзы. -Нил, -процедил Эндрю сквозь зубы. –Тебе больно. Давай я помогу. –Миньярд снова попытался дотронуться до рыжика, но тот увернулся. В этот момент в Эндрю что-то надорвалось. Это было похоже на срыв, но более сложный чем обычное потрясение. Будто его окунули головой в реальность и он понял, что всё это время сильно преуменьшал проблему. Нил был на пределе своих возможностей. Его физическое здоровье, вероятнее всего, не станет прежним, а психологическое сильно подорвано. Джостен перешагнул грань и сейчас он был сломан. Рико хорошо постарался, дабы уничтожить Нила изнутри. Гнев, что Эндрю сдерживал и копил целую неделю, вырвался наружу, только не на того человека. Он схватил Нила за волосы на макушке и притянул к себе, от чего парень жалобно пискнул. Блондин взглянул в лицо парня, в попытке немного успокоиться, но реакция произошла с точностью, да наоборот. В его глазах потемнело от пелены ярости, и, он сам не понял, как уже сжимал горло Джостена и прижимал его к кровати, сидя сверху. Нил хрипел, пытаясь что-то сказать, но слушать его никто не собирался. Эндрю замахнулся и не задумываясь впечатал свой кулак в скулу Нила, затем ещё раз… И ещё. -Ты - хренов идиот. –Эндрю сильнее сжал горло. –Кто тебя просил ехать туда? –Снова удар по лицу. –Кто просил тебя, защищать меня? –Эндрю буквально рычал. Миньярд не мог остановиться. Ему было больно, и он хотел сделать кому-нибудь больно. Хотел сломать пару костей, завязать кишки в узел, подвесить и выпотрошить, а затем закопать в каком-нибудь безлюдном месте. Он впервые снова что-то чувствует. Впервые это ощущается так сильно и по-настоящему. Впервые он не знает, что с этим делать. И впервые он не может контролировать себя. Он молил, чтобы кто-нибудь, кто угодно, оттащил его от Нила. Сейчас, он понимал, что может убить свой свет, своими же руками.